Архивы на августа, 2010

За окном

Понедельник, августа 30, 2010

Прогнали ветры позднюю весну,
На юг умчали летние заботы,
Медовый аромат цветущего осота,
Тысячелистника горчащую волну
И клеверов седых благоуханье,
И нежные сирени лепестки.
Уж к осени на первое свиданье
Они летят, свободны и легки.

От августа три дня дожди оплачут.
Поникшая берёза вся в слезах.
Прядь седины в могучих тополях
Горит. Они её уже не прячут.

В дождях и тучах неба глубина.
А за окном осенние картины:
Сегодня запалила бузина
Все наши деревенские рябины.

На их зелёных, ласковых кудрях
Рубиновые гроздья полыхают.
А значит, первый минус при дверях,
И северная осень наступает.

Пришла пора осенней красоты,
Дни умиранья щедрые настали.
И за окошком буйные цветы
Уже поникли от дождей в печали.

26.08.10г.

Сердце

Понедельник, августа 30, 2010

Ах, старое сердце! Тебя успокою едва ли!
Ты – боли источник, и горя, и радостных слёз.
И как же неправильно мне эти люди сказали,
Что ты – только мышца, живой и горячий насос!

Что просто изношено ты, как любая машина.
Что просто устало так долго и трудно стучать.
Не думаю я, нет, не в этом, не в этом причина,
Что тяжко тебе эту красную жидкость качать!

Она переполнена болью минувших страданий,
Она переполнена счастьем ушедшей весны,
И болью утраты, и радостью первых свиданий,
И горькой тревогой от первой моей седины.

Восторгом цветущей Земли, торжеством восхождений,
Обидой и горем сиротской моей нищеты,
И трепетом рифмы, и тьмою глубоких падений,
И мудростью лет, и стремленьем высокой мечты.

Устало оно. Да, устало. Но как же иначе?
Живая, горячая влага по жилам течёт.
Живое оно. Потому, то смеётся, то плачет.
И боль, и страдание в нём оттого, что живёт!

25.08.10г.

Ночи лунные

Понедельник, августа 30, 2010

Горы Севера, горы милые,
От вершин несёт сквозняком.
Ночи августа, ночи стылые,
Ночи лунные, с холодком.
Ночи звёздные, сумасшедшие,
В голубых лучах – струнный звон.
Годы долгие, дни прошедшие,
Словно в памяти тихий стон.

От цветов ночных – отражённый свет,
Серебро луны, аромат.
Нежность в памяти. В ней печали нет –
В глупость юную долгий взгляд.
Да неярких звёзд звуки струнные.
Упадёт одна – в небе след.
Ночи августа, ночи лунные,
Ночи долгие, краше нет.

25.08.10г.

Земля – ты создание Божье…

Понедельник, августа 23, 2010

Иногда, от изнуряющих летних трудов, от мелькания множества человеческих лиц, судеб и характеров, от бесконечных приземлённых  стремлений  и забот, от хронического недосыпания и прочих мелкоподобных житейских  проблем и неприятностей, наступает состояние внутренней, душевной усталости. Я не люблю и даже боюсь этого состояния уже почти полного, отупляющего равнодушия, когда ничего не хочется, пропадает здоровый интерес к окружающим тебя людям и событиям, когда из телесных и духовных желаний остаётся  только одно –  спать. Когда становятся главными врагами – родной телефон и будильник, и даже процесс приёма пищи не вызывает особенного воодушевления, преврящаясь в простую процедуру наполнения чрева чем-нибудь к этому пригодным. Врачи называют это состояние синдромом хронической усталости.

В такое время  я бросаю все свои дела, включая и самые неотложные, и  иду за исцелением  к живой Земле. Подымаюсь куда-нибудь в гору, иду к реке, в лес, собираю ягоды, грибы или просто  валяюсь где-нибудь на пригорке, на прогретой летним солнышком  земле:                                                                                                         – мать родная, Земля, ты – создание Божье, помоги своей непутёвой дочери  исцелить душевные и телесные раны, дай силы и желание жить и   нести свой нелёгкий крест!

Скажете, полное язычество? Ничего подобного!  Господь – наш отец. Земля – мать. Перстные мы, из этой самой землицы сотворённые, в неё же и превращаемся после ухода в мир иной, в персть и прах. И она сотворена, как и мы, Господом Богом.

И сотворена прекрасной, доброй и щедрой.

Так было и в этот раз:  от беспрерывного  ежедневного  потока посетителей, и приезжих, и своих, Эссовских,  жаждущих моей молодой картошки, помидоров, зелени и тыквы, от бесконечных пучков, вёдер и киллограммов щедрого “Эльдорадо”,  возни с этой самой картошкой, помидорами и всякой огородной зеленью, от пудовых вёдер с мокрецом, землёй и водой, от своей, загнанной, как и я, старенькой коляски с прицепом, с утра пораньше, закрыв обе калитки на замок от всепроникающих и вечно ищущих меня  на просторах “Эльдорадо” и звонящих во все телефоны, людей, и прихватив свой лёгонький  беленький посошок и корзинку, удираю в лес, на родимую  “горелку”, на голубичные холмы  Забойной сопки, на вершине котрой стоит наш поклонный крест. Накануне несколько дней подряд шёл   непрерывный дождь, весь мир промок до нитки и раскис, включая дорогу, по которой мы с посошком удираем от проблем.  А грибы-грибочки от такой  сырости полезли в конец лета из всех мыслимых и немыслимых щелей. Отличный повод для лесного похода, хоть и не ем я грибы, да всегда найдётся кто-нибудь, желающий их съесть жаренными с картошечкой и лучком…  Воровато бросаю последний взгляд на калитку и  застываю на минуту, совершенно не признав собственного забора.  До чего же всё красиво заросло! Деревья поднялись за эти годы, стали взрослыми, всё это  переплелось бессовестным хмелем, беспардонно забирающимся на самые их макушки.

Представляю, как поднимется второй ряд яблонь, посаженных в этом году в количестве десяти штук,  целая аллейка, да как зацветут они однажды весной! Плюс молоденькая ирга, два колючих боярышника, ольшинка  и две высокие лиственнички,  уже над самым бассейном.  Все посажены в эту,  такую  позднюю и нелёгкую,  весну.

Красавица бузина разрослась так, что невозможно пройти к калитке, не ободрав об неё бок. Обрезать – рука не поднимается: уж и хороша же!

Но идём далее. И совсем уже другими глазами смотрим вокруг. Замечаем цветы в чужих палисадниках, видим, как красиво ползёт по сопкам утренний туман, расползаясь на отдельные лохматые клочки, рассееваясь до прозрачно-кисейного состояния.

И даже  привычная, ежедневно,  долгие годы мозолящая очи Уленгендя, кажется неожиданно какой-то праздничной и красивой. Добираемся до первой голубички.

Плотно завтракаем. Трава  и кусты ещё влажные от вчерашнего дождя и тумана. Но быстро подсыхают. И если смотреть сидя на   ближайшую горбушку холма,  над ней дрожжит и волнуется лёгкое марево  испарений. Идём далее. Небрежно переступаем через  поляны сыроежек, через лохматые, розовенькие, как поросятки, волнушки. А грибочки дразнятся, выглядывают и оттуда, и отсюда, и из  густых зарослей молоденьких берёзок, и выбегают кучками  прямо на чистые, бестравные,  крутолобые пригорки.

Выбираем самые маленькие, крепенькие и совершенно чистые. Корзинка постепенно наполняется  красными  и серыми шляпками подосиновиков, бархатными, тёмненькими  и  совсем белыми головками подберёзовиков. А вот белого  гриба  сегодня мне не попадается – нет их на горелке. Они внизу остались. Ну да и Бог с ними! Красота такая, что  дух захватывает. И совсем не портит её эта красная крыша недостроенного дома.

Напротив,  какая-то она даже загадочная в этих густых  зелёных зарослях.

Ближе к обеду лес окончательно обсох. Блаженно растягиваюсь на мягкой  моховой подстилке пригорка, под пучком молодых берёзок, подсунув под голову полусгнившее корневище большого пня. И  неожиданно вижу  чьё-то рыжее,торчащее из него ухо:

Два братца – подосиновика. Ловко присторились! Тепло, светло и сыро! Что ещё нужно грибу для полного счастья? Даже жалко было обрезать…  Но хватило в корзинке места и для них.

Полдень. Стою на пригорке. У ног моих, среди кудрявой зелени, пересечённое  серенькой ниткой Уксичана,  уютно  улёгшееся  Эссо. Уже дневное, уже шумное, гудящее машинами, стучащее молотками, гавкающее и мычащее. Ловлю себя на мысли, что мне хочется домой, к своему ненасытному  “Эльдорадо”, к зарослям цветов и мокреца, к покупателям, которые  недоуменно взирая на замки, конечно уже  сильно утомили мои телефоны. А среди них, приезжих, столько интересных людей встречается!  Да и есть почему-то сильно хочется. Малина осыпается – собирать срочно! Дел – невпроворот.  Сегодня за чесноком пойдут – много народу будет. И т.д., и т.п.  Стою,  смотрю на мир глазами счастливого человека,  и он мне нравится.

Сегодня суббота. В храме вечернее  Богослужение. Нужно всё успеть, не опоздать бы…

Вспоминаю свой вчерашний сплин, трудную ночь, смертельную усталость….  Где-то всё это  далеко позади. Какой сплин, когда  мир так прекрасен! Когда в каждом, простеньком цветке столько Господней нежности и любви к своему созданию!

Полдень августа

Понедельник, августа 16, 2010

От усталости дней,
от тревоги коротких ночей,
От забот и работ,
от вниманья недобрых людей,
Прошлогодней дорогой,
по чьим-то нечётким следам
Я пойду в жаркий полдень
к зелёным и синим холмам.

В утомлённом и загнанном сердце
ослаблю струну,
В голубичное синее море упав,
утону,
Потеряюсь в душистой, колючей,
зелёной траве,
Засмотревшись на небо,
опять утону в синеве.

На пружинящих мхах растянусь
на усталой спине.
Закачают холмы,
запоют колыбельную мне.
От единства с землёй
вдруг слезу умиленья пролью.
Полдень августа солнечный,
как же тебя я люблю!

Приласкает земля
голубично-брусничных холмов,
Успокоится в сердце тоска,
и очистится кровь,
Всё уйдёт, как от ветра туман,
и опять можно жить,
Принимать всё, как есть,
и терпеть, и прощать, и любить.

5 августа 2010 г.

Свидание

Суббота, августа 14, 2010

Белокрылый туман
Опустился к ногам Гыргычана*
Смотровую площадку
Накрыла туманная мгла.
Затворённая даль
Утонула в объятьях тумана –
Это осень подкралась.
И близко совсем подошла.
Это август прохладу
Принёс после зноя июля,
И дожди проливные
Склоняют головки цветов.
Это ветры бродячие
В сопки родные вернулись,
И с грибной лихорадкой
Смешались видения снов.
Это мой посошок,
Отупевший в углу от безделья,
Заметался в тоске,
Вдруг припомнив следы в колее.
Это сердце моё,
В суете за неделей неделю,
Ждать не хочет. Устало.
Горит, словно угли в золе.

Отряхнувши дела
И проблемы мирского обмана,
Я сегодня сюда
На свиданье с собою пришла.
Белокрылый туман
Опустился к ногам Гыргычана.
Смотровую площадку
Окутала влажная мгла.

05.08.10 г.

Гыргычан – перевал и река в Быстринском районе,
Камчатского края.

Туман

Суббота, августа 14, 2010

Иду по дороге в тумане.
Дорога петляет. Она,
Как песня кита в океане,
Загадочна и длинна.

Качаются волны тумана,
В прорехах мелькают огни.
И истины путь и обмана
Равно освещают они.

Иду. Поднимаюсь повыше.
Чтоб волны тумана у ног,
Чтоб солнце, чтоб дали и крыши,
Чтоб рядышком небо и Бог!

Но, вновь утопаю в тумане,
Тону, как в колодце топор.
Плачу сверхтяжёлые дани,
Чтоб снова подняться до гор.

И вот они, эти вершины!
И свет негасимый горит.
Но тяжесть усталую спину
К подножью, к туману клонит.

Иду я. И в сердце тревога:
Не знаю, каков мой удел.
О жизнь моя, ты ли дорога?
И есть ли дорогам предел?

05.08.10 г.

Грех

Суббота, августа 14, 2010

Горит с веча и тихо тает.
Горит, тревожа тень углов.
И чёрной сажею стекает
В огне сгоревший груз грехов.

К ногам прибитым припадая,
Глава до полу упадёт,
И соль слезы, к губам стекая,
Виною душу обожжёт.

И ангел тихий, полуночный,
Крылом покроет, чтоб спасти.
И стон в ночи, и глас немолчный:
– Прости! О, Господи, прости!

05.08.10г.

Старости груз

Суббота, августа 14, 2010

О, старости груз! Как ты тяжек для всех –
Я знаю, я знаю…
И светит в глазах сквозь веселье и смех
Печаль вековая.

Пустое уходит из памяти прочь,
Но ясно сознанье.
Бессонницей стонет нелёгкая ночь
Под грузом познанья.

И сердце устало, и душу сосёт
Печаль за планету.
И счастлив живущий, что ношу несёт
Нелёгкую эту.

05.08.10г.