Archive for the 'Слово и тело' Category

Тело -храм Слова: «Слово плоть бысть»


«Слово нуждается не в определении, а в освобождении, спасении»

(прот. А Шмеман. Евхаристия: гл.8)

«Внешняя форма (слова) есть тот неизменны, общеобязательный, твердый состав, которым держится все слово, ее можно уподобить телу организма

( Св. П. Флоренский «У водоразделов мысли»)

С точки зрения христианской традиции один лишь человек творится по образу и подобию Бога-Слова. Именно  словесность, язык, речь, как Божий дар  –  главная черта этого образа  и главное отличие  человека от прочих созданий. Бог творит человека  как образ Своего  предвечного диалога, рассуждения, запечатлевая в нем Ему Самому присущую диалогичность: «и сказал Бог: сотворим человека по образу Нашему по подобию Нашему … и сотворил Бог человека по образу Своему, по образу Божию сотворил его; мужчину и женщину сотворил их» (Быт. 1, 26-27). Т.е. человек есть человек лишь потому и  в той мере, в которой он вступает в личностный диалог   с Богом, с миром, а после сотворения жены – с ближним.   Бог  творит Себе со-беседника, со-общника по Своему «образу … и подобию» – человека (см.: Быт. 1, 26).

Для этого человеку нужно соответствующее тело, приспособленное для словесности, поэтому изначально Бог сотворил тело человека прямоходящим – телесным храмом. Благодаря  телесному прямохождению, освобождаются  руки, что способствует становлению души  и одухотворению человека:  развитию разума,  самосознания, творчества и опять же – СЛОВА. Задолго до современной педагогики психология Библия открывала, что «Рука человека – начало его» ( Третья книга Ездры.1,10)

Наделенный даром  слова человек,   пред- стоя пред лицом Бога  нарекал имена творений,  как бы собирает  этот  внешний мир   и  включает  его в тот мир, что вложен в его сердце (см.: Еккл. 3, 11), а чрез себя –  в литургическом служении –  «Твоя от Твоих Тебе приносяще».  Это  пре-обра(з)жение внешних впечатлений  во “внутренний» – есть  та самая энергия логоса, что порождает речь, как  со-общение. Мартин Бубер подчеркивал, что «великое деяние Израиля не в том, что он преподал единого истинного Бога, Того Единого, Который есть Начало и Конец всего, но в том, что он показал, что можно действительно к Нему обращаться, говорить Ему “Ты”, стоять пред Его лицом … Израиль первый понял это, и, что неизмеримо больше, вся прожитая им жизнь была диалогом между человеком и Богом»

Поэтому святые отцы изначально  отвергали  античное понимание происхождения  и развития языка человека, как естественного эволюционного  процесса.

Язык – это плод бого-со-творчества, он возникает и развивается лишь в литургическом со-действии Творцу. Потому-то человек и мир со-ответ-ствуют друг другу,  внимают  друг другу. Именно этим обусловлена принципиальная возможность “о-словес-енного по(н)имания” мироздания («хотя человек не может постигнуть дел, которые Бог делает, от начала до конца», – Еккл. 3, 11), – и именно поэтому взятые “из головы” (а, точнее, “из сердца”) “умозрительные” языковые модели могут быть адекватны реальности.

И все же, павшие после преслушания Адама, язык, воля, тело,   хотя и  отделяют человека от Бога, мира,  другого человека,   но, по милости Божьей, сохраняют  и в   этом новом – «ветхом» слове  и  теле возможность  стать- встать   человеком-личностью.

Язык теперь  способен «затемнить» и «исказить» содержание «чистого  созерцания», как тело способно падать, искривляться, болеть и умирать.

Воплощение Христово дарует человеку возможность обновления  познания,  как со-единения (см.: Быт. 4, 1), как возведение слова и тела ( и  всей твари)  к их изначальным логосам. Истинный способ существования слова и тела   человека восстановлен только  через   во-плотившееся, т.е. отелесившееся Слово Божье.

Человек и слово нераздельны, потому что   Бог -Слово создал его по образу Бога –Слова,  для того чтобы он мог  стать богом-словом по благодати Божьей.И  человек изначально пребывал   в словесной атмосфере – в разговоре с другими, с собой, с Богом:  в раю, после грехопадения, всю свою земную историю  до воплощения «Слово плоть бысть» и после Его воскрешения – в ожидании будущего века, всеобщего воскрешения  и преображения.

Человек живет в мире слов, и при всем желании не может выйти за его пределы.

Язык, как и  Бог,   в не “выдумывается” человеком, у него нет “автора” или “авторов” в привычном смысле слова – он открывается постигается и становится причастным нашей плоти – мыслью , жестом, речью.

Язык – поистине и человеческий, и вне- (точнее, сверх-) человеческий “объект” . Потому-то вся человеческая культура  существует и  развивается  именно в  пространстве языка и благодаря языку, который  в сотворенном мире невозможен без тела:  как мысль без языка, как дух без тела, быть не может…

Стоит ли удивляться, что и спасается человек через  со-телесность с Богом – Словом: через словесное евангелие, словесное покаяние, словесную молитву, словесное исповедание, благодарение и прославление Бога?

М. Хайдеггер говорил о том, что, поскольку границы между языком и культурой становятся достаточно условными,  то именно язык становится “домом бытия”, а каждый элемент языка перестает быть равен самому себе и обретает способность, моделируя мир, одновременно творить его заново (орудие, меняющее свои функции по мере того, как оно действует). Западная культура  принципиально “словоцентричны”  и потому здесь языческие страны так легко восприняли весть о  Слове  ставшем плотью.

В связи с этим В. А. Звегинцев отмечает, что «лингвистика ныне начинает осознавать, что она стоит на пороге огромных задач, …, что они фактически еще не сделали нужных выводов из того обстоятельства, что человек работает, действует, думает, творит, живет, будучи погружен в содержательный (или значимый) мир языка, что язык в указанном его аспекте, по сути говоря, представляет собой питательную среду самого существования человека и что язык, уж во всяком случае, является непременным участником всех тех психических параметров, из которых складывается сознательное и даже бессознательное поведение человека…язык есть …часть самого человека в такой же мере, в какой частью человека является его способность ходить на двух ногах в вертикальном положении, создавать орудия труда, мыслить понятиями и пр.»

С его точки зрения М. Хайдегера  забвение подлинной природы языка привело к забвению бытия, инструменталистское же отношение к языку является результатом установки на господство над сущим. Преодоление этой ситуации возможно лишь  при обращении к подлинному Слову. Ученик Хайдеггера Х.-М. Гадамер подчеркивает, что язык никогда не становится простым средством: человек живет в языке, питается от него,  ( «не хлебом единым»!) а не пользуется им, выбирая слова.

Моделью понимания Гадамер  считает именно диалог,  в котором  продлевается, передается  жизнь духовной традиции. Результатом  указанной установки на господство над сущим, породило и соотвествующее забвение подлинной природы тела, вмещающего невместимого Бога- Слово .

Только восстановление понимания, что слово живет в теле, им выражается и им Причащается к Слову и Телу и Крови Богочеловека.

Поэтому слова эпиграфа о спасении слова так же справедливо можно  отнести к телу.