Archive for the 'о культуре тела в Православии' Category

Марфа и Мария – деятельная и созерцательные силы ума

«земля наша даст плод свой» (Пс. 6;7 ).

Еще в раю человеку было заповедано возрастать через владычество над животным миром, возделывание и хранение насажденного Богом сада Существует два вида возрастания, одно отчасти видимое (душевно-телесное), другое совсем невидимое – духовное. Первое также не во всей полноте видимо, а второе может, как проявляться через телесно-душевное, так и быть совершенно невидимо для плотских глаз. Но оба вида возрастания происходят через обучение, упражнение. «Кто дал нам власть над животными существами, даст нам власть и собой управлять» ( св. Григорий Нисский «О творении человека»)

В начальный период жизни преобладает подражательное обучение. Позднее, на его фоне, открывается возможность осознанного обучения и творчества. И высшее творчество – пересоздание самого себя через покаяние и уподобление образу Божьему.

Чтобы преумножить данные Богом таланты и взрастить духовный плод нужно «возделывать» – внутреннюю почву для роста этого плода – осознанное внимание. Пример такого внимания находим в Евангельской истории : образ сестры Лазаря – Марии, сидящей у ног(!!!) Христа, который посетил их дом. Только внимая, т.к. Мария, Слову Божьему можно научиться различать в себе случайные, приобретенные черты от необходимых и заданных по Образу Божьему…

Слабость падшего человека состоит в преобладании черт другой сестры Лазаря – Марфы, которая спешила всех накормить земной пищей. Она трудолюбива и заботлива, но за многопопечительством не всегда умеет различать, что в данный момент жизни важнее. А без внимания, нет ни разумения, ни различения, ни трезвения, но есть тревожность, страх, суета и фарисейство.

Чтобы духовным мечом отсекать «сорняки» мешающие возделыванию духовного плода, их надо прежде обнаружить, «выследить», различать восприятие от других элементов сознания (стеореотипов мышления, фантазии, эмоций). «Окамененная нечувственность», рассеянность и многопопечительность, пристрастность, своеволие, самомнение, самодовольство, нетерпимость и нетерпеливость, мироугодие мешает нам воспринимать реальность объективно, делает нас, говоря языком современной психологии – неадекватными, невротичными…

Карел Чапек

Марфа и Мария

Перевод Н. Аросевой

Файл с книжной полки Несененко Алексея

http://www.geocities.com/SoHo/Exhibit/4256/

В продолжение пути, пришел

Он в одно селение, здесь

женщина, именем Марфа,

приняла его в дом свой; у

ней была сестра, именем

Мария, которая села у ног

Иисуса и слушала слова Его.

Марфа же заботилась о

большом угощении, и подошедши

сказала: Господи! Или Тебе

нужды нет, что сестра моя

одну меня оставила служить?

Скажи ей, чтобы помогла мне.

И Иисус сказал ей в ответ:

Марфа! Марфа! Ты заботишься

и суетишься о многом, а одно

только нужно Мария же избрала

благую часть, которая не

отнимется у нее.

(Евангелие от Луки, 10, 38-42)

И в тот же вечер вошла Марфа к соседке своей Тамар, жене Якуба Грюнфельда, которая лежала после родов; и, видя, что огонь в очаге угасает, подложила поленьев и присела к очагу, чтобы раздуть огонь. И когда взвилось живое пламя, смотрела Марфа в огонь и молчала.

И тогда сказала госпожа Тамар:

– Хороший вы человек, Марфочка. Так вы обо всех

хлопочете – я даже не знаю, чем отплатить вам.  Но Марфа ничего не ответила и не отвела глаз от огня.

Тут спросила госпожа Тамар, сказав:

– Правда ли, Марфочка, что нынче был у вас рабби из Назарета?

И ответила Марфа:

– Был.

И сложила госпожа Тамар руки и молвила:

– То-то вам радость, Марфа; я знаю, к нам бы Он не пришел, но вы этого заслуживаете, вы ведь такая хорошаяхозяйка…

Тогда склонилась Марфа к огню, проворно помешала дрова и сказала:

– Знаете, госпожа Тамар, лучше бы этого не было. Разве могло мне прийти в голову, что именно сегодня, накануне праздника… Ладно, думаю, сначала постираю. Сами знаете, сколько за нашей Марией стирки! Так вот, бросаю я грязное белье в кучу, и вдруг: «Добрый день, девушки!» – стоит Он

на пороге! Я как закричу: «Мария, Мария, пойди сюда!» – чтобы она помогла мне поскорей убрать грязное белье, а Мария примчалась растрепанная и, как увидела Его, закричала, будто умалишенная: «Учитель, Учитель, вы пришли к нам?» И – бац, она уже на коленях перед Ним, рыдает и руки Ему целует…

Мне так было стыдно за нее, госпожа Тамар! Что мог подумать Учитель, такая сумасшедшая истеричка, а тут еще везде грязные тряпки валяются… Я еле выговорила: «Садитесь, Учитель», и давай белье собирать; а Мария дергает Его за руку и всхлипывает: «Учитель, говорите же, скажите нам

что-нибудь, раббони…» Подумайте только, госпожа Тамар, она называет Его «раббони»! И везде был беспорядок, сами знаете, как во время стирки, даже пол не подметен… Что Он только о нас подумал!

– Ну, Марфочка, ничего, – утешала ее госпожа Тамар. – Мужчины и не заметят небольшого беспорядка. Я их знаю.

– Пусть так, – возразила Марфа с жестким огоньком в глазах. – Но порядок должен быть. Понимаете, госпожа Грюнфельд, вот когда Учитель обедал у того мытаря, так Мария ухитрилась омыть Ему ноги слезами и вытереть собственными волосами. Скажу вам, госпожа Тамар, – я бы не решилась

сделать нечто подобное, но очень хотела бы, чтоб у Него под ногами был хоть чистый пол. Вот это – да. И расстелить перед Ним наш красивый коврик, знаете, тот, из Дамаска. А не грязное белье. Умывать Ему ноги слезами да волосами утирать – это Марка умеет, а вот причесаться, когда Он пришел, или пол подтереть – нет ее! Ей бы только бухнуться Ему в ноги да глаза вот такие сделать – мол, говори, раббони!

– И Он говорил? – нетерпеливо спросила госпожа Тамар.

– Говорил, – медленно произнесла Марфа. – Улыбался и говорил – для Марии. Я- то, сами понимаете, больше думала о том, как бы поскорее убрать белье да подать Ему хоть козьего молока с куском хлеба… Вид у Него утомленный – наверное, устал с дороги; у меня так и вертелось на языке: я, мол,

вам подушки принесу. Учитель, отдохните немного, вздремните, мы будем тихие, как мышки, даже дышать перестанем… Но понимаете, госпожа Тамар, кому захочется перебивать Его речи! И вот я ходила на цыпочках, чтобы

Мария догадалась быть потише, да куда там! «Говорите еще, Учитель, прошу, прошу вас, еще что-нибудь!» А Он, добрый такой, все улыбался и говорил…

– Ах, как бы я хотела слышать, что Он говорил! – вздохнула госпожа Тамар.

– Я тоже, – сухо ответила Марфа. – Но кто-то ведь должен был остудить молоко, чтобы подать Ему холодное. И должен же был кто-то достать немного меду для хлеба. Потом забежать к Эфраиму – я ведь обещала Эфраимихе доглядеть за ее детишками, когда она уйдет на базар… Да, госпожа Тамар, старая дева вроде меня тоже может кое для чего пригодиться. Господи, хоть бы наш брат Лазарь был дома! А он, как увидел утром, что я собираюсь стирать, так и говорит: «Ладно, девушки, я исчезаю; только ты, Марфа, не пропусти, если мимо пройдет этот продавец кореньев из Ливана, купи мне грудного чаю». Ведь наш Лазарь все грудью хворает, госпожа Тамар, и ему все хуже да хуже. И вот я все думала – хорошо бы Лазарь вернулся, пока Учитель здесь! Я верю, госпожа Тамар, Он исцелил бы нашего Лазаря; и как услышу шаги у дома, так и выбегаю на порог, кричу каждому: «Господин Ашер, господин Леви, господин Иссахар, скажите Лазарю, если встретите, пусть сейчас же идет домой!» Да еще надо было смотреть, не покажется ли продавец кореньев – прямо не знала, за что раньше приняться…

– Это мне известно, – произнесла госпожа Грюнфельд. – Семья доставляет много хлопот.

– Что хлопоты, – молвила Марфа – Но знаете, госпожа Грюнфельд, каждому ведь хочется послушать слово Божие. Я всего лишь глупая женщина ну, вроде прислуги… И я себе думаю: должен же кто-то все это делать, должен же кто-то стряпать, и стирать, и чинить тряпки, и мыть полы, и раз уж

у нашей Марки не такой характер… Она уже не так прекрасна, как раньше, госпожа Тамар; но была она такая красавица, что… что я просто не могла не служить ей, понимаете? А все почему-то думают, что я злая… но вы-то

знаете, госпожа Грюнфельд, злая и несчастная женщина не может хорошо готовить, а я ведь неплохая повариха; что ж, раз Мария красивая – пусть Марфа вкусно стряпает, разве я не права? Но, госпожа Тамар, вы, верно, и это знаете: иной раз на минутку, на одну только минутку сложишь руки на

коленях, и тогда странные такие мысли приходят в голову: а вдруг кто-нибудь тебе что-нибудь скажет или посмотрит на тебя так… так, словно бы говоря: «Доченька, это ты ведь любовь свою нам отдаешь, и всю себя нам жертвуешь, телом своим полы трешь, и всю эту чистоту чистотой души своей

сохраняешь; и входим мы в твой дом, словно дом этот – ты сама, Марфа, и ты по- своему много любила…»

– О, это так, – сказала госпожа Грюнфельд. – И если бы у вас было шестеро детей, Марфочка, как вот у меня, тогда вы поняли бы это еще лучше. Тогда сказала Марфа:

– Госпожа Грюнфельд, когда к нам так неожиданно пришел Он, Учитель из Назарета, я прямо ужаснулась: вдруг… вдруг он пришел, чтобы сказать прекрасные слова, которые я ждала так долго – и надо же… попал в такой беспорядок!Сердце у меня так и подскочило, в горле комок – говорить не

могу – только думаю: это пройдет, я просто глупая женщина, намочу пока белье и забегу к Эфраиму, и пошлю за нашим Лазарем, и прогоню кур со двора, чтобы они Ему не мешали…

И потом, когда все уже было в порядке, вдруг во мне появилась чудесная уверенность: теперь я готова слушать слово Божие. И я тихо, тихонько вошла в комнату, где Он сидел и говорил. Мария сидела у Его ног, глаз с него не спускала… – Марфа сухо засмеялась. – И я подумала, какой был бы вид у меня, если бы я так пялила на него глаза! Тут, госпожа Грюнфельд, посмотрел Он на меня так ясно и приветливо, словно хотел что- то сказать. И я вдруг увидела: боже, какой Он худой! Знаете, Он нигде не ест как

следует, даже до хлеба с медом почти не притронулся… И мне пришло в голову: голубей! Я приготовлю Ему голубей! Пошлю за ними Марку на базар, а Он пока немножко отдохнет…

«Мария, говорю, пойди-ка на минутку в кухню». А Мария – ни гугу, словно слепая и глухая!

– Она, верно, не хотела оставлять гостя одного, – успокаивающе заметила госпожа Тамар.

– Лучше бы она подумала о том, чем Его накормить, – жестко проговорила Марфа. – На то мы и женщины, разве нет? И когда я увидела, что Марка ни с места, только смотрит, как зачарованная, тогда… не знаю, госпожа Тамар, как это получилось, только я не могла сдержаться. «Господи, говорю,

неужели Тебе все равно, что сестра моя одну меня оставила прислуживать? Скажи ей, чтобы помогла мне на кухне!» Так и вырвалось у меня…

– Ну, и Он сказал ей? – спросила госпожа Грюнфельд.

Из горящих глаз Марфы брызнули слезы.

– «Марфа, Марфа, заботлива ты и печешься о многом; а нужно только одно. Мария же выбрала благую часть, которая у нее не отнимется». Что-то в этом роде сказал Он мне, госпожа Тамар. С минуту было тихо.

– И это все, что Он тебе сказал? – спросила госпожа Тамар.

– Все, по-моему, – ответила Марфа, порывисто вытирая слезы. – Потом я пошла купить голубей – чистые разбойники эти купцы на базаре, госпожа Грюнфельд! – изжарила их, и для вас сварила похлебку из голубиных потрохов…

– Да, знаю, – вставила госпожа Тамар. – Вы очень хорошая, Марфа.

– Нет, – упрямо возразила та. – Чтоб вы знали, впервые я не прожарила голубей как следует. – Они были жесткие; но я… все у меня валилось из рук. Ведь я безгранично верю в Него, госпожа Тамар!

– Я тоже, – благоговейно ответила госпожа Тамар. – А что еще Он говорил, Марфочка? Что он говорил Марии? О чем учил?

– Не знаю, – ответила Марфа. – Я спросила Марию – да вы ведь знаете, какая она сумасбродная. «Я уже не помню, говорит, ей-богу, не могу тебе передать ни одного слова, но это было удивительно прекрасно, Марфа, и я безмерно

счастлива…»

– Что ж, это стоит того, – согласилась госпожа Тамар.

Тут Марфа высморкалась, чтобы скрыть слезы, и сказала:

– Давайте, госпожа Грюнфельд, я перепеленаю вашего постреленка…

1932

Ритуальная нечистота женщины в Православии.
(Калмыкова Елена, аспирантка. Философский факультет, Санкт-Петербургский Государственный Университет)
Для начала необходимо сказать, что доктринально в Православной Церкви и в христианстве вообще никакой телесной нечистоты нет, что многократно подчёркивается уже в Новом Завете (Мар.7:20-23,Деян.10:28).
Человека оскверняет только душевная нечистота, то есть его грехи. Но фактически представление о телесной нечистоте исоответствующее влияние этого представления на жизнь прихожан в Православии есть, и в настоящее время оно грозит превратиться в проблему.

Ритуальная нечистота представляет собой особый статус человека или предмета, препятствующий ему иметь соприкосновение с сакральным. Особенностью Православия в отношении ритуальной нечистоты является то, что нечистыми в нём считаются только женщины.
К нашему времени в православном христианстве сформировалось представление о следующих видах нечистоты:
Читать дальше ”

Что такое благоговение? Внешнее и внутреннее.

Что такое благоговение?

Препод. Иссак Сирин в книге ” О божественных тайнах и о духовной жизни” писал: ” Бог желает внешних форм, конретного почитания и видимы способов выражения благоговения- не ради Себя, но ради нас…Ибо многие пренебрегли всем этим в помыслах своих и вообразили, будто достаточно для Бога одной молитвы сердца; будто когда лежат они на спине или сидят в непочтительной <позе>, тогда, дескать, достаточно лишь внутренней памяти <о Боге>. Не позаботились они об украшении внешней стороны своего служения продолжительными стояниями, соответствующими их телесной силе, или почтительной собранностью чувств”

“Благоговейное чтение молитвы” или “Поможет ли молитва, читаемая быстро?”

“Иные лишь только начинают молиться, как уже думают скорее кончить. Это наемничество. Недостойна христианина, как свободного существа и как сына Божия по благодати, такая молитва. Заранее не жди пользы от такой продажной молитвы.

Выговаривая слова молитвы, не спеши, но дай им время отозваться в сердце, сделаться словами твоего сердца, твоею собственностию.

Никогда не спеши сердцем при чтении молитв и всегда будь в спокойном и веселом расположении духа: ты говоришь с Богом милости, щедрот и человеколюбия; унывать тебе тут вовсе не о чем.

Не стяжавшим сердечной молитвы надо молиться неспешно, ожидая соответствующего отголоска в сердце каждого слова молитвы. А это не всегда скоро дается человеку, не привыкшему к молитвенному созерцанию.
Поэтому редкое произношение слов молитвы для таких людей должно быть положено за непременное правило. Ожидай, пока каждое слово отдастся в сердце свойственным ему отголоском.
При молитве держись того правила, что лучше сказать пять слов от сердца, чем тьмы слов языком.

Когда молишься, не спеши мыслию к другому какому-либо делу, потому что молитва должна быть главнейшим занятием твоим во всю жизнь и научиться достойно молиться есть самое важное дело.

Кого мы любим, с тем обыкновенно не можем досыта наговориться. Отсюда прямое заключение: кто любит Бога, тот любит беседовать с Ним в молитве, и напротив, кто не любит Его, тот очень ленив на молитву”.
Св. праведный Иоанн Кронштадтский (1829-1908).

“Не спеши гнать одну молитву за другою, а с мерною длительностью произноси их, как обыкновенно говорят пред большим лицом, когда просят его о чем.”
Преподобный Никодим Святогорец (1749-1809).

“Слова молитвы произноси очень неспешно, даже протяжно.
Святитель Игнатий (Брянчанинов) (1807-1867).

“Никогда молитв спешно не проговаривайте, а не спеша, с мыслями и чувствами, кои выражаются в читаемых молитвах.

Совершайте своё молитвословие неспешно, всегда сопровождая слова мыслию, ими выраженною, и напряжением на то чувства сердца.
Святитель Феофан, Затворник Вышенский (1815-1894).

“…Эти слова надо выражать… протяжным тоном, ибо при таком именно тоне, а не при скороговорке бывает сердце сокрушенное и смиренное”.
Афонский старец Кирик.

Старец Паисий Святогорец Слова. Tом II Духовное пробужение

Часть вторая. О подвижничестве и благоговении
Глава четвертая. О том, что благоговением приводится в умиление Бог

Что такое благоговение

Благоговение — это страх Божий, внутренняя скромность, духовная чуткость. Человек благоговейный может стесняться, но эта стеснительность источает мед в его сердце, она привносит в его жизнь не мучение, но радость. Движения человека благоговейного тонки и аккуратны. Читать дальше ‘Что такое благоговение? Внешнее и внутреннее.’

Пеленание – первое послушание и препоясание. а

Пеленали ребенка с помощью повивальника (или пеленальника) – домотканой полосы шириной10-15 см., обычно они были узорные,  с вплетенными в узор крестами и передавались в роду из поколения в поколение. Ребенка обертывали в пеленки, а сверху, с плеч, чуть наискось обматывали его повивальником, по направлению к ногам, концы либо заправлялись, либо завязывались узлом, но так, чтобы ребенок на нем не лежал, т.е. или сбоку, или сверху.  Пеленали довольно туго,  но  не до посинения и только первые недели. Сегодня   родителям  настойчиво  внушают, что пеленание  – процедура насилия над личностью, которой так хочет двигаться! Создается впечатление, что ребенок, словно домашнее животное, только родился – уже  сам  ползает, встает, бегает, как жеребенок, а его все пеленают и пеленают…

Так  кто же прав – наши предки, пеленавшие  младенцев, или мы, такие образованные и свободолюбивые?

Давайте разбираться и пусть наша образованность послужит не нашему тщеславию, а умению исследовать вопрос с точки зрения здравого смысла, современной науки и духовной традиции. Читать дальше ‘Пеленание – первое послушание и препоясание. а’

Два взгляда на мир и тело в Православии.

Все трудности общения в этой теме происходят о того, что многие не знают о том, что в христианском мире и богословии уживаются два различных взгляда на мир и тело. А так же на то есть ли образ Божий и в телесном составе человека или только в его душе.

Наверно просмыслительно, что Бог и Церковь оставляют на свободный выбор человека – к каким святы отцам склонить свое сердце. Ну, нет в символе веры однозначного ответа на этот вопрос:)
Первая позиция состоит в том, что мир и тело человека созданы не сами по себе, а для того, чтобы служить нуждам человека, и обречены на разрушение и полную замену «новой землей и небом».
Согласно второй позиции, мир – не инструмент, но, как и тело человека, должен пройти через неполное пока преображение в окончательное, которое будет даровано Богом в конце времен, когда все тварное будет окончательно очищено от скверны, преображено и прославлено. Учение об образе Божием в целостном человеке особенно ярко раскрыто у св. Иринея Лионского, св. Максима Исповедника, а также и у свв. Григория Нисского и Григория Паламы, а св. Афанасий Великий вообще утверждал , что « У Господа главной целью было воскресение тела…» (Творения.ч.1, «Слово о воплощении Бога-Слова §22»)

Понятно, что св. отцы, которые признавали образ Божий в теле человека и даже только и именно в теле!!! Не могли и допустить полного его уничтожения, но только – преображение.

А неполное, хотя явное преображение, мы видим в описаниях житий  апостолов и святых. Сияние нетварное, который пережил Мотовилов при встрече с Серафимом Саровским, чудеса исцеления, хождение по водам Марии Египетскойи т.д. Все тварное будет окончательно очищено от скверны, преображено и прославлено.

Ириней Лионский вел решительную борьбу с гностическими ересями и утверждал, следом за апостолом Павлом, что мир не должен исчезнуть, что ему предстоит обрести другую форму, что он будет прославлен, что его ждет преображение. В трактате “Против ересей”( 5 кн, гл. 34) Ириней утверждает: “Ни субстанция, ни сущность творения не уничтожается, – ибо истинен и верен Устроивший его, – но “проходит образ мира сего”, то есть то, в чем совершено преступление, потому что человек обветшал в этом”

Преображение, в стремлении к обожению, возникло благодаря развитию концепции «уподобления Богу» у Иринея Лионского, Афанасия Александрийского и каппадокийцев, приводя к выводу о прямом характере связи и общения человека и Бога.
Это учение у преп. Максима Исповедника (7в.) соединяет во воедино патристическое богословие и аскетическую практику и принимает зрелую форму в Византии XIV в. в трудах св. Григория Паламы. Он характеризует обожение, как полноту синергии, совершенную энергийную соединенность Бога и человека, прообразом которой служит соединенность двух энергий во Христе, по определению VI Вселенского Собора.
Преображение Господа на горе Фавор – событие телесное, и оно напоминает нам, что именно во плоти совершается таинство спасения и обожения.
С приходом Спасителя человек познает Царство будущего века, которое реально предвосхищается в теле Церкви уже здесь, в земном падшем бытии. Он может предвкушать грядущее обожение и предвидеть тот присносущный свет, который видели апостолы Петр, Иаков и Иоанн на горе Фавор, когда Христос преобразился перед ними в сиянии нетварного света. Теперь христиане, становясь в таинстве Евхаристии сотелесниками (Еф. 3, 6) Свету истинному, просвещающему всякого человека приходящего в мир (Ин. 1, 9), могут созерцать его внутри, в своих сердцах. Когда Христос говорит, что «царство Божие внутрь вас есть» он не говорит, что оно только в душе или только в сердце или только в уме.
В беседе «О таинствах», архиепископ Фессалоникский, призывая паству к причащению, он напоминает, что они должны “быть с Христом не только одним Духом, но и одним Телом”, что они ( уже в этой жизни!) ”плоть от Его плоти и кость от Его кости” …“Христос стал нашим братом, приобщившись нашей плоти и крови и так уподобившись нам… Он сопряг нас и усвоил Себе, как супруг супругу, став с нами одной плотью через причастие этой Крови;
св. Григорий Палама приводит блаженный плач и слезы умиления, когда «Духовная радость, приходящая от духа в тело, совсем не искажается от сообщения телу, но изменяет это тело и делает его духовным, потому что, тогда оно отсекает скверные похоти плоти, не тянет уже душу вниз, а возвышается вместе с нею так, что весь человек становится духом, как написано: рожденный от духа, дух есть». Триады. 111. 2. 9.

После воплощения Иисуса Христа наши тела стали храмом «живущего в нас Духа Святаго» (1 Кор. 6, 19). Храм же по определению – не просто видимое строение, но преображенное.

ПРАВОСЛАВИЕ И КУЛЬТУРА ТЕЛА.

Концепция миссионерской деятельности Русской Православной Церкви призывает к осмыслению любой культурной деятельности в свете свидетельствования об истине Православия. Все важные стороны становления человека могут быть обновлены в свете Христовом, в том числе, и телесная культура, которая должна определить свой предмет и метод познания, онтологические принципы подхода к телесности, основные обучающие приемы, составляющие неделимое целое. Для православной культуры в телесной сфере святоотеческий опыт представляет задачу осмысления и выделения того знания о человеке, которое было накоплено, но осталось не сформулировано.
В Евангелии прямо нам не говориться прямо о христианской культуре. Многое, что стало так важно и дорого нам в нашей духовной жизни в ней прямо не упоминается – ни почитание икон, ни каноны храмостроительства, иконописи, песнопения. Не упоминаются там прямо ни понятие православной культуры, ни науки богословские, изучаемые и развиваемые сегодня в духовных учебных заведениях. Все это формировалось по мере жизненной необходимости и сегодня возникают и будут возникать новые вопросы и новые дисциплины, темы, программы. Так православная антропология стала выделяться в отдельную дисциплину, только последние десятилетия, хотя основание и предпосылки для этой науки существовало много веков. Но Церковь растет и дышит Духом Святым и развивается как живой организм – неизменно только основание.
Потому можно сказать, что культура вообще (онтологически) была задана человеку еще в раю, возделывать который и был призван человек, чтобы этим возделывать (окультуривать) себя самого, в том числе и свое тело.
Понятно, что основание для такой телесной культуры есть и сама культура есть и в каких-то практических формах она передается. Но возникает вопрос: почему прежде не было прямых исследований о культуре тела в Православии? Конечно, этому есть причины, так же как, есть особая нужна в такой дисциплине именно в наше время. Слишком сильно изменились условия жизни человека и тело сегодня оказалось в зоне особого внимания науки, культуры, нравственности, моды и пр.
Среди многочисленных традиционных и новых форм культуры сфера телесной культуры и герменевтики заметно, выделяется в силу особой актуальности и новизны (и для жизни человека и для православной миссии) Это вызвано следующими причинами:
1. Возрождение миссионерского служения Русской Православной Церкви происходит сегодня в условиях разрушения традиционной духовной культуры и в условиях острой конкуренции с инославными христианскими миссиями, не христианскими религиями, тоталитарными, нео-языческими и псевдо-научными сектами и движениями, которые несут свои типы культуры, и немалое место в них занимает культура телесная, определяющая иную культуру быта, воспитания, общения. Большое хождение имеют всевозможные учения восточных и эзотерических культов, весьма внимательные к проблемам человека, предлагающие “темные” практики воздействия на различные системы человека. Можно сказать, что для многих культура тела стала сегодня не только социальным, но и религиозным явлением.
2. Не свойственная христианству позиция в отношении к телу выдается за таковую даже самими православными. Так, в беседах с православными на вопрос: «Кого пришел спасти Христос: всего человека или его душу?» Чаше звучит ответ: «Конечно, душу». Т. е. «теория Православия» у большинства оторвана от жизни и остается часто на уровне необходимого, но недостаточного для духовной жизни – нравственного учения. Т.е. слово Божие в нас как бы недовоплощено и свет Божий не отражается на наших лицах, а ведь без этого трудно быть убедительным миссионером.
3. У городского жителя, с его кабинетно – компьютерно – телевизорным образом жизни, велик интерес к телесным практикам в разных формах: научные телесно-ориентированные исследования, практики, тренинги,… «качалки», «танцы живота», фитнес, экстремальные виды спорта, пластическая хирургия…
4. Бурное развитие науки, привело к накоплению великого множества знаний о человеке и его телесности. Это побуждает многих специалистов заявлять о необходимости создания интегральной научной дисциплины или междисциплинарной сферы наук.
«Пробуя любые средства и способы, человек стремится преодолеть ограничения, путы этой природы и найти выход к чему-то максимально иному, где и он сам будет также иным. И в этом напряженном стремлении, в жажде перемены, христианское сознание без¬ошибочно распознает извращенную форму духовного поиска и стремления, «заблудившуюся жажду Бога». Нет, и не может быть более радикальной формы предельного опыта и стремления к иному, нежели опыт Богоустремленности. На своих вершинах, к которым возводит путь молитвы и подвига, этот опыт приближает к обожению и «превосхождению естества»… Христианский опыт есть в полном смысле предельный опыт … трансцендирования человека; но при этом, опыт не деструктивный, а созидательный для личности» ( С.С. Хоружий ” Кризис европейского человека и ресурсы христианской антропологии”)

Ситуация складывается парадоксально. Много написано и говорится об аскетике, но при этом как-то стыдливо подразумевается, что она только монахов, а мирянам как-то и опасно подвизаться на аскетические подвиги, т.к. можно по неопытности впасть в прелесть. И это правильно. Но потому и есть это опасение, что нет первоначальной ступеньки, осваиваемой с детства – обычной повседневной культуры тела, без обладания основами ее, действительно можно повредить себе, если сразу браться за подвиги. Как дерзать на победу в олимпийском соревновании не, пройдя постепенной лестницы общеоздоровительной физкультурной подготовки, на которых выстраиваются позднее специальные тренировки?
Формирование “культурного тела” является необходимым условием существования духовной культуры общества или группы и важнейшим способом проявления его единства. А поскольку, все проблемы культуры межличностных отношений являются также и проблемами культуры телесной, то именно неумение наблюдать, чувствовать через телесные проявления состояние другого и самого себя, порождает ситуацию эгоцентричной самозамкнутости, которая, увы, не обошла стороной и наши приходы, где прихожане порой молятся о личных нуждах и участвуют в «личных» таинствах и требах.
Любой контакт с ближним должен начинаться с внимания к его физическому, т.е. и к «телесно воплощенному» душевному состоянию. Поэтому надо понимать тело не только как организм, инструмент духа, храм, но и как текст. А его «алфавит» можно освоить только по себе. Душа не столько обитает в теле, сколько выражается телом. Отсюда неисчерпаемый потенциал изучения движения, как диагностического и воспитательного, образовательного и коррекционно-развивающего средства.

Православная культура тела есть прикладная часть православной антропологии.

Новизна предложенного исследования определяется приложением ее метода к учению о телесной культуре человека православной традиции.
Она должна опираться на догматику Церкви, святоотеческий опыт, богословские и научные труды православных авторов. Поэтому сверхзадача православной культуры тела не здоровье или красота физические сами по себе, а подготовка человеку к осознанию в себе Образа Божьего и необходимости покаяния в тех грехах, которые заслоняют обращение и ума и тела ко Христу.

Её задачей так же является осознание тела, как храма Духа Святого, как сакрального текста, в ряду с книгой природы, для того, чтобы, по примеру толкований святых отцов научится в тварных (телесных) образах Библии открывать духовный смысл для практического путеводительства своей жизни «во плоти», для сопротивления склонности к жизни «по плоти».
Любая культура определяется духом, но только в Библии явно сказано, что человек сотворен по образу Божьему, а Евангелие добавляет, что тело его – храм. Потому невозможно никакое единство между антропологией буддизма, индуизма, язычества и христианства. И даже в христианстве между разными конфессиями, и между разными авторитетными учителями Церкви православной есть некие отличия, которые ведут за собой различия в подходе к телу.
В православной культуре так же важно рассматривать человеческое тело в аспекте духовном, аксиологическом, онтологическом а не только физиологическом. Как и для чего оно создано по Образу Божьему? Какова его роль и цель в домостроительстве Божьем. Как выражается Образ Божий в теле? Какое образование надо подать телу, чтобы сблизить его с первообразом, который подает свои энергии для преодоления дебелости, для исцеления и созидания тела, как храма не только в богослужении, но вовлекая в аскетическую, духовную практику всю бытовую жизнедеятельность.

ОБРАЗ БОЖИЙ В ТЕЛЕ или БОЖЕСТВЕННЫЙ АПЛОМБ.

И сказал Бог: сотворим человека по образу Нашему [и] по подобию Нашему (Быт.1:26)

«вот Господь стоял на отвесной стене и в руке у него свинцовый отвес» (Ам.7,7)

Господь  в Библии говорит с человеком  образами его повседневной жизни. Поэтому здесь вы не  найдете  понятий типа:  «чакры», «мандала», «энергетические каналы», «астральные тела» и пр.  Но вы найдете духовный смысл многих привычных слов, которые обозначают на первый взгляд  совсем незначительные, но доступные каждому ребенку предметы  и действия – орудия труда, одежда, пята, чрево, омовение, трапеза, посох и пр…

Например, не каждый и вспомнит, что без такого предмета, как отвес не было бы нашей цивилизации и  не случайно потому  в Писании сам «Господь стоял на отвесной стене и в руке у него свинцовый отвес» (Ам.7,7). И когда  сам Господь обращает наше внимание на это предмет, то это не просто – поэтический образ или видеоряд для развлечения читателей, но указание, руководство к действию и выстраиванию себя по заданному этим отвесом  направлению и в  духе и в телесном храме.

Исстари в качестве отвеса при выполнении строительных работ использовался свинец. От него и происходит слово апломб (plumbum – свинец).  Апломб в балете – это умение сохранять баланс в пируэте. В позиции идеального равновесия балерина может долгое время стоять на одной ноге на пуантах. Невероятная устойчивость обеспечивается особой осанкой или, как говорили о школе Вагановой, «стальным апломбом корпуса». Не зря все же  в лоне христианской цивилизации родился балет, а не танец живота!  Человек через все виды деятельности стремился к  самопостижению и постижению Бога – т.е. Образа Божьего в себе или Божественно апломба. Истинный апломб –  когда через смирение открывается в нас  внутреннее достоинство нашего усыновления Небесному Отцу через кровную сотелесноть  с Сыном Божиим.

Основой для  такого понимания природы человека в восточно-христианской традиции (Православии) является учение о Боговоплощении. Бог становится человеком, чтобы обожить всю человеческую природу, в том числе и тело. Тело, как и ум, и воля, и чувство, содействуют друг другу в процессе этого обожения.

Тело  – это первый инструмент освоения мира и в то же время это первый объект исследования и упорядочивания. Православная  традиция зовет к его исследованию, воспитанию и преображению этого тела.

Другим существенным основанием православной антропологии является учение о по­смертном воскресении человека, как духовном, так и телесном. Это значит, что между жиз­нью вечной, между жизнью в Боге и жизнью временной, органической нет существенного взаимоотвержения. Для жизни в Боге духу человеческому нужно и тело.

Учение об образе Божием в целостном человеке особенно ярко раскрыто у св. Ири­нея Лионского, св. Максима Исповедника, а также и у свв. Григория Нисского и Григория Паламы. Они усматривали образ Творца в целостном составе человеческой при­роды, в теле и душе вместе.

В понятие образа Божия не должно быть вносимо ничто заранее го­товое и раз навсегда запечатленное в естестве человека.

В образе есть движущая сила, стремление к росту, к Богу, к вечности, одаренное свободою...

Православие, открывая в теле  образ Божий и  тела-храма заданной Богом по  организующей его вертикали, обладает огромным духовным потенциалом для творчества в сфере истинной культуры тела.

Истоки и формы пренебрежительного отношения к телу.

Некоторые из нас потеряли разум,
но большинство давно потеряли тело…
Кен Уилбер
Неприятие своего тела может выражается, как в самых грубых, так и в самых утонченных формах:
1 . В утонченной ( « духовной») форме эта идея приобрела вид пренебрежи-тельного невнимания к телу и, сведению этого внимания лишь к оказанию ему медицинской помощи, внешнему декорированию, уступке традиционной физ-культуре (для поддержки так называемой «формы», хотя в Евангелии тело на-звано храмом!).
Так, например, к питанию тела мы относимся внешне, как к простой подзарядке – поэтому за едой читаем, болтаем, смотрим телевизор. Как следствие невнима-тельности – сломанный о косточку зуб, переедание, которое могло вызывать из-жогу, и прочие неприятности …
Никогда не забуду увиденную бытовую сцену: раздраженно говорящая женщи-на (очень образованная!) с зубной щеткой во рту и в буквальном смысле – с пе-ной на губах. Так мы заботимся о членах нашего тела: в данном случае – о деснах и зубах…
Для тех, кто все внимание направляет на свое «духовное» развитие, напомним слова нашего соотечественника 19в., св. Феофана Затворника: «Здравые духом, восприняв семя духовной жизни, начинают обычно воспитывать ее и развивать посредством видимого, телесного действования. Эту речь направляю против тех, которые слишком идеальничают или духовничают в деле веры и спасения. Дошедши до мысли, что христианство духовно, они все уже видимое в Церкви пренебрегают и отвергают….. Эти умники прямо хватаются за духовное и не-видимое, минуя видимое и телесное»
2. Другой вид пренебрежения телом – одержимость его внешней формой. Это так же присуще и верующим и неверующим.
Визуальные средства информации приобрели такое влияние, что они одновре-менно формируют наше ощущение реальности и подавляют телесное воспри-ятие. Женщины настолько не чувствуют свое тело, что в одном исследовании 75% участниц считали, что имеют излишний вес, хотя в действительности 45% весили меньше нормы. В конце 20 века тело стало товаром, продаваемым или ис-пользуемым для того, чтобы продавать другие товары. Рекламное изображение тела, особенно полуодетого женского тела, помогает что-нибудь продать. Арендуют матки для выращивания детей. Манипулируют частями тела и тканями – органами, клетками крови, генами, яйцеклетками, семенем… .
Как мужчины, так и женщины все больше не довольны теми или иными частями тела, ростом, весом, внешним видом. Возникли целые области «телесной» индустрии, которые способствуют отчуждению души от тела, окружая нас недостижимыми «идеальными образами» – пластическая хирургия, косметология, диетология, мода, порнография, бездуховный фитнес…
И платим мы за это не только деньгами: мы предаем или отрицаем себя, какие мы есть на самом деле, и то, что мы чувствуем. Не соответствие коммерческому идеалу порождает ненависть к себе, которая тоже сводится к войне с те-лом. Чего стоят одни рекламные слоганы: «Объявите войну (!) целлюлиту, болезни, старости и пр.». Озабоченность телом превратилась в социальную манию, своего рода наркоманию внешности.
3. одержимость здоровьем тела.
ОРТОРЕКСИЯ — вид психического расстройства, одержимость здоровым питанием и здоровым образом жизни. Страдают от него не только сами стремящиеся к идеалу, но и их близкие, которых пытаются активно вовлечь в процесс и клеймят за непонимание.
«Об орторексии впервые заговорили лет 10 назад в Америке, где за своим здоровьем принято следить более тщательно, чем в России, — говорит психолог Денис РОГАЧЁВ. — Считается, что там этому заболеванию подвержено около 6% населения, в основном женщины после 35. В Европе цифры примерно те же — 6–7%. В нашей стране эта проблема пока стоит, конечно, не столь остро, поскольку что-то делают для своего здоровья только процентов 30 населения, притом не постоянно, а время от времени. http://gazeta.aif.ru/online/aif/1412/72_01
На протяжении длительного времени орторексики выглядят спортивными и здоровыми. Орторексия вырастает из обыденных и правильных вещей, доведенных до абсурда. Ее особенность – и одновременно сложность ее лечения – уверенность больного в том, что он поступает правильно, действует на благо своего организма и живет здоровее других. В первую очередь орторексия опасна тем, что может перерасти в анорексию – полный отказ от пищи. http://www.medicus.ru/?cont=news&nws_id=16603
4. Крайний случай – якобы « духовная брань» с телом, со ссылками на пример юродивых или отшельников, когда пренебрегается предупреждение апостола о том, что «наша брань не против крови и плоти, но … против духов злобы поднебесной». Классический пример – оскопивший себя Ориген.
Во всех указанных случаях мы обращаемся с телом не, как с преданным от первого да последнего вдоха другом, но навязываем ему свою (часто самоубийственную) власть.
Когда мы перестаем слышать тело, мы постепенно забываем, как слышать и Бога и других партнеров. Многие живут с такими физическими проблемами, как постоянно сжатые челюсти, головные боли, язва, боли в спине или астма, потому что научились сдерживать чувства. Не чувствуя свое дыхание, которое контролирует болезненные чувства, мы позволяем себе их «забыть». Есть очень известное выражение: «Я плохо себя чувствую», с которым мы обращаемся к врачу, чтобы он нас «почувствовал» лучше нас самих, понял причину недомогания и помог нам почувствовать себя лучше. Не зря слово «врач» происходит от древнего корня «врать», т.е. уметь разъяснить, рассказать, уговорить, внушить, направить внимание, чувство…
Доверяя мнению врачей больше, чем промыслу нашего Создателя, чем само-чувствованию, нам все труднее вспомнить о Нем и благодарить Его за то, что дивно нас сотворил и попускает нам переживать болезни только для нашего блага.
Сейчас развивается особое направление терапии, возвращающее способность к самочувствию – телесная психотерапия, но без понимания истинных корней нашего небрежению плотью, она может предложить только, до некоторой степени, адаптацию, саморегуляцию и самоупование.

А в чем истоки всех форм отчуждения тела и души ?
Библейское видение этих истоков таково: Пренебрежительное отношение к плоти и телу – следствие грехопадения человека, не достигшего в раю полноты своего воплощения. Оно внесло раскол во все отношения человека: с Богом, с другим человеком, с природой, с самим собой, с собственным телом.
Но, если раскол с ближним и природой легко сознается и является предметом заботы самого человека и общества в меру понимания, то раскол с Богом и с самим собой сознается куда труднее. А порой человек за всю жизнь так и не при-знает этого, невидимого глазом, основополагающего раскола. Вспомним: первое, что видят открывшиеся после грехопадения плотские глаза прародителей – телесная нагота, которая теперь разделяет, бывшее по воле Божьей целомудренное единение мужа и жены во «одной плоти», на две плоти. Они стали видеть теперь, как бы «вниз» – разделяя все тело на «чистые» и «нечистые» части. Это разделение символически выражают повязки из листьев, которые скрывают часть тела не только от друг от друга, но и, как Адаму и Еве кажется, – от Бога, но для себя самого. Эта самозащита через отделение, ограничение – разделяет тело на «хорошие и плохие» его части. Т.о., все тело, теряя целостность, попало под подозрение.
С тех пор, «фиговым листиком» оправдания разрыва между «духовным, душевным» и «физическим» стало убеждение, что, т.к. душа бессмертна, а тело смертно, то с ним можно поступать по воле своей души. Безблагодатное, бездуховное, плотское видение наготы тела стало символом стыда, страха, разделения не только друг от друга, но в самих себе.
Вспоминается греческий миф о царе Эдипе, который сам выколол себе глаза, когда понял, к чему они его привел видение плотскими очами и жизнь ” по плоти”… И понял, что слепой пророк видел его душу и судьбу , лучше чем телесно здоровый Эдип. Пророки и ясновидцы нередко были слепыми телесно, но зрячими духовно, т.е. воспринимали сквозь наш расколотый мир целостную ткань бытия иного…
« Я закрываю глаза, чтобы видеть». (Поль Гоген)

“все исследуйте -хорошего держитесь “

осторожным посвящается 🙂
Меня часто с опасением спрашивают, нет ли чего «сектообразного, еретического» или «прелестного» в самой постановке вопроса о культуре тела в православной традиции и в предлагаемой программе?…
Благословение же на эту деятельность у меня есть.
Насчет прелести – как сказать? – совершенно это отрицать и будет означать, по моему, – впасть в прелесть, т.е. льстить себе, что нет текущих, свойственных любому развивающемуся процессу, ошибок. Но, колебания и падения неизбежны, главное встать и осмотреться. Потому буду признательна за взвешенную критику или советы: «Надлежит быть и разномыслиям между вами, дабы открылись между вами искусные» (1 Кор. 11, 19). Прошу только не торопится с выводами – т.к. по опыту знаю, при беглом знакомстве неизбежно включается наша обусловленность прежним опытом – сравнение либо со спортом и физкультурой, либо с аскетическими подвигами, либо с эзотерическими практиками.
Поскольку речь все же идет о телесности именно в аспекте воспитания культурном и корекционно-соматическом, опирающемся , с одной стороны, на православную антропологию и аскетику, а с другой на современные достижения науки в области психологии и физиологии и биомеханики движения, то участники курса отмечают именно возрастание бодрости, собранности – «препоясанности» в теле, трезвости в самооценке, но, как следствие это помогало и улучшении общего самочувствия (дыхание, осанка, по-ходка- от них ведь сильно зависит состояние) и в духовной, церковной практике и в семейных отношениях. Т.е. изменяя базовые вредные стереотипы движения становится понятнее, что такое правильное «попечение о плоти» и как сопротивляется не только плоским немощам, но и душевным.
Практически все сознавали и с удивлением признавали, что до занятий находились (не-осознанно) в некоторой разновидности гнушения плотью, а как следствие имели проблемы в семьях. Это отношение к телу, как плесень расползлась по приходской жизни, и этому есть психологические и исторические причины. (см. статью « Причины и виды гнушения плотью»)

Это является и важнейшей целью занятий, отслеживаемой посреством налаженной обратной связи на каждом занятии, которое начинается молитвы, потому, что «аще Господь не созиждет дом (и на телесный храм), напрасно старается строитель».
Но были случаи закономерного «тихого ухода» с курса тех, кто был не готов расстаться с иллюзиями «о себе любимом» и искали преимущественно быстрого способа оздоровиться, не понимая значимости церковной жизни и участия в таинствах. (последнее случалось с не воцерковленными).

Телесное в иконах

пекинская Богородица