Слово Божие, написанное на Небе. О росписи Морского собора ч. 1

Слой за слоем ложатся штрихи и краски; появляется фон, выдаются фигуры, вырисовываются детали, проступают тени, засвечиваются нимбы. Отверзаются уста, затворённые на многие десятилетия… Так неделя за неделей, месяц за месяцем на наших глазах оживали своды и стены одного из старинных московских храмов, в ряду многих других, без преувеличения – по всему миру! Оживали, передавая в живописных образах историю спасения рода человеческого, Историю Церкви Вселенской и Русской, историю самого храма и его служителей – от начала до разорения, до воссоздания, до наших дней. Под кистью начинают «говорить» своды храмов., каково это быть «соТворцом» неба !?

(Архимандрит Дионисий, благочинный Богоявленского округа г. Москвы о работе артели «Радость»)

Так уж устроен человек, что он всегда ждёт чудес. Так уж устроен человек, что если чудо случается рядом с ним, он его просто не заметит. То ли этому мешает житейская кутерьма, то ли отсутствие в душе особых струн, способных воспринимать необычное и таинственное.
Сегодня чудо свершается рядом: идёт роспись Морского собора! И это для Православной Камчатки великий момент, потому что за всё время исторической жизни Петропавловской и Камчатской епархии  храм в честь Архангела Михаила украсится росписями от купола до самого нижнего нефа. Такого на исторической памяти православных христиан нашего полуострова в церквях ещё не создавали!

Парящая каравелла – Морской собор

Морской собор похож сейчас на плывущую над просторами Авачинской бухты и вулканами, каравеллу! Внешне он опоясан лесами, внутри храма, где идёт роспись, построены палубы, по которым стенописцы, как матросы, поднимаются до самого купола, чтобы творить библейские сюжеты и исторические события камчатской земли. Пушки у Морского собора зачехлены, а вязкие туманы робко скользят по морской глади бухты, боясь спугнуть создаваемое чудо!
Под занавес 2018 года стенописная артель «Радость» начала работы по благоукрашению стен нового российского Морского собора, возведённого над Авачинской бухтой, исполнив роспись алтаря.

Где только не пришлось артели приложить свой труд! Мастера-изографы расписывали православные храмы в России, ближнем и дальнем зарубежье. Даже в королевстве Марокко нашёлся храм Московской патриархии для артельного приложения сил. И всюду стенописцы подтверждали свою творческую состоятельность и необычное мастерство.

Руководитель артели “Радость” Борис Алексеев

И то, что именно артель «Радость» расписывает наш собор – ещё одно из чудес!
Православной стенописной артели «Радость» 30 лет! И все эти годы ею руководит Борис Алексеевич Алексеев, человек необыкновенной творческой судьбы.

Человек необыкновенной творческой судьбы

«Если проследить его биографию, то можно найти «полный букет» внезапных жизненных поворотов и жертвенных отрешений от достигнутого благополучия во имя вдохновенного, но призрачного будущего.
Молодой, подающий особые надежды физик увлекается рисованием, оставляет Курчатовский институт Атомной Энергии и устраивается простым шлифовщиком камней в известную московскую литографскую студию на Масловке. Это «невероятное житейское падение» он предпринимает с одной целью – быть ближе к художеству и художникам.
В тот же год поступает в Московский полиграфический институт на факультет книжной графики, но вскоре увлекается скульптурой, бросает учёбу и уходит из института. Чтобы как-то зарабатывать на жизнь, создаёт художественный кооператив.
Вступает в Московский союз художников, участвует в выставках. Через год оставляет светское искусство и начинает обучаться иконописи.

Новое мировоззрение, привитое занятиями духовным художеством, в корне меняют его отношение к действительности. Житейские ценности настолько перестают волновать сердце преуспевающего бизнесмена, что он распродаёт, а фактически раздаёт кооперативное имущество и уходит. Уходит снова как бы в никуда.
Но Господь милостив! Вокруг «юного» иконописца собираются единомышленники. Так возникает старейшая в Москве иконописная артель «Радость».
«За время работы мы ощутили благодать труда церковного. Никакие творческие мастерские, даже самые светлые и просторные, не утешают душу и не радуют сердце так, как полумрак храма. Поэтому, наверное, и назвали артель – «Радость».( Б.А.)
А ведь Бог – это Слово! Стал Борис Алексеевич в свободные минуты браться, как говорят, за перо. А оно, глядишь, и получается! Красками-то в канонической живописи не обо всём напишешь, о чём сердце сказать хочет». (Журналист Юлий Владимирович Росинский).
И вот уже в издательстве «Союз писателей» вышло несколько книг  писателя и поэта Бориса Алексеева – поэтический сборник «Цвет не тает…», сборник рассказов «Кожаные ризы» и фантастическая повесть «Планета-надежда». Объединяет эти книги философские размышления писателя о духовном мире, истоках мировоззрения героев, исследование сути тех или иных человеческих поступков. И поиски ответа на сакральный вопрос, который рано или поздно задаёт себе каждый из нас: «В чём смысл моего появления на свет?»
Так что теперь Борис Алексеевич Алексеев становиться не только членом Союза художников, но и членом Союза писателей России.

Борис Алексеев  лауреат  Премии Гиляровского и Серебряный лауреат Международной литературной премии «Золотое перо Руси» за 2016 год; дипломант литературной премии Союза писателей России «Серебряный крест» за 2018 год.
Все эти годы Борис Алексеевич верой и правдой служит церковному делу. Святейший патриарх Алексий II-ой наградил его двумя орденами РПЦ (орден преподобного Сергия Радонежского III-й степени и орден преподобного Андрея Рублёва).

Вручение награды за верность церковному делу

Мне посчастливилось побеседовать с Борисом Алексеевичем, который рассказал мне о незнакомой для нас жизни храмовых стенописцев и их творчестве:
–Когда владыка Феодор обратился к нашей артели с предложением расписать Морской собор, мне вспомнилось, как десять лет назад я уже приезжал в Петропавловск-Камчатский по приглашению владыки Игнатия. Поездка оказалась удачной, мы договорились о начале росписи Троицкого собора. Даже в петропавловских СМИ пролетело сообщение о том, что «к нам едут художники из Москвы!» Но по неизвестным мне причинам наша договорённость не состоялась, и на роспись кафедрального собора пригласили других художников.

Помню, в тот приезд меня покорил океан, простор и тишина Авачинской бухты, величие вулканов. Человек, который однажды увидит это, невольно хранит воспоминания о Камчатке всю оставшуюся жизнь. Так случилось и со мной. Чтобы я потом ни делал, Мрак океана преследовал меня повсюду. Поэтому, когда поступило предложение от владыки Феодора, я принял его почти не раздумывая. Более того, убедил товарищей по артели в том, что без камчатского следочка их линия жизни будет неполна. Поверив на слово, они убедились на деле.

–Вы в своей жизни, можно сказать, прошли путь от физика до лирика, от светского художника до церковного изографа. Какая внутренняя сила движет Вами, чтобы всякий раз всё начинать сначала?

– Говорить, что я всё начинал сначала, наверное, не совсем правильно. Каждый делает следующий шаг, невольно отталкиваясь от предыдущего, даже, если он меняет направление движения на обратное. И опыт прошлого всегда с нами. Был такой великий художник Анри Матисс. Ему принадлежит фраза: «Если я пойму, что в чём – то другом смогу реализовать себя более полно как человек, как творческая личность, то, не задумываясь, оставлю живопись и займусь этим делом». Я действительно часто менял «старую» жизнь на «новую» несмотря на то, что прежняя жизнь складывалось успешно. Земная жизнь одна, и хочется её прожить честно. И если сердце говорит одно, а рачительный ум другое, то надо выбирать сердцем. Как бы ни случились будущие обстоятельства, ум изворотлив, он приноровится всегда, а вот сердце – нет. Оно будет ныть, корить за «бесцельно прожитые годы». Оно не уступит, таково человеческое сердце. Достаточно вспомнить  жену Александра Грибоедова, юную грузинскую  аристократку Нино  Чавчавадзе:

«Так сердце Нины Чавчавадзе о муже долгих тридцать лет

Твердило, разум заглушая: «Он жив, его лишь рядом нет!»

После такого красивого воспоминания, не хочется перебирать в памяти страницы собственной ничем не примечательной биографии. Да, я послужил житейским метаморфозам «от души». Но ведь разнообразно живут многие. Тут важно не растерять себя и не оказаться в ситуации, когда действительно надо начинать всё  сначала, как говорят, с чистого листа. Как в детстве. Но в детстве у нас совсем другие силы. Наша внутренняя пружина ещё сжата и хранит огромную нерастраченную энергию. Когда же годы серебрят виски, надо помнить, что было время разбрасывать камни, пришло время их собирать обратно.

Артель за работой

Получив высшее образование, я работал в институте Атомной Энергии им. Курчатова. Однако исподволь случилась «неприятная» вещь: в мою жизнь «прокралось» рисование. Поначалу я не придал этому значение – что в жизни ни бывает. Однако вскоре новое увлечение потребовало к себе уважение. А ещё чуть позже желание стать художником, как медведь в заячьем домике, всё вокруг себя развалило, и мне осталось одно: собрать обломки прежнего и из них попытаться создать новую архитектонику жизни. Что я и сделал.

–За 30 лет состав артели «Радость» менялся? Какие люди подвизаются в таком деле? Чем отличается стенопись от иконописи по манере письма и подходе к изображаемому?
–Действительно, много опытных (и не очень) изографов прошло через нашу артель. Ряд лет мы плотно сотрудничали с Лаврской иконописной школой. Многие её выпускники работали в нашей артели. Реальная работа – это не интеллектуальная матрица, созданная правильными построениями ума, это реальный событийный процесс во всём своём разнообразии, от профессиональных навыков до внутренней культуры человека. Тут всё происходит естественно. Если человек проявляет себя не только как хороший художник, но как личность, обладающая собственным видением задач церковного творчества, то, как правило, рано или поздно он покидает артель и образует собственный творческий коллектив.

Начало росписи….

В артели должно быть единство, артель – это некая вертикальная структура, где все подчинено единому замыслу и единому видению. Ведь в храме, всё должно быть написано единообразно, выдержано в едином стиле.

– Должен ли быть иконописец верующим человеком?

– Конечно. Иконописец пишет горний мир. горний мир начинается там, где кончается дольний, т.е. наша привычная трёхмерная вселенная . А теперь представьте, скольким должен пожертвовать иконописец, от скольких житейских прелестей и соблазнов он должен отказаться, чтобы умом и сердцем войти в горнее пространство и, наблюдая духом Божественную гармонию, творить горнее изображение, в котором всё наоборот земному представлению о красоте.

Пишется Горний мир

Как-то я разговаривал о росписи с одним из руководителей Лукойла. Показываю ему наши работы, а он в ответ: «Что ты мне свои комиксы рекламируешь? Скажи честно, ты написать, как Боттичелли можешь или нет?» Вот с таким порой встречаешься «пространственным разногласием».

Сейчас существует масса иконописных курсов и школ. За два-три месяца человека обучают «рисовать как Дионисий». Ну что тут скажешь? Отрастить небольшую бородку, запомнить пару «сакральных» звукосочетаний и уметь хоть как-то срисовать с канонического образца святой образ порой оказывается вполне достаточно для получения церковного заказа. Не подумайте, что во мне говорит обида или злость конкурента. «За Державу обидно». За ту огромную блистающую Державу не от мира сего, которая здесь на земле – чужанка. Обсмеять, обхитрить её – как нечего делать! А потом – хоть трава не расти. Ведь для тех, кто в Бога не верит – Бога нет. Как говорил Антоний Великий: «Солнце скрывается от лишённых зрения».

Один ответ в “Слово Божие, написанное на Небе. О росписи Морского собора ч. 1”

  1. Татьяна:

    Спасибо за рассказ, очень познавательно и расширяет кругозор .Никогда не задумывалась, что это реально творчество через Бога !Очень хочется увидеть все своими глазами!

Ответить

Spam Protection by WP-SpamFree