Слово Божие, написанное на Небе. О росписи Морского собора ч. 2

 – Первый храм, который расписала наша артель, – московский  храм преподобного Симеона Столпника на Поварской, что на Новом Арбате. Помню начали мы роспись. Да что-то неловко пошла она. Так, нет ли? Господь, видно, приметил наши сомнения и «отправил» артельцев в знаменитое Ферапонтово. Поглядеть на древние фрески да великим искусством Дионисия пресловущего глаза наши от светского морока промыть. Пусть не обижаются светские художники. Мировое искусство живописи велико и прекрасно. Но далеко не всё от него полезно в церковном деле. Два месяца мы ежедневно наблюдали в соборе Рождества Пресвятой Богородицы чудо, которое создал на стенах великий русский изограф. А когда вернулись – переписали всё прежнее! Но писать старались не «под Дионисия», а насколько хватало наших скромных сил – аки Дионисий.

Старались писать “аки-Дионисий”

Изограф – (иконописец, художник, живописец) – это общий термин для художника, который занимается церковным искусством. Стенопись и иконопись разнятся в характере и менталитете исполнителей. Иконописец более усидчив, вдумчив, работает в удовольствие над мелочами, без которых икона не может существовать. У стенописца характер более свободный, что ли. Он пишет в большом пространстве, часто рискует собой, т.к. забирается по строительным лесам, которые частенько оставляют желать лучшего, на многометровую высоту. С верхнего яруса лесов на него может упасть вёдро с краской или под ногой подломиться доска…

Стенописец  творит в большом пространстве

Поверженный Сатана Роспись Морского собора

– Храмовая роспись, чем она отличается от светской живописи?
– Иконопись и храмовая роспись отражает не наш дольний, а мир горний. Законы изображения горнего невидимого мира совершенно отлично от мирских законов. Ещё раз повторю: где начинается горний мир, там кончается дольний.
Всё что мы видим; всё, что пишут светские художники на своих полотнах, изображается, как правило, в прямой перспективе.

Роспись Морского собора

Независимо от таланта у одних художников творческое начало резонирует с прямой перспективой  и законами этого мира. У других внутренний резонатор их творческого начала находится за пределами дольнего мира, и когда они встречаются с обратной перспективой, с канонической живописью, их душа замирает в восхищении. И если такое событие происходит со светским художником, он оставляет дольнюю живопись, как бы хорошо они в ней не преуспевал, и уходит «далеко-далёко» – к началам обратной перспективы. В таких случаях говорят: «Господь позвал!». Хотя Господь зовет всех и дарит талант всем художникам. Ведь в миру тоже нужны живописцы. Одно из величаний Бога – неизреченная красота, люди недаром часто повторяют: «красота спасёт мир».

Миссионерство митрополита Нестора

–Вы говорили: «чтобы стать иконописцем необходимо прикоснуться к древности». Какую древность Вы имели ввиду?
— Расцвет русского иконописания пришёлся на XIV – XVI вв. Это, конечно же, Андрей Рублёв и Дионисий – два великих наставника всех наших иконописных дел. На Руси и позже было много хороших иконописцев. Но строгость стиля и невероятная высота духа присущи иконописным работам именно этого периода.

Строгость стиля и невероятная высота духа

– Где Вы учились стенописи и фреске, ведь в стране этому никто не обучал; ни курсов, ни школ не было?
– Раньше, если какой-нибудь парнишка попадал в иконописную артель, он проходил все свои «институты» не за партой, но в живом деле. Тёр краски, бегал за водой, мыл фарфоровые чашечки из-под красок. Он прислуживал мастерам, видел, как они работают и постепенно сам превращался в тонкого многогранного мастера, умеющего на уровне интуиции погружаться в иконописание.
XX век – век, разрушивший старый уклад и распорядок жизни русского человека. Поэтому практически ни у кого из нас такого обучения не могло быть в принципе. Единственный путь – самообучение: по книгам, сохранившимся иконам, библиографиям.
Мне повезло. В самом начале моего иконописного пути из Парижа в Москву приехал французский священник отец Георгий Дробот. Это было значительно(!) – статный седой старец с огромной бородой, потомственный иконописец. Сын русских эмигрантов-иконописцев первой волны эмиграции. О. Георгий очень любил фреску, по всему миру, собирал фотографии сохранившихся росписей, каталогизировал фреску как вид церковного искусства .
Понимая, что кончина не за горами, о. Георгий приехал в Москву, чтобы передать свой уникальный опыт живой фрески русским художникам. Набрал группу и начал обучать искусству и технологии фрески. По счастью, в эту группу попал и я.
Фреска пишется водными растворами натуральных пигментов по сырой известковой штукатурке. Краски впитываются в штукатурку. Таким образом, фреска – это не слой краски на штукатурке, а собственно цветная штукатурка. Техника фрески – одна из самых «жизнестойких» видов монументальной живописи. Прикосновение к фреске создаёт удивительное ощущение: будто ты вышел из тёмного сырого подвала на свежее солнечное утро.
Чтобы писать фреску в храме, нужно совершенно другое строительство! В кладке не должно быть цемента – только известь. Но сейчас искусство строительной извести утеряно. Считается, что на извести строительство не прочно. Хотя уже никто не умеет известью правильно пользоваться. Тысячелетние храмы – тому подтверждение. А ведь раньше строительного цемента не было!

За всю историю нашей артели мы расписали фреской всего несколько храмов, один из них – храм Симеона Столпника на Поварской. Это случилось сразу же после знакомства с о. Георгием.

Храм Симеона Столпника на Поварской

Изучая живопись Ферапонтова монастыря, я заметил, что фреской древние мастера раскрывали только основные пятна, а всё остальное писали по сухому на клеевых красках. А вот Микеланджело писал плафон Сикстинской капеллы только фреской. В Италии того времени считалось высшим мастерством начать и закончить работу только фреской без дальнейшей прописи темперными красками. И мне подумалось: «Почему же наши мастера не делали этого? Ведь мастерством рисования они итальянцам явно не уступали». Мне представилось, что они специально не переходили на отделку изображения чистой фреской, не стремились наспех писать Божий лик и лики Святых.
Есть умное делание, и есть виртуозное рукоделие. Вот итальянцы считали, что виртуозно выполненная роспись, – это и есть вершина искусства. Русские же изографы понимали свои задачи перед Богом глубже. Русскому человеку свойственно рассуждение.

Роспись стен Морского собора: святитель Иннокентий и свт Николай Японский

Сейчас новое время и другой подход к строительству храма: сразу кладут мраморные полы, ставят иконостас, а потом думают о росписи. Фреска же требует очень большой влажности: оштукатуренные стены должны промачиваться несколько дней, всё должно быть сырое. Да и писать по цементной штукатурке фреску нельзя, она погибнет от белых высолов (пятен), образующихся со временем на поверхности стен.

В случаях, когда нас приглашают писать после того, как руководство храма осуществило «ускоренное благоукрашение», следует применять новые синтетические материалы. Лет двадцать назад мы стали использовать для росписи стен храмов немецкие силикатные краски.

– Вы расписывали храмы не только в России, но и в других странах:  Португалии  Северной Корее, Марокко. Как случилось, что в строго мусульманской стране и строго атеистическом государстве возведены православные храмы?
– Как говорят: «Чудны дела Твои, Господи!» Как-то настоятель Воскресенского храма в Рабате отец Димитрий обратился к нам с просьбой расписать фреской каменную раму иконостаса. Дело в том, что в Марокко очень влажно, и дерево, как его не обрабатывай, не долговечно. Поэтому в храме деревянный иконостас решили заменить на каменный. Так началось наше сотрудничество. По завершении росписи иконостаса, настоятель попросил продолжить работу и расписать весь храм.

Расположен Воскресенский храм в центре столицы Рабат. Марокко –  радикально мусульманская страна. Звонить в колокола не разрешается, у ворот стоит доброжелательный полицейский, который записывает всех входящих и выходящих. Но в целом  отношение к иноверцам хорошее.

Возведение православного храма в мусульманской стране – сродни восточной сказке. «Знатного жителя Рабата Шерифа Хусейна Джебли, женатого на русской подданной Елене Алексеевне Безруковой постигла тяжелая болезнь. Когда медицинские средства были исчерпаны, а болезнь не отступала, по совету своей русской супруги марокканец призвал к себе отца Варсонофия и попросил его помолиться. После совершённого православным священником молебна Джебли выздоровел. В знак благодарности он пожертвовал русской общине участок земли для строительства храма. 12 декабря 1929 г. была оформлена купчая, где значилась символическая сумма в один франк. В ней уточнялось, что земля может быть использована только для строительства русского православного храма». ( Сведения из интернета).
Так в центре мусульманской столицы появился храм, построенный на средства русских эмигрантов, Для сбора средств устраивались благотворительные русские вечера с театральной программой и балы, которые пользовались популярностью у арабов и французов. Митрополит Евлогий вспоминал об этом: «можно сказать без преувеличения — наши девочки своими ножками вытанцевали, — выстроили наш чудный храм в Рабате» Этому храму уже 90 лет, он подчинён Московской патриархии.

Воскресенский храм в Рабате

Что касается храма в Пхеньяне, его строительство началось в 2003 году. Всё случилось после визита вождя корейского народа Ким Чен Ира на Дальний Восток. Красота православного храмового убранства, церковные песнопения удивили великого гостя и привели в восхищение. Так его лучезарный гений посетила благодатная мысль построить в Северной Корее православный храм.

Троицкий храм в Пхеньяне

Вскоре в российскую духовную семинарию были отправлены, для прохождения учебы, четверо будущих служителей православного храма в Пхеньяне. И как бы сегодня корейцы ни относились к православию, для них это здание святыня на уровне мавзолея, потому что построено по личному распоряжению любимого вождя. Поэтому за храм можно быть спокойными – ему суждена долгая жизнь и никакая революция на него не поднимет свою карающую руку.

— Что предполагается в росписи Морского собора кроме библейских сюжетов  ?
— По окончании росписи алтаря мы с владыкой Феодором обговорили состав будущей росписи собора. Владыка сам во всём хочет разобраться и всё понять. У него совершенно неформальный подход к делу благоукрашения. Множество раз мне пришлось переделывать проект, всё время возникали новые мысли и предложения от Владыки. В итоге могу сказать, что наряду с евангельскими событиями на стенах собора будут изображена история православия на Камчатке: причащение коряков митрополитом Иннокентием, победа над англо-французской эскадрой, установка поклонного креста «Волотькой Атласовым со товарищи» и многое другое.

Установка креста«Волотькой Атласовым со товарищи»

Сочетание канонической и исторической живописей приемлемо, ведь храм – это светильник веры и человеческого духа. А то, что совместить в одной композиции два исторических пространства – задача архитрудная с живописной точки зрения – это никого не должно касаться, кроме самих художников. Так рассудил Владыка, на том все обсуждения отпали.

Причащение коряков митополитом Иннокентием

Причащение

Несколько лет назад мы выполнили роспись знаменитого московского храма в честь Георгия Победоносца на Поклонной горе. Нам удалось выдержать роспись в строгом сдержанном по цвету ключе, соответствующем поминальной задаче храма. Первоначально мы отнеслись так же и к проектированию росписи Морского архангельского  собора. Владыка Феодор категорически не принял первоначальный проект и поставил перед нами задачу явить средствами росписи в поминальном Морском соборе не уныние скорбящей души, а светлую Пасхальную радость! Ведь край камчатский суров и прекрасен одновременно!
Член Союза журналистов России Нина Доронина

Фото из архива артели «Радость»

 

 

Ответить

Spam Protection by WP-SpamFree