Священник – тоже воин, он  – на службе. Об иерее Валерии Шабанове

22 октября 2017 года архиепископ Артемий (ныне митрополит Хабаровский и Приамурский) возглавил Божественную литургию в Кафедральном соборе Свято-Живоначальной Троицы и совершил иерейскую хиротонию: в сан иерея был рукоположен диакон Валерий Шабанов

Беседа  Иерея Валерия Шабанова с московским журналистом Александром Снеговым (Публикация беседы  с согласия иерея Валерия Шабанова)

-Отец Валерий,  Вас рукоположили в сан иерея в Петропавловской и Камчатской епархии.  В ответственный момент  человеческой  жизни всегда вспоминается что-то значительное и важное.  Что вспоминаете Вы?   Чего ждете?

Рукоположение в сан иерея

-Милости Божьей. А вспоминаю все этапы и ступени, которые и привели меня, собственно, к такому неожиданному развороту в моей судьбе.

-Вы приехали на Камчатку из Москвы с женой и позже родился ребёнок. Как вы создавали свою семью?

– С матушкой я познакомился просто. К этому моменту я учился на третьем курсе семинарии и у меня были размышления между монашеским и супружеским путём.

Троице-Сергиевая лавра

Но все случилось как в кино: около Лавры в Сергиевом  Посаде находится Белый пруд. Семинария располагается в самой Лавре, при семинарии есть домовый храм в честь Покрова Пресвятой Богородицы. И вот я на Покров Пресвятой Богородицы шел после службы,  и увидел, что девушка засмотрелась в телефон и чуть не упала в пруд. Я ее поддержал – и все. Больше ничего.  И мы разошлись.  А позже я       часто её стал видеть, потому что она  начала ходить на каждую службу в Домовый академический храм.

Патриаршее служение в Домовом храме Покрова Пресвятой Богородицы

Как складывались Ваши отношения?

– Она тогда училась в 11-ом классе,  и первые восемь месяцев я ее воспринимал только как друга. Дружили, даже за ручку не ходили. Позже она призналась, что сразу полюбила меня.

Я тогда уже профессионально занимался спортом: бегал марафоны, бодибилдингом занимался, тяжелой атлетикой. Ездил на соревнования. Приходилось совмещать семинарский устав с   плотными   тренировками.  А времени на тренировки – в обрез. Было даже так, что она стоит после службы, ждет меня. Но я всегда предпочитал тренировки.  Прошло восемь месяцев, как раз пост кончился.  Я начал задумываться о супружестве, молился, спрашивал Господа, как поступить, и решил узнать её поближе. Мы начали     общаться. И, в общем-то, общение получилось, а через год мы поженились.

 -А как ваши отношения складывались  с родителями?

– Детство я провел в Москве, как обычный ребенок. Родители мои имели крупный бизнес. Занимались торговлей. А где бизнес – там соблазны. А где соблазны – там грех. И понеслось: подозрения, раздоры: бизнес рухнул, началась дележка, ссоры. Мама в это время стала воцерковляться.  И кто-то из ее новых знакомых говорит, мол, съездите в Лавру к старцу Науму, он помогает. И вот   помню, мы приехали к нему 1 января 2008 года, пол – шестого утра. Почему так рано? Обычно у него очень много людей, поэтому, что бы попасть к нему на приём, нужно было прийти пораньше.

Он нас принял, маме сказал: «Ну, если хочешь разводиться – разводись. А сын не должен находиться при вашей дележке и видеть ссоры и раздоры. Сына отправишь в школу при   монастыре». И не далее как в мае того же года я уже был в этой школе.   Меня мама привезла в монастырь, а сама на следующий день уехала. И оставила меня, такого домашнего, ухоженного, материально избалованного, совершенно не готового к новой жизни – одного.

-Какой монастырь-то?

–  Это даже не монастырь, а скит. Чтобы обозначить это место на карте – Краснодарский край, Темрюкский район. Тогда монастырь там только   строился. И вот  я, такой ухоженный, обывательский ребенок попал в условия, которые и для взрослого человека можно было бы назвать спартанскими.  Опишу момент нашего приезда в скит. Заходим, встречает нас  парень с фингалом на пол-лица. Ну, все, думаю, здесь уповать можно только на удачу.  А мы с дороги, надо же покушать. Это было воскресенье.  В трапезной  стоит картофельное пюре и манты. Я кусаю манту и чувствую подвох: внутри вместо мяса – тыква с луком. Для меня это дико: если манты –  то это мясо, это сок по губам, это вкусно.   Поели, пошли купаться. А это полтора километра по обрывистым склонам до моря. Хотя сам скит находится в неплохом месте. Есть море, радоновое озеро, и в девяти километрах – есть настоящий грязевой вулкан. Потом мы на велосипедах к нему ездили.   А когда  вернулись,  мама говорит, мол, здесь негде вдвоем разместиться, ты бери свои вещи и иди спать к ребятам в корпус. На следующее утро я узнаю, что мама уехала и меня оставила тут одного. Было очень  обидно.

Свято-Троицкий храм п. Приазовский, Темрюкский район, Краснодарского края

-Отец Валерий, а много было детей в этой  православном скиту?

– Всего в двух корпусах: младший корпус- 60 человек, старший- 80. В младшем корпусе: на первом этаже располагались комнаты, где стояли две двухъярусные кровати и два шкафа. Это был «люкс». На втором – просто ряды  двухъярусных кроватей. Отопления не было. Зимой в проходы между комнатами втаскивали огромную промышленную теплопушку, нагревали все комнаты до ста градусов, и мы сначала ходили в трусах, а потом – остывало и одевались. Но самое главное – не хватало пресной воды. Часто было, когда из-за нехватки воды приходилось мыться ходить на Азовское море. Зимой было легче, раз в неделю устраивали баню. Но для начала, стоит озвучить распорядок дня. Он менялся в зависимости от сезона. Обычно, с сентября по апрель: подъем в 5 утра.

-А кто не хотел?

-Могли наказать, так сказать, по-отцовски.   В пять утра мы все топаем в храм: 60 человек младших, 80-старших и 200 человек братии. С пяти до восьми – молились. Правда была возможность сидеть. А кто засыпал и похрапывал, того воспитатели тыкали пальцами, мол, будешь храпеть – будешь стоять. После была литургия. После завтрака – занятия:  всего 5 уроков: русский, математика, история, естествознание, география. В два – обед, и послушание: на виноградники. Ещё надо прополоть грядку лука «отсюда и до горизонта». Были коровы – мы за ними ухаживали, доили. После трапезы мыли горы посуды. Кастрюли были на ножках выше меня. На триста человек нарезать хлеба вручную 12 летнему мальчику затруднительно.  Еда была монастырская, в будни – ни рыбы, ни мяса, ни молочки. Лишь в воскресенье у нас был праздник живота. А для этого мы заранее, в субботу, с трех часов дня  до вечера чистили пять пятидесятилитровых баков картошки. И в воскресенье к пюре нам давали рыбу, молочку, котлеты – в зависимости от поста.

Но самое основное послушание – была стройка. Вот где мы вкалывали основательно. Например, надо было набрать из россыпи – три поддона кирпича.  Или на веревках лезть на стену делать кладку.

Возвращусь к режиму: без пятнадцати пять – полдник, и в пять – на службу. В семь часов  ужин, самоподготовка, вечернее правило, и в пол-одиннадцатого – отбой.

Монахи пекут хлеб

–   Трагичные случаи на стройке были?

-На стройке всякое  бывает, но смертных случаев не было. Очень много было интересных людей. Вот отец Николай. Он был благочинным. И имел первый разряд по боксу. Здоровый мужик. Это ему пригождалось на стройке, ибо из братии нет-нет да кто-нибудь заливал за воротник. Таких не выгоняли, а сажали на три дня в саман. Это сарайчик, где стоял каркас из арматуры. И гуляку сажали туда на хлеб и воду. Чтобы подумал о жизни.

-Такая стройка, наверно, была помощью людям, вышедшим на свободу и влившимся в ряды братии. Жилье, еда.

– Это, правда, но за это приходилось работать. Расскажу вам про одного такого брата. Он стоял на бетономешалке. Он работал один, все успевал, силища у него была великая. А в конце недели он шел к благочинному и говорил: «Батюшка, мне надо отдохнуть». Тот давал ему триста рублей. Человек покупал бутылку водки, сам шел в саман, запирался, и выходные там отдыхал. А в понедельник – как штык на работу.

-А какое у Вас было любимое послушание?

– В последние два года я пономарил и на конюшне был. Это мне нравилось.

– И сколько лет Вы там прожили? – Пять.

– Родители-то приезжали? -Приезжали, но редко.

 -А  никого родители не забирали?

– Нет, старец не разрешал. Нас удерживали добровольно-принудительно. У всех забрали паспорта. Я схитрил, отдал копию. Но случаи побегов были. Мы с другом убежали и за три дня на попутках добрались до Москвы. А это 1900 км.

– И как вас встретили родители?

– Мама, она уже жила одна, – в истерике. Я говорю: «Всё, больше там нет сил находиться, мы вернулись в Москву и будем жить с другом у тебя!». На что был отказ в жёсткой форме и билет на поезд в обратную сторону. Вот так и вернулись.

– А к вере Вы уже как-то приобщались?

-В детстве, до монастыря, мама меня за уши таскала в храм. Ну, умел креститься, ходил с ней на службы. И всё. Зато в скиту службы постоянно: утро-вечер, утро-вечер. Был один день в месяц  «отсыпной»- в субботу. Все ждали этого дня, как манны небесной. В общем, житие было задумано как монастырское. И первые два года мне было очень тяжело. А в тринадцать лет мы, с моим товарищем Пашкой, под руководством отца Серафима, помощника благочинного, на стройке помогали ему класть кладку на барабанах. Он нас пристегивал ремнями, и мы подавали ему  кирпичи. Поначалу было страшно, а потом – привыкли.

-А после школы все пошли в семинарию?

– Нет. Все ребята разные. Кто-то и отдалился от церкви.

-А как же Вы?

– Наверно, молитва старца, мамины усилия и жизнь в скиту все же сделали свое дело. Вера вошла в меня тонкой струйкой – как свежий воздух, не заметно, но спасительно. Я не знаю, что бы со мной безо всего этого шокового лечения было, что бы натворил «этот избалованный сытый москвич». А результат — я  поступил вместе со своим товарищами в Московскую духовную семинарию. Зачем? Поступил, чтобы научиться уму – разуму, а не для того, чтобы стать священником. Поступить было легко после такой школы. А вот удержаться тяжело. Из 98 поступивших –  осталось 62. Треть не закончила. Кто-то ушел из-за бытового дискомфорта, из-за сложных учебных предметов. Но меня этим было не испугать. Все вокруг меня тогда казалось роскошью дворцовой.

-Учиться было легко?

– Нет, учиться было сложно. Подготовка в школе была недостаточная для того, чтобы я ходил в отличниках. А моего товарища даже отчислили за неуспеваемость. Мне еще повезло, когда я поступил, меня взяли в первый академический хор к отцу Никифору (Кирзину).

Иегумен Никифор Кирзин

Это приемник архимандрита Матфея (Мормыля) – его считают Великим регентом Лавры, он 40 лет отдал академическому церковному хору.

Великий Регент  Троице- Сергиевой лавры Матфей Мормыль

Первое время мне в хоре доставалось от товарищей за неточное пение. Таких «лещей» отвешивали …С помощью такого механизма воздействия  и слух пришел, и петь научился.

– И сколько Вы уже в сане? – Уже год.

-А с матушкой сколько живете вместе? -Два года.

о. Валерий с матушкой и сыном

С прихожанами северного посёлка-А супруга не протестовала, что Вас направили на Дальний Восток?

– Нет. С будущими матушками всегда беседует ректор семинарии.   Он и мою предупредил, что меня могут отправить куда угодно, и что со временем священник становится толстым и некрасивым. Она написала соответствующее письмо, что согласна. А потом мне призналась, что в детстве мечтала поехать на Камчатку. А оно возьми, да и сбудься!

 А Вам уже приходилось бываать в национальных глубинках ?

Миссия в посёлки Камчатки

С прихожанами северного посёлка

Служба в Северном благочинии

Батюшка Валерий за молебном

Как живёт местное население?

–  Раньше местные занимались на Камчатке оленеводством и рыбным промыслом. После развала Советского Союза оленних табунов осталось очень мало.  Большая часть исчезла. И олени и люди, которые их пасли. Местные рассказывали, что в советское время громадные цеха по забою стояли, головы оленьи лежали горой. И сразу отправляли оленье мясо в города вплоть до Москвы. В Аянке был большой аэропорт, из которого самолеты вывозили мясо в столицу края.

Оленьи стада Фото Виктора Гуменюка

Табун “Белый путь” Фото Виктора Гуменюка

-Значит, аэропорт на Севере есть?

Посёлок Корф до землетрясения

–  В поселке Тиличики. Но ты садишься на самолете в вымершем поселке Корф. Раньше там жило пять тысяч жителей. Поселок стоял на косе. На страстную пятницу случилось землетрясение в 2006-ом,   и Корф исчез. А аэропорт остался.  А оттуда – еще пять км пешком до Тиличик. Это в зимнее время. Летом ходит “дорка” – небольшой катерок. До Аянки можно добраться из Тиличик  на вертолёте.

Миссия в посёлки Камчатки

Священика на Северах ждут всегда

– А какие они — местные жители?

-Они как дети. Жизнерадостные. Очень гостеприимные.

Праздник Хололо

Танцевальный ансамбль,

Пасхальная служба в Эссо

Выживают. Хотя государство платит большие деньги национальным меньшинствам. Детям – бесплатное питание.  Интересно, что коряк пропьет и прокурит все, кроме соли. Чтобы было чем рыбу солить.

-А что, соль ведь дешева?

– Цены на севере на всё запредельные. Мне нужно было масло для освящения, а литр подсолнечного масла – 450 руб. И бывают времена, когда его просто нет. А раньше   был хороший завоз продуктов и люди стремились ещё обеспечивать себя овощами, были теплицы. Сейчас все порушено.  Проблема со всеми продуктами. Кроме рыбы и водки. Что вы хотите – это камчатская глубинка. Сюда «не летают самолеты и не ходят поезда». В общем, тут, как и в моем детстве – самые подходящие условия – спартанские, настоящие, – а это то, что нужно православному человеку для спасения. Тем более священнику. Ведь священник – это тоже воин, он – на службе.

Служба в Эссо

Так всегда было и есть. Это постоянное поле брани – либо внутри тебя, либо вокруг.

Вы открыли мне целый новый мир. Спасибо Вам за беседу. Благополучия Вам и духовных радостей.

P.S. Уже вернувшись в Москву, я созвонился с отцом Валерием. А у него радость – его назначили в приход в поселке Эссо в храм  в честь Спаса Нерукотворного. В своем таком юном возрасте он прошел «путь воина» и стал мужем, отцом замечательного сына и настоятелем храма в лучшем курортном поселке Камчатки. Господь награждать умеет. Ровно год назад он стал священником, и теперь в преддверии своего 25-летия – получил свою паству. Пусть же его стойкость, заложенная в отрочестве, поможет его прихожанам выстаивать в непростых условиях строгой камчатской жизни, такой сложной житейски, но спасительной душевно, если есть наставники, молитва и прочный фундамент…

Прощание с прихожанами. Отъезд

Десять месяцев прослужил в  селе Эссо отец Валерий Шабанов. Молодой, энергичный, весёлый, добрый. Он много сделал для прихожан: соборовал и причащал больных на дому, в больнице, в Доме милосердия, многих  крестил. Прихожане и жители села его полюбили, относились к нему с уважением и доверием. На службы стало ходить больше людей. Отслужив Пасху, батюшка уехал с Камчатки по семейным обстоятельствам к другому месту службы.

 

Фото из открытого интернета, сайта “Православная Камчатка”

Ответить

Spam Protection by WP-SpamFree