А завтра была война… Об отце и о войне ч. 4

  О пребывании 13- летнего мальчишки Льва Лапшина на фронте можно прочитать на сайте «Камчатский краевой объединённый музей», «Об отце и о войне».

Подписан акт о безоговорочной капитуляции…

Вечером 8 мая шла обычная радиопередача из Москвы. Дворик был слабо освещен. Светомаскировка уже строго не соблюдалась. Фронт от Моравской Остравы отодвинулся, а немецких самолетов давно уже не было видно и слышно. Поздно вечером с повторами было сообщено, что в 24 часа будет передано важное правительственное сообщение. Из торжественности анонса было ясно, что это что-то важное на пути к победе, но ведь в Чехии путь от Моравской Остравы до Праги был пройден лишь на половину.

И когда прозвучали торжественные слова Левитана «…подписан акт безоговорочной…», слово «капитуляции» уже потонуло в автоматных очередях.

Акт о капитуляци

Салют не прекращался полночи. А сигнальные и осветительные ракеты первые ночи мира взлетали над всей Чехией.

Возвращение на Родину

Война закончилась. Но мне врезался в память эпизод в окрестнослях Горлицы, которую спешно покинули  немцы. Обилие разбросанных деловых бумаг  и брошенная рабиоаппаратура говорили о быстром отступлении. Ветер гонял бумаги по полю, листы застревали у основания решётчатого проволочного забора.  Утром мы с 10-летним Казимиром  Поплавским прошлись по окрестным полям. На поле лежали два солдата в немецких шинелях. Молодые. Один – уткнулся лицом в землю, другой – навзнич, с открытыми глазами, и неподвижный взгляд был устремлён в пасмурное небо. Они лежали на земле, которую так хотели завоевать! На пустыном поле лежали поверженные враги, но радости на душе не было, было щемящее чувство горечи.

Уже в июне мы перебрались под Краков, так как существовала договоренность с союзниками, что Советская армия не будет оставаться в Чехословакии. Шла демобилизация, раненые отправлены в Союз, армейские госпиталя расформировывались. На базе госпиталей 38-й армии формировался госпиталь прикарпатского военного округа. Начальником этого госпиталя должен был стать мой отец.

Служащие госпиталей

Отец, естественно, хотел сосредоточить в этом госпитале лучшие кадры госпиталей армии и лучшее  из материального обеспечения. Но в Армии был начсанарм, являвшийся непосредственным начальником отца. Если в период боевых операций отцу предоставлялась полная свобода в действиях, то при распределении санитарных ресурсов Армии у начсанарма были свои планы  и интересы. Резкость конфликта достигла такого уровня, что, казалось на какой-то момент, дело дойдет до трибунала. Во-первых, спор происходил в присутствии десятков сотрудников ПЭПа. Спор шел на повышенных тонах и уже на этом этапе присутствующие находились в состоянии шока. В конце Харченко перешел на крик и вытащил из кобуры пистолет. Отец приказал солдату взвода охраны: «Арестовать полковника Харченко».

Участники серьёзного разговора

Солдат передернул затвор автомата. Внутри у меня все сжалось – ощущение было намного сильнее, чем во время артобстрела. В итоге все как-то обошлось.

Непростое время расформирование армии подчеркивает трагический эпизод – застрелился военврач майор Дунье. Он оставил записку: «В моей смерти виноват полковник Харченко». Это событие осталось без последствий – самоубийцы не имели в армии права голоса.

Первоначально госпиталь, по-видимому, собрались организовать в Станиславе (ныне Ивано-Франковск), но вскоре, уже в августе, окончательным пунктом дислокации госпиталя стали Черновицы (так мы называли тогда будущие Черновцы-Чернивци).

Полевой госпиталь во время Отечественной войны

Солдаты на излечении ВОВ

Но перед Станиславом и Черновицами наша часть, уйдя из Польши, остановилась на окраине маленького городка Добромиль на Западной Украине. И здесь вновь повеяло холодком войны. Если днем это была бесспорно советская земля, то ночью военные клали рядом с собой заряженное оружие. Ночь была временем активизации бандеровцев. Хотя никаких эксцессов за время нашего присутствия не произошло, покидали мы Добромиль с чувством облегчения.

Фото бойцов Украинской повтанческой апмии

Некоторую напряженность того времени характеризует следующий эпизод. Я пошел в окрестности Добромиля с мелкокалиберкой прогуляться по лесу.  Выйдя из леса на опушку, я увидел, как в мою сторону по тропе идет военный. Он, увидев фигуру с винтовкой, замедлил шаг, потом остановился и повернул обратно в поселок. Не кричать же мне было, что я не бандеровец.

Лев Лапшин за чаепитием

После войны, проработав в Черновицах два года, отец был переведен на два года Советскую группу войск на север Польши. По возвращении на Родину преподавал организацию медицинской  службы в Советской армии в Черновицком мединституте. Запомнилась одна надиктованная машинистке фраза: «В 38-й Армии был самый высокий процент раненых, возвращенных в строй».

В мединституте отца избирают парторгом института. Это сыграло негативную роль – слишком активный парторг, влезающий во все несправедливости, оказался не нужен руководству мединститута, и отцу пришлось преподавать тот же предмет уже Красноярском мединституте.

Трофейная карта

И, хотя отец поговаривал: «Пора уже в отставку», демобилизация 1961-го года, в связи с сокращением армии, была для отца неприятным сюрпризом. После демобилизации отец оставался бодрым, жизнерадостным энергичным человеком. Умер он в Броварах, куда переехал в 70-м. Умер он во сне от разрыва аорты в возрасте 79 лет. Меня не оставляет мысль, что он увидел во сне расстрел в подвале НКВД. А его водили на ложные расстрелы.

Но опасности угрожают не только живым. Когда мы ставили памятник отцу, его вторая жена – украинка, всю жизнь прожившая на Украине – предложила: «Давай на памятнике напишем «Осип Осипович», а то подумают, что еврей и разобьют памятник». Я дал согласие. Галина Андреевна тоже умерла в советское время, но допускала такой поворот событий. Время идет. И уже в украинских школьных учебниках истории война потеряла определения «отечественная» не говоря уж «великая». Не угрожает ли эта тенденция памятникам, на которых изображены люди с орденами «Отечественной войны». А ведь совсем недавно казалось, что существуют неизменные исторические ценности.

При отступлении редко награждали орденами.

Иосиф Лапшин

Но получение двух орденов отцом связано с отступлениями. Отец и его брат Леонид на Волховском фронте находились в одной армии. Оба знали об этом, но встретиться им не довелось. Леонид даже брал на сутки увольнительную, но отца в части не застал. Затем армия попала в окружение. Отец свою часть из окружения вывел, за что и получил орден Красной звезды. Во время выхода из окружения к медикам присоединялись красноармейцы других частей, и среди них было двое из взвода Леонида Лапшина. Всю жизнь отец сожалел, что не удалось тогда вывести и брата.      Орден Отечественной войны  был получен за своевременную реакцию на контрнаступление немцев на Жмеринку. Город был взят нашими войсками в ходе успешного наступления со стороны Киева.

Фото Льва Лапшина и из открытого интернета

Ответить

Spam Protection by WP-SpamFree