А завтра была война… Об отце и о войне ч. 2

Вскоре отца направляют в должности начальника госпиталя на финский фронт. Война, начатая с целью занятия Финляндии, что должно было улучшить на западных границах наше стратегическое положение перед надвигающейся войной, не принесла славы Красной Армии, хотя способствовала устранению ряда недостатков в организации армии. Через госпитали проходила масса обмороженных красноармейцев. К началу Отечественной войны кое-что было исправлено, в том числе и положение с обмундированием.

Финская военная компания

Компания велась на деревянных лыжах

Валаамские монахи Финляндии

По окончании, как тогда говорилось, «финской компании»

Компания была разгромной для Красной Армии

отец снова попадает в военно-медицинскую академию на курсы усовершенствования. Наша семья переезжает в Ленинград. Снимали комнату мы в так называемом Доме специалистов – сейчас во дворе этого дома выросла станция метро «Кантемировская». Квартира, в которой мы снимали комнату, находилась под квартирой легендарного капитана  «Челюскина» Воронина. Самого капитана я так и не увидел, а с его сыновьями Петей и Осей был компаньоном по детским играм во дворе.

 

Семьей с экскурсией мы посетили Петропавловскую крепость. В конце экскурсии группа зашла в казематы и экскурсовод начал рассказывать, как тяжело здесь приходилось революционерам. Отец решительно сказал: «Идем отсюда!». Лицо отца было в смятении – таким я его не видел никогда. «Вот вырастешь, я тебе расскажу…». Но своего обещания он так и не выполнил. Самое большее, что он произносил с улыбкой: «Я закончил две академии – военно-медицинскую и ежовскую». То, что было с ним тюрьме, я узнал через других людей.

В конце 1940 г. отцу, как прослужившему на Дальнем Востоке 11 лет, предложили службу в одном из трех городов в европейской части Союза. Отец выбрал Артемовск на Донбассе, куда и был назначен начальником госпиталя.  То, что отец уже начал работать на территории Донбасса, его стаж работы начальником госпиталя и опыт финской войны обусловили то, что ему был поручен важный участок работы, связанный с медицинским обеспечением предстоящей войны.

Первый день войны

В начале июня 1941 г. родители отправили меня в пионерский лагерь, расположенный где-то вблизи Днепра, хотя самого Днепра я так и не увидел. Весной мне исполнилось десять лет, и я окончил в Артемовске второй класс. Лагерь был большой.  Организация быта была отличной. Единственное, что администрация лагеря не могла твердо решить, когда мы должны чистить зубы – утром или вечером. Для себя я ощущал пребывание в лагере неполноценным из-за запрета купаться в ближайшей речушке.

Июнь того года выдался на Украине прохладным. Почти каждый день наш отряд под руководством вожатой направлялся к реке. Вожатая опускала термометр в воду и каждый раз объявляла: «Температура воды слишком низкая – купаться нельзя».

Лев Лапшин

С этими вылазками к реке связан эпизод, вызвавший шок в нашем отряде. Однажды, когда мы возвращались после очередной неудачи у реки, вожатая предложила нам идейное занятие. Мы направились в ближайший лес, набрали там мох и этим мхом на склоне балки с поросшими травой склонами, выложили слово «Сталин» метровыми буквами. При очередном походе к реке, когда мы подошли к нашей балке, на склоне вместо нашего  появилось другое,  похабное, слово. Буквы были еще большего размера, так как весь наш мох ушел на три буквы.

Интересна реакция участников нашего похода. Вожатая произнесла только: «Ребята, возвращаемся в лагерь». В лагерь шли молча, не оглядываясь, потрясенные увиденным святотатством. Я и сейчас  не знаю – было ли это простое хулиганство местной пацанвы или проявление «анти».

Фото из финского альбома

Погожий день 22 июня начался как обычно. Но после завтрака к отрядам не явились вожатые. Масса ребят оказалась предоставленной самой себе. Где-то вдалеке иногда пробегали взрослые с озабоченными лицами. Странно, но ребята и без вожатых вели себя тихо. Царило какое-то настороженное ожидание. Наконец, по лагерной радиосети поступило указание к 12-ти часам собраться всем в Зеленом театре. Дети расселись по скамейкам, но к нам так никто и не вышел. Подошло время обеда, и прозвучала новая команда – идти на обед. И только в три часа нам объявили, что началась война.

Хотя мы были наслышаны, что Красная Армия всех сильней, холодок в груди почувствовал каждый из присутствующих. Ведь было ясно, что напали немцы не для того, чтобы проиграть войну. Настроение даже у самых маленьких было встревоженное. Максимальный пик обсуждения случившегося пришелся на утреннюю линейку 23 июня. После построения взрослые опять несколько замешкались. В возникшей дискуссии ребята постановили: неизбежен союз между Советским Союзом, Англией и Америкой. А раз так – Советский Союз с самой сильной армией, Англия с самым сильным флотом и Америка с самой сильной промышленностью все равно победят Германию. Возможно, это был первый проект антигитлеровской коалиции.

 Эвакуация

Эвакуация из Ленинграда

Сослуживец отца спешно вывез меня из пионерского лагеря. Сам отец   приехать не смог. Летние месяцы в Артемовске прошли для меня как-то невыразительно, буднично, омрачаясь только плохими новостями с фронтов. Почему-то запомнилась газета, в которой утверждалось, что враг никогда не сможет прорваться через Днепр.

Может быть, это было связано с началом войны, но в нашем дворе был заселен дом с крупными недоделками. Не на всех балконах были установлены перила. Молодая бабушка ушла в парикмахерскую, подперев через окно балконную дверь ящиком. Мальчик четырех лет открыл дверь и упал с четвертого этажа. Упал на рыхлую землю у канавы.  Отделался счастливо – даже без ушибов.

Приметой войны стал рост цен. Пока еще небольшой. Запомнилась сцена – пожилой гражданин ведет в милицию плачущую девочку лет девяти с мешочком семечек. Гражданин громко возмущался, что спекулянты вместо обычных десяти копеек за стакан семечек запрашивают пятнадцать.

World War Two – Evacuation of children

В сентябре стало ясно, что необходимо эвакуироваться. Мама, как врач, была приписана к одному из тыловых госпиталей. Госпиталь организовался в Сталино (Донецке). Там же формировался состав из товарных вагонов для отправки госпиталя на восток. Погрузка шла спокойно, без суеты. Сотрудники выезжали семьями со всем скарбом, исключая, конечно, брошенную мебель.

Эвакуация детей

Как рассказывал позднее отец, к нашему составу был прицеплен вагон с мукой. Правда, для нашей семьи этот факт не принес никакой пользы.

В Сталино до отхода эшелона наша семья жила в квартире начальника нашего госпиталя Жаслина. На тот момент он был подчиненным отца. В этой семье была домработница, которая для дочери хозяев ежедневно готовила смесь меда, сливочного масла и какао. Мне эта смесь не предлагалась, но я сам попробовал ее. Вкус был обворожительный. Вероятно, к этому времени уже накапливался дефицит в питании. Я попробовал еще и еще немножко. Появление воришки в доме было замечено, и больше это чудесное блюдо не появлялось открыто.

Над городом постоянно на большой высоте висел самолет- разведчик. Самого самолета я разглядеть не мог, но его примерное положение обозначали разрывы зенитных снарядов.

Первоначально предполагалось развернуть госпиталь в Новошахтинске. Начальник госпиталя начал уже подыскивать здание для развертывания там госпиталя, но события разворачивались стремительно. Госпиталь из тылового мог стать уже прифронтовым. И мы покатили на восток. Медленно, с остановками. Поступало сообщение, что разбомбили станцию, которую мы только что проехали. Потом стояли, так как разбомбили состав впереди нас. А когда проезжали это место, под откосом лежали обгоревшие остовы товарных вагонов. На одной из стоянок над нашим эшелоном на бреющем полете пронеслись два мессершмидта.

Дети спасаются от обстрела

В своем продвижении на восток эшелон докатил до Новосибирска, оттуда снова двинулся на запад к месту окончательного развертывания в Кирове.

Жизнь в эвакуации

Местные власти выделили нам двухэтажный дом довольно старой постройки на улице Комсомольской вблизи городского театра. В этом доме и разместилась большая часть сотрудников госпиталя. Жили тесновато, особенно в первое время. В комнате площадью в 20 квадратных метров вначале жило две семьи – 7 человек.

Из разговоров первых дней: «Какой ужас, – здесь картошка четыре рубля килограмм» и через неделю: «Какой ужас, – картошка стоит уже восемь». Цены росли и дальше – это стало привычным, и слово «ужас» к ценам уже не применялось.

До войны я не любил какао и шоколад. Когда мы уезжали из Ленинграда в Артемовск, отец купил мне коробку шоколада. В ней на каждой обёртке плотно уложенных плиток был один из видов Ленинграда. Я почал одну плитку, и коробка пролежала в забытьи до эвакуации. В Кирове, разбирая привезенные вещи, мы наткнулись на эту коробку. Шоколад я съел за полтора дня. И потом долго жалел, что не съедал в день по плитке.

Что все старались не пропустить – это сводки Информбюро. Я постоянно отмечал на карте линию фронта, а она, мягко говоря, не давала повода для радости. И, наконец, удар по немцам под Москвой, вызвавший восторг, вселил надежду, что победа все же будет за нами.

Кстати, линия фронта после этого наступления стабилизировалась менее чем в километре от родного села отца – Дунилово – это в тринадцати километрах севернее Ржева. Наш правый фланг продвинулся на запад дальше остальных участков, так, что фронт простирался в широтном направлении.                                          Войска, наступавшие севернее, продвинулись на запад от Ржева более чем на 200 км и взяли Великие Луки, находящиеся на одной широте с Ржевом. Бои за Ржев были очень кровопролитные, но линия фронта здесь оставалась практически неизменной более года.

Артиллеристы на исходных позициях в боях под Ржевом в 1942 году

О характере боев на этом участке можно судить по обелиску в селе Глебово – соседу Дунилово. На обелиске высечено: «Здесь покоятся воины…» и далее идут не фамилии, как обычно на памятниках, а перечисляются 22 дивизии и бригады.

Под Ржевом шли бои

Между сёлами Дунилово и Глебово находится село Карпово, в котором жила моя двоюродная сестра Зоя, дочь Петра

Зоя Лапшина

После начала нашего наступления под Москвой в их село прибыл отряд вермахта. Офицер собрал на сходку жителей села и предупредил, что здесь будут бои и жителям следует село покинуть. Причём предоставил право идти либо в тыл к немцам или идти навстречу наступающей Красной армии. Селяне какое-то время обсуждали ситуацию: большинство было за то, чтобы идти а восток, но побаивались, не начнут ли немцы стрелять в спину. В итоге шесть семейств отправились к родственникам, которые жили западнее, а основная масса пошла на восток. Какое-то время Зоя с матерью существовали без крова подаяниями, пока не осели в Кольчугино.

Моя жизнь в Кирове с осени сорок первого по июнь сорок четвертого с одной стороны протекала буднично, а с другой – видны большие отличия от современной. Дети той поры были более общительными и легче находили контакт друг с другом, чем сейчас. Обычно в игру вовлекались дети всего двора, иногда с большим возрастным разбросом.

Футбол

Часто играли в прятки, салки, в войну. Распространенной была игра «в биту». Участники игры выставляли в стопку по монете на черту. И нужно было с определённого расстояния бросить биту – свинцовую или петровский пятак – как можно ближе к черте или попасть в стопку монеток на черте. Очередность определялась меткостью броска. Ведущий бросал биту ребром по монетам. Перевернувшиеся монеты становились его собственностью и обеспечивали очередной бросок. Мой друг Юра открыл мне свою тайну. Забравшись по уступам в стене к перекрытию между этажами, он достал мешочек с выигранными монетками – их там было на двадцать девять рублей.

Борьба в команде

Обычной картинкой для города был бегущий мальчишка, кативший перед собой весело дребезжавшее железное колесо приспособлением, напоминавшим фигурную кочергу. Игрой той поры была и «жошка». Небольшую пластиночку свинца с прикрепленным к ней кусочком меха ударами внутренней стороны стопы нужно было удерживать в полете. Если мой «рекорд» составлял около десяти ударов, то были виртуозы, ухитрявшиеся удерживать в полёте «жошку», подбивая её десятки и даже сотни раз.

Игры нашего двора

Были занятия и игры, которые бы взрослые не одобрили. Например, завезли к нам во двор массивные деревянные качели на полукруглых полозьях. Вскоре мы изобрели новую игру. Сооружение устанавливалось вертикально, затем одновременно с толчком нужно было вскочить в центр качели, а оттуда проскользнуть на землю под опускающееся противоположное сиденье. Затем надо было руками добавить качели движения, чтобы она замерла вертикально на другой стороне. Замешкавшись, можно было получить травму, наши качели были уж очень массивными. Но, слава богу, все обходилось.

Пускали и папиросу по кругу, но, в отличие от современных школьников, у нас во дворе по-настоящему не курили даже старшеклассники.

Вечна тяга ребят всех времен и народов к оружию. Мы ходили за много километров от дома на железнодорожные пути, где сгружался на переплавку металлолом. Там были образцы немецкой и нашей техники. Я там нашел обгоревший немецкий штык и немецкую каску. Мой старший друг Лев Толстов из обгоревшей и покореженной винтовки  сделал обрез, и мы стреляли во дворе. То, что на пятнадцать метров пуля ложилась в мишень плашмя, было уже мелочью.

Существовал определенный дворовый кодекс чести. Были ситуации, когда ты, чтобы не потерять лицо, был обязан вызвать обидчика на драку. Это называлось «покосаться».  Много в детстве разъезжал по стране, но такого термина, кроме г. Кирова больше не слышал. Дрались до первой крови или слез.

Но, кроме игр и забав, были попытки, правда, малопродуктивные, пополнить семейный рацион. С весны 42-го года в нашей семье не переводился как чайная заварка липовый цвет, – огромная красивая липа росла прямо во дворе. Собирал я на питание желуди. Из них делали лепешки отвратительного вкуса. Лишь после войны я узнал, что желуди могут быть съедобными только после многократного вымачивания. Успешнее желуди заменяли кофе. Бывало, в доме появлялось и такое блюдо, которое я уже не мог впихнуть в себя: картофельные очистки, жареные на рыбьем жире.

Ходили ребята нашего двора и за грибами. Наше «грибное место» находилось в пятнадцати километрах от города. Такой переход, поиски и возвращение занимали много времени.  Возвращались уже по темноте, еле волоча ноги. Попытки ловить рыбу в Вятке показали, что рыбак я никудышный, но бывало, что варили ракушки у реки.

Выше упомянул, что к городу подвозился металлолом – в городе работала оборонная промышленность. В военное время подробности не разглашались, но САУ-76 появлялись на улицах города с завидной регулярностью. А по рисункам отверстий на ажурных остатках от стальных листов, прошедших штамповку, угадывались рычажки к гранатам Ф-1.

Девочки на оборонке

Возможно, в окрестностях Кирова готовили лётчиков. Я с двумя мальчиками нашего двора как-то ушел довольно далеко от города. Неожиданно для нас, на поле садится самолёт. Мы бросились к нему. Это был одноместный истребитель. Из кабины поднялся лётчик – молодой парнишка – сошёл бы за старшеклассника. Выглядел он радостно-возбуждённым. Пилот попросил нас помочь ему развернуть самолёт на 180 градусов и взлетел. Осталось впечатление, что и садился он самовольно.

Летчик Красной армии

Хорошо запоминалось и что-то вкусное на фоне обычного скудного однообразия пищи. Вечером 7 ноября я пришел домой и увидел на столе буханку белого хлеба – маме выдали в госпитале по случаю праздника. Уже более года я не видел белого хлеба. Отрезал кусочек. По современным меркам вряд ли он был оценен как деликатес – мякиш был плотноватым и синеватым, да и песчинки похрустывали на зубах. Но тогда хлеб был очень вкусным. Я отрезал кусочек за кусочком, пока не оказалось, что осталось меньше половины. Мне было неловко – ведь это было праздничное блюдо для троих.

Самая разнообразная трапеза за все время эвакуации пришлась на летний день 44-го, когда маме в госпитале выдали дневной рацион американского солдата, запаянный в жестяную банку.

Ответить

Spam Protection by WP-SpamFree