А завтра была война…..”Об отце и о войне” ч.1

Лев Иосифович Лапшин  работал в одном из подразделений Камчатгеологии с 1957 по 1988 год, ему сейчас 88 лет.  В августе 1944 года  волею судьбы  мальчишкой оказался он в воинской части отца и  до конца войны и первых дней после Победы находился в части.  Никаких официальных документов у него не сохранилось, но он описывает всё, что  могло впечатлить и запомнить его детская память, и описывает это как очевидец.

Иосиф Лапшин

Написать об отце я решился в канун шестидесятилетия Победы над фашистской Германией. Вся жизнь отца была посвящена Красной и Советской армии. В годы учебы он определил себе путь военного медика, и Великая Отечественная война была лишь кульминацией того, чем он занимался всю свою жизнь – медицинским обеспечением армии.

Итак, речь пойдет об отце, Лапшине Иосифе Иосифовиче (1903-1981), о моей жизни в эвакуации, о том, как я попал к отцу на фронт и о моих впечатлениях того периода с элементами семейных преданий.

В мемуарах маршала Г.К. Жукова коротеньким абзацем упоминается, что накануне войны на базе Донбасса для армии готовилась госпитальная база. Объем этой работы маршал не уточняет, и, насколько мне известно, из-за секретности более подробно об этом нигде не писалось.

В феврале 1941 г. отец назначен начальником полевого эвакопункта (ПЭП). Такой аббревиатурой обозначалась головная организация госпиталей армии. Но тот ПЭП, начальником которого стал отец, госпиталей не имел. Этому подразделению  была поставлена  задача на базе промышленности и людского персонала Донбасса к лету создать 150 госпиталей.

Работа была титаническая. За какие-то четыре месяца нужно было организовать 150 складов, на каждом из которых должна была быть собрана полностью материальная часть госпиталя. Контакт с промышленностью должен был обеспечивать производство и поступление матчасти на склады. По-видимому, нужно было обеспечивать и охрану этих складов. Одновременно шла работа с военкоматами. Готовился штат каждого госпиталя. Совместно с военкоматами укомплектовывалась и заполнялась подборка повесток на штат каждого госпиталя, и там уже обозначалось место сбора. Оставалось только проставить дату сбора и разослать повестки, и с этого момента госпиталь начинал свое реальное существование.

Донбасс(Сталино), захваченный фашистами

Планирование освобождения Сталино в штабе генерала Толбухина

Студент мединститута весной 41-го года на экзаменах, возможно, переживал – сдаст ли он экзамены, не отчислят ли его из института, а он уже был записан хирургом полевого госпиталя. Многие хирурги, получившие огромный опыт за время войны, заканчивали мединституты уже после войны.

Дальнейшие события показали своевременность подготовки госпитальной базы Красой Армии. Начало войны для отца не было неожиданностью, как и для тех, кто ему эту работу поручил. Я встретил войну в десятилетнем возрасте и хорошо помню, что еще в 40-м году, во время радиопередач о советско-германской дружбе, отец хмурился и почти зло говорил: «Все равно с ними воевать придется».

Работа по организации госпиталей, как и все, что касалось подготовки к войне, была строго засекречена. Именно поэтому сейчас трудно найти упоминания о ней. Для нашей же семьи с февраля месяца 41-го года наступили тяжелые дни. Отец исчезал на недели, а по возвращении не мог ничего сказать, кроме стандартной фразы: «Был в служебной командировке». Мать – пылкая эмоциональная женщина – бурно реагировала на постоянные необъясняемые отъезды. А отец, измотанный переездами по городам Донбасса, не мог отдохнуть и дома. Этот период печально отразился на нашей семье.

Создание госпитальной базы Красной Армии в предвоенные месяцы требовало от руководителя незаурядных организационных и волевых способностей. Почему именно отец был назначен на эту работу? К ней вела цепь закономерностей и случайностей.

Кроме фотографий, я не располагаю никакими документами, касающихся биографии отца. Могу опираться только на семейные предания и то, что видел сам, соприкоснувшись с прифронтовой армейской жизнью. Часть повествования содержит эпизоды в эвакуации и историю, как я попал в действующую армию.  Недавно прочитал, что если от событий не осталось что-либо вещественного, а, главное, документов, то этого, как бы и не было. А ведь то, что я видел, было.

Экскурс в прошлое: сельский паренек

Революция в семье моего деда была встречена с удовлетворением. Семья   получила земельный надел. Дед – хороший плотник – срубил на участке просторную избу. Изба-хутор располагалась на живописном холме у ручья. И сейчас местные жители этот холм называют по имени деда Оськин Пуп. Бабушка предвоенные годы и коллективизацию характеризовала так: «Ленин дал нам землю, а Сталин ее отобрал».

Семья Лапшиных

В период гражданской войны и сразу после нее отец был активным комсомольцем. Главным руководителем комсомолии был секретарь партийной организации Кутузов. Внешне самым заметным его деянием было разрушение церквей. Он собственноручно сбрасывал с куполов кресты, и при этом кричал народу сверху: «Если есть Бог – пусть он меня накажет!». И Бог чуть было не наказал его руками моего отца. Кутузов, данной ему властью, отобрал в личное пользование лужок для покоса у нашей семьи. Сходство идейных платформ не помешало отцу воспылать справедливым гневом. Способ мести был выбран радикальный – отец залег с обрезом у мостика, через который Кутузов должен был возвращаться после партийного собрания. На счастье, партсобрание затянулось до кромешной темноты, да и Кутузов шел не один, а с другом моего отца – секретарем комсомольской организации. Вопрос о существовании Бога так и остался открытым.

С окончанием гражданской войны в селе появилась колоритная фигура. Один из местных жителей в гражданскую войну дорос до звания комбрига. Воевал он успешно, но после окончания боев излишняя склонность к спиртному стала помехой для дальнейшей его службы в армии. От других селян он отличался широтой кругозора. Своего племянника – тоже друга отца – он поучал: «С крестьян как драли три шкуры во имя капитализма, так и будут драть шкуры во имя социализма. Но сейчас у молодежи есть возможность учиться. Уезжай из села, поступай на рабфак, а потом выбирай любую специальность». Племяннику было  боязно покидать родные края: «Я поеду, если поедет Оська (мой отец был крещен Осипом)». Отец загорелся идеей. Бабушка была согласна. Однако дед воспротивился, сказал, что это все дурь, пора, мол, по-настоящему осваивать плотничье дело и с завтрашнего дня приступаем к выполнению заказа – будем ставить сруб.

Работу по затёске бревен дед распределил так. Отец, продвигаясь вдоль бревна вперед спиной, затесывает начерно, а дед, двигаясь следом таким же образом, затесывал набело. Дед, совершая более трудоемкую работу, продвинулся быстрее так, что при очередном взмахе отец кончиком топора зацепил ягодицу деда. Дед в ярости обернулся, замахнулся топором, а отец бросил свой топор и рванул домой. С порога закричал: «Мама, готовь котомку – я уезжаю на учебу». Пока дед дошкандыбал до дому, отец был уже на железнодорожном полустанке.

 До начала Отечественной войны

К сожалению, не знаю, где отец учился на рабфаке, но, с его слов, учился он на одном рабфаке с будущим главным идеологом нашей страны Сусловым. На рабфаке  он из сельского парня Осипа превратился в Иосифа Иосифовича. По окончании рабфака  поступил в военно-медицинскую академию в Ленинграде. В двадцатые годы отец прослужил два года в частях особого назначения (ЧОН), созданных для борьбы с контрреволюцией.

После окончания академии отец служил в Томске, Сретенске (где родился я), Благовещенске, Раздольном, Чите, Улан-Уде. Мои первые детские воспоминания связаны с Николаевском-на-Амуре, где отец в чине военврача первого ранга (что соответствовало полковнику) был начальником военного госпиталя. С введением в армии четвертой шпалы, практически все медики остались при трех шпалах – подполковниками.

Лев с отцом Иосифом

Служба на Дальнем Востоке всегда была связана с напряжением, обусловленным угрозой японского нападения. У отца в библиотеке были книги с описанием структуры и вооружения японской армии. Атмосфера жизни сказывалась и на детях – наши военные детские игры всегда включали борьбу с японским вторжением. Помню, как временами мне казалось, что из-за Амура с сопок за нами наблюдают японцы. Если знать, какое давление оказывала Япония на нашу страну в предвоенные годы, становится более понятным объявление ей войны в 1945 г.

Пленные японцы

Когда мне было пять лет, наша семья переехала из военного городка в дом на углу улиц Пушкина и Гоголя ближе к центру Николаевска. Моими друзьями надолго стали одногодки из соседних домов Коля Кривошеев и Гена Саломатин. Желание быть похожими на военных проявилось в моих слезах по поводу пошитого мне серого костюмчика вместо обещанного «военного» зеленого. Но на настоящих военных я и мои друзья стали похожи, когда из хрома, найденного мной в шкафу, мы нарезали пояса и портупеи. В таком виде мы гордо маршировали по улице. Колин отец подошел к нам, осмотрел амуницию и сказал, обращаясь ко мне: «Ну и влетит же тебе, парень!».

Он ошибся – о коже никто и не вспомнил. После ареста моего отца было не до этого.

Местный колорит сказался и на аресте моего отца в 1937 г. – он был обвинен в шпионаже в пользу Японии. Однажды ночью я проснулся от громких причитаний бабушки. Она только недавно приехала к нам. В дверях стоял военный с винтовкой с примкнутым штыком. В квартире находилось еще несколько военных. Я спросил у мамы: «Почему бабушка плачет?». Мама ответила: «Папа уезжает в командировку». «Глупая, он же скоро вернется» – и снова уснул. Шла неделя за неделей, а папа из командировки не возвращался. Что-то я начал понимать с момента, когда мой дружок по улице спросил у меня: «А что, твой отец враг народа?». Некоторые знакомые перестали меня узнавать. А в сентябре 1938 г., когда я уже пошел в первый класс, мама получила повестку, предписывающую покинуть город в 24 часа. Нужно было попасть на первый же пароход – они отходили на Хабаровск раз в день. Сборы выглядели так: мама бросала на пол простынь или покрывало, бросала в центр вещи и завязывала узлом углы. Мне казалось, что так люди и собираются в дорогу при переезде.

В тот год я уже не учился. Но еще до отъезда из Николаевска-на-Амуре летом 1938 г. мне довелось увидеть маршала Блюхера. Он выступал в городском летнем театре на митинге посвященном, насколько я представляю, предстоящим выборам. Театр был переполнен. Мы, трое мальчишек друзей-соседей, довольствовались местами на заборе. Ни слова из сказанного я не помню, но запечатлелась кряжистая фигура маршала – он был низкорослый, но очень широкоплечий. Для нашей семьи визит маршала, как я позднее узнал от матери, отозвался тем, что в тюрьме в продуктовых передачах для отца перестали принимать сливочное масло.

Василий Константинович Блюхер

Капитуляция Японии

Аресты создавали напряженную атмосферу. В нашем тихом захолустном городе конвоируемых можно было видеть чаще, чем автомашины. Однажды, как рассказывал отец, и его конвоировали мимо нашего дома, и он видел, как я играю во дворе.

До пяти лет, пока мы жили в военном городке, я ходил в детский сад. Имен и фамилий детей я не помню за исключением Милы Миловановой. Во-первых, это звучало как-то музыкально, а с другой стороны, эта девочка сама выделяла меня среди ребят. В 37-м, ее отца, полковника, пришли забирать не ночью, как обычно, а утром, когда он уже брился. Аресту он предпочел смерть – вскрыл сонную артерию.

Сведения о матери, что она жена врага народа, по-видимому, опережали ее появление, и ей с трудом удалось устроиться врачом в детский лесной санаторий в семи километрах от Калуги.

Туда же к лету 1939 г. прибыл отец. Для вступления в должность Лаврентию Павловичу нужно было показать, что Ежов совершал ошибки и арестовывал настоящих коммунистов. На счастье, отец проявил характер и за два года пыток ни в чем не признался и ничего не подписал. Он был восстановлен в звании и в партии. Время отсидки было включено в стаж службы, и за эти два года он получил зарплату. Единственное условие, которое было ему поставлено – нигде, никогда не упоминать, что он был арестован. Иногда я думаю – счастье, что обвинение было столь нелепым. А ведь если бы донос был, что отец троцкист, судьба семьи могла быть более трагичной

Ответить

Spam Protection by WP-SpamFree