У войны не женское лицо…

 В этом году исполнилось бы ровно 100 лет со дня рождения моей бабушки, поэтому мне хотелось почтить ее память особенным образом.  Синицкая Анна Ивановна (в девичестве  – Одегова) всю жизнь проработала учителем истории. Однако обладая ясным и рассудительным умом, она понимала, что советские учебники имели идеологическую подоплеку и не всегда отражали правду жизни.   Будучи в преклонном возрасте, она постепенно пришла к вере. В ее квартире появились иконы, она стала посещать церковные службы,  участвовать в таинствах Церкви. Умерла Анна Ивановна в 2006-ом году в 87 лет.

Воспоминания  моей бабушки

Начало войны

Анна на фронте

Известие о войне было   неожиданным. В этот день мы, бывшие студенты педагогического института, устроили встречу на берегу озера Шарташ, находящегося недалеко от г. Свердловска. Компания наша была довольно большая. Время провели очень интересно: без всяких возлияний. В то время выпивать было не принято. Мы купались, загорали, рассказывали разные истории из своей педагогической деятельности, пели песни, ничуть не подозревая, что коварный враг громит наши города и села.

Домой  поехали довольно поздно. С шумом и весельем  сели в автобус и внезапно почувствовали на себе осуждающие взгляды пассажиров. Невольно   притихли. Слышим тихий разговор: упоминают немцев. Мы толком ничего не поняли, но слыша в голосах тревожные ноты, ни о чем спрашивать не стали.    Дома узнали –  началась война с Германией.

Каждый день  бегали к типографии, где вывешивали газету «Уральский рабочий» и читали последние известия, но, к сожалению, в них не было правды. В газетах писали, что немного потеснили врага, кое-где отбили, а на самом деле немец повсюду наступал. Однако мы свято верили, что скоро одержим победу. Молодежь наша была военизирована: многие учились в стрелковых, парашютных, авиационных клубах и в любую минуту готовы были встать на защиту   Родины.

Утром, придя в школу, я узнала, что мне пришло письмо от сестры, которая сообщила, что в Белоруссии погиб мой брат. Трудно описать мое состояние… Звонок на урок, а у меня пропал голос. Моя подруга Ася побежала к директору с просьбой отпустить меня в этот день. В ответ она услышала: «Что еще за нежности? Пускай идет работать!» Я взяла журнал и пошла в свой любимый 9-й класс. Ученики все встали, приветствуя меня. Я ответила кивком головы и села, закрыв лицо журналом. Так просидела 45 минут, не слыша    ни единого звука – только шелест страниц.

БОЕВОЕ КРЕЩЕНИЕ

Война шла… Красная армия несла поражения на всех фронтах.   В это время секретарь ЦК ВЛКСМ обратился к девушкам, окончившим аэроклубы, с призывом вступать в авиаполки. В свое время я  училась в Свердловском аэроклубе, поэтому сразу же подала заявление. В начале апреля 1942 г.  пришла повестка из военкомата, и меня вызвали прямо с урока.  Предстояло добраться до Москвы.

Поезд шел медленно с большими остановками. Через 12 суток   подъехали к столице, нигде не было ни огонька. Светомаскировка лишила нас возможности увидеть Москву во всей её красе.

На формировочном пункте  капитан попросил помочь ему писать списки для зенитной артиллерии. Я согласилась.   Ему понравился мой почерк, и он записал меня в свою часть. Я стала возражать: «Я  же  еду в авиаполк!», на что он уклончиво ответил: «Там разберутся». Так я попала в 751 зенитно-артиллерийский полк под командованием подполковника Селиванова. Меня назначили завделом обозно-вещевой службы. Полк на 80% состоял из девушек, как и вся особая Московская армия ПВО.

Дислоцировались мы в парке Красная Пресня г. Москва. Однажды меня направили с обмундированием для девчат на батарею, которая стояла на обороне Серпуховского железнодорожного моста через реку Ока. Мост этот служил основной магистралью, через которую непрерывно шли поезда на фронт. Мост хорошо охранялся и многочисленные попытки немцев его разрушить остались безрезультатными.

Когда выдавала девчатам новое обмундирование, внезапно из-за туч показались  два немецких «Юнкерса». Самолеты включили мощные сирены и перешли в пике для бомбометания. Сначала все вокруг оцепенели, а потом кто-то крикнул: «Вот и смерть пришла!». Моментально все скрылись в землянке. Остались только командир и я.   Меня охватил ужас, и никак не могла понять, как мои любимые самолеты могут иметь такую разрушительную силу. Земля кругом вздыбилась, однако бомбы летели куда попало, не причиняя мосту никакого вреда. Командир резко крикнул мне: «Ты что? Захотела на себя все бомбы собрать?» Таким запомнилось мне моё первое боевое крещение: вой сирены, гул от взрывов и удивленное лицо командира.

Все лето 1942 г. немцы пытались бомбить Москву, но прорывались лишь на большой высоте. За ночь нас поднимали по тревоге 6-7 раз. Нужно было успеть собраться за 2 минуты, поэтому спали не раздеваясь. Москву сохранили.. За это время только один раз бомба упала на Красную площадь – и уже через несколько дней всё было восстановлено.

Голодная язва

В 1943 г. на базе нашего полка была образована 62-ая дивизия и меня перевели в штаб зав. делопроизводством секретной части.   Штаб был руководящим центром, и здесь необходимо было строго соблюдать исполнение всех секретных директив и докладывать об их выполнении.

Штаб 62-ой дивизии моск ПВО 1942 г

1944 год принес мне много   испытаний. Нас перевели в город Икшу, который лежал в руинах. Но я получила отпуск на 10 дней. Начальник штаба  добавил мне еще два дня, чтобы я съездила к его жене в село Лебяжье и передала чемодан с продуктами. Поездка прошла неудачно. С билетами везде были трудности, и за выделенный мне срок я успела только добраться до семьи начальника штаба. В дороге я встретила очень изнуренную девушку. Она призналась мне, что не ела четверо суток. Я отдала ей всю свою провизию: булку хлеба и кусок сала. Больше у меня ничего не оставалось.  Майор сообщил жене о том, что я должна приехать, и вся семья с нетерпением ждала меня с  посылкой.     Меня пригласили к столу. Там уже сидел мальчик, лет 12-ти, и девочка, лет 10-ти. Они с жадностью набросились на хлеб и сахар. Я поняла, что семья голодает. Я выпила стакан чая, но есть ничего не стала. Распрощавшись с детьми и хозяйкой, я отправилась в обратный путь. На станции была большая очередь за билетами. Внезапно я почувствовала резкую боль в животе и слабость во всем теле. В растерянности я начала озираться по сторонам, пытаясь найти помощь. Боль становилась все сильнее. В это время в зал вошел майор. Быстрым взглядом он окинул весь зал. Увидев меня, он медленно подошел ко мне со словами: «Дайте мне свои документы, сами Вы всё равно не сможете взять билет».   В голове же возник недоуменный вопрос: откуда ты взялся мой Ангел-спаситель? Он пошёл в кассу и взял билет, потом пошел к начальнику и обменял его на офицерский вагон. Посадки еще не было, однако майор нашёл проводника, и ему открыли вагон. В купе я наконец-то смогла сесть и прижать свой живот. Мой спутник, как врач сразу же угадал мою «болезнь». Он раскрыл свой походный саквояж, доверху наполненный продуктами. Так я «вылечилась».   Мой спаситель оказался разведчиком, четыре года он провел в Германии и направлялся к матери, которая жила недалеко от Свердловска.

  Настоящая война

В это время приехал в Москву мой старый друг – Синицкий Сергей Антонович – танкист, капитан, у которого я училась в планерном клубе.

Синицкий Сергей Антонович

Мы с ним не виделись пять лет. Полк, в который он получил назначение, формировался в Загорске. Он предложил мне бросить тыловую работу и поехать на настоящую войну.

С июля 1944 г. я была зачислена в штат 1057-ого самоходно-артиллерийского полка третьего Белорусского фронта, в качестве заведующего делопроизводством штаба полка. Работа мне была знакома, так как раньше я работала зав. отделом секретной части дивизии.

В сентябре я вышла замуж за капитана Синицкого. Землянка, украшенная ветками деревьев и цветами, стала нашим домом. Вскоре наш полк вошел в резерв БТВ 11 – ой Гвардейской Армии, а 16 октября 1944 г. полк  перешёл границу  Восточной Пруссии.   Бои были жестокими, но мы продвинулись вглубь на 40 км.

***

Мой супруг не нашел контакта с нашим командованием и решил перевестись в другую часть, а потом прислать вызов и мне. Он перевёлся в 1-й Украинский фронт 9-ю танковую бригаду. Потом ее сделали учебной и перевели в г. Чугуев. Он мне присылал три вызова, но я не была уверена, что мои заместители смогут справиться с той работой, какую выполняла я, а значит батарейцы не получат положенных наград.

Однажды мне поручили доставить донесения в штаб бригады. Взяв пакет с секретной почтой, мы с солдатом на трофейной машине отправились в путь. Нам дали карту местности, в которой мы не могли разобраться. Однако расстояние было небольшим – всего 8 км – поэтому  надеялись, что без труда сможем найти верный путь. Дорога привела нас к шлагбауму. Тут же вышел немецкий солдат, который увидев немецкую машину, был готов пропустить нас дальше. «Мы едем к немцам!» – крикнула я шоферу. Тот быстро развернул машину. Немцы, сообразив в чем дело, бросились вдогонку. Нас преследовали 2 мотоциклиста. Чтобы оторваться от погони, мы решили свернуть с дороги, но застряли в кювете. Пришлось бросить машину. Недалеко был лес, где мы смогли укрыться. Немцы побоялись нас преследовать на нейтральной полосе.

Ночь нам пришлось провести в лесу. Было холодно, повсюду лежал глубокий снег. Я была в хромовых сапожках. Всю ночь я прыгала, чтобы не замерзнуть. Когда же я уставала, то забиралась на дерево, чтобы не уснуть на морозе, и там отдыхала. Так я скоротала ночь. Рано утром я услышала рокот машин. Это были машины из нашей   бригады. Я быстро побежала в штаб, где меня встретили с упреком: «Почему опоздали с донесением?» Посиневшая от холода, я смогла только произнести: «Горячего чая!»

Нежеланная награда

Как-то мне поручили вывезти полковое знамя, а в  распоряжение   дали 2-х автоматчиков. Только  выехали на дорогу, мотор заглох. Пока шофер пытался найти и устранить неисправность, я выскочила из машины и внимательно оглядела местность. Вдали  разглядела серые фигуры немцев, идущих в нашу сторону: попавшая в окружение фашистская группировка пыталась выйти из окружения. Вдруг  наш солдат обратился ко мне: «Анна, ты же когда-то состояла в клубе «Ворошиловский стрелок»!

“Ворошиловский стрелок”

Может, пальнешь разок?!»  С этими словами он протянул мне винтовку с оптическим прицелом. Я внимательно   окинула цепь противника, залегла и выбрала цель. Заметив чуть поодаль идущего офицера, нажала на спусковой крючок. Через секунду немец споткнулся, схватился рукой за левую сторону груди и мягко упал вперед.

«Молодец, Анна! – услышала я восторженный голос. – Ловко ты его хлопнула». И тут я осознала, что убила человека. Пусть он был враг, но все-таки и человек. Вот когда я почувствовала, что война – не женское дело. Невольно я заплакала. «Брось переживать, сестрёнка! Не ты его, так он тебя жизни лишит», – сказал всё тот же голос. «Нет уж, – решила я про себя. – Убивать не буду, а просто подстрелю, чтобы не пошел дальше. Но куда стрелять? В руку? В ногу? Инвалидом сделаю… дай-ка в ключицу». Я сделала новый выстрел – и немец схватился за плечо, присел. Еще один выстрел – и другой солдат остался на месте. Тут немцы стали доступны для автоматчиков, а в машине была устранена неисправность и мы смогли двигаться дальше. Вскоре  услышали, что бой прекратился. Самоходки сделали свое дело.   Меня наградили медалью «За боевые заслуги». Хотя, если честно, я никогда не хотела быть в числе награжденных бойцов.

День Победы я встретила в г. Чугуев. Мне удалось перевестись к мужу в качестве старшего писаря артиллерийского снабжения. Как же долго мы ждали этот день! Я была в армии  три с половиной года,   а   казалось, что прошла целая вечность.

Подготовила Анна Синицкая

Ответить

Spam Protection by WP-SpamFree