А ведет ли эта дорога к храму?

25 июля 70-летний юбилей отметила работник церковной лавки Пономарёва Мария Петровна. В этот день за многолетние труды в храме, по благословению владыки Артемия, она была награждена епархиальной медалью митр. Нестора (Анисимова) III степени. Ее непростой жизни и трудах посвящается этот рассказ.                

 

Перед перестройкой вышел на экраны страны фильм «Покаяние»     грузинского режиссёра Тенгиза Абуладзе; фильм получил Гран-при на Каннском кинофестивале в 1987 г.   Психологическая драма   была надрывной, сложной для восприятия, тревожащая сердца людей, выросших на  фильмах советской эпохи. Но в финале из уст старенькой бабушки звучала  неожиданная для нас атеистов фраза: «А ведет ли эта дорога к храму?» Эта фраза звучала для всех нас, искавших Истину и смысл духовной жизни.

И многим из нас эту дорогу предстояло найти и идти по ней с мучением и покаянием. И дорога эта вела нас не только в рукотворный храм, но и к храму  собственной души.

  Вот о таком трудном поиске дороги к храму поведала мне бывшая учитель русского языка, работник  церковной лавочки Пономарёва Мария Петровна:

Я родилась в верующей семье, и когда уже  осознанно пришла к вере, мне пришли на память молитвы, которым,  по-видимому, в раннем детстве меня учила   бабушка.  Село, в котором я родилась, стояло в 60 км., от Молдавии в Винницкой области и носило красивое название Вербка, потому что вокруг села было много искусственных прудов, обсаженных вербой, буйно цветущей весной. В селе  во время немецкой оккупации стояли румынские войска, но наши родственники не рассказывали, чтобы солдаты бесчинствовали. Родня наша, (тогда моя мама была уже подростком), оставалась во время оккупации в  селе  и жила в подвалах и погребах, а дома занимали оккупанты. Все сельчане были верующими, в селе было  два храма, один из них свт. Николая Чудотворца никогда не закрывался, и в нём всегда велись службы. Меня крестили сразу и нарекли по святкам Марией, т.к. был канун праздника Марии Магдалины.

Бабушка Феодосия опекала меня до девяти лет, она была очень набожным человеком, в доме сохранялось  много икон, а сама она   каждое воскресенье ходила в храм на богослужения.        Семья у них была большая:  брат и пять сестёр. Бабушка работала в колхозе дояркой и получала пресловутые трудодни. В основном люди жили с огородов, что выращивали  на них, тем и питались. А пенсию она получила в конце жизни всего 8 рублей.

Я всегда  чувствовала, что бабушка  вела меня по жизни своими молитвами, и я верила, что её молитвы мне  помогали.

По вербовке мама с отчимом приехали на Камчатку и мама забрала меня к себе в 9 лет, когда переехала в Козыревске.  В школе учителя у нас были просто необыкновенно  талантливыми, они отдавали всю свою жизнь нам – детям. Они вели множество кружков, ставили спектакли, учили петь в хоре, ходили с нами в походы.  Они  нас учили  ощущать всю  радость бытия.

На Камчатке в те годы был устоявшийся атеизм: икон не было, молитв не слышали, о Боге и Церкви никогда не говорили.  Возможно, и были верующие люди, но они молчали, чтобы не навредить своей верой своим детям.

Семья Дети: Марьяна, Василина,Юлия

Будучи уже взрослой, свое село Вербку я посещала часто,  возила туда своих дочерей  и мужа. А там всё-таки была Церковь, шла церковная жизнь, люди молились Богу. В Вербке  я и крестила свою младшую дочь, а старших – во Владимире. Я всегда помнила наказ матери, что нужно крестить  детей, но до конца не понимала, зачем это было нужно. Я была так устроена, что мне во всём нужно было разобраться и всё понимать, знать, почему  важно то, что ты делаешь! Всегда у меня за своих детей была большая тревога, я   боялась, как бы не навредить им.   Ведь веры глубокой у нас не было и не было молитвы за детей.  Только узнав  Господа можно обратиться за защитой детей с молитвою, надеяться, что они и сами могут к нему обратиться за помощью. А тогда материнское сердце жило в постоянном страхе за судьбы дочерей.

Мы никогда глубоко не задумывались над тем, как мы живём  : богато ли  или бедно,  все семьи вокруг нас жили одинаково. Всегда казалось, что у нас всё было и нам всего хватало. Жили, конечно, дружно, о детках заботились, досуг вместе проводили, в отпуска ездили.

На нашу жизнь открыл мне глаза священник Александр Кузнецов  из Владимира, бывший в миру  педагогом. Отец Владимир был опытным наставником и служил в Константино-Еленинском храме в Добром селе, пригороде города.  Беседуя с ним, поняла, что,  он  может помочь разобраться во многих вопросах и  разрешить мои заблуждения.  У меня всегда было много всяких проблем и поисков,  связанных, конечно же, с мирскими делами, а не духовными. Перед посещением священника я всегда писала множество вопросов,  а он неизменно предлагал мне помолиться и поприсутствовать на Литургии. А после Богослужения мы с ним просто беседовали, и он   наставлял  меня духовно.  Мои вопросы касались бытовых вещей, а веры и духовной жизни не затрагивали. Батюшка это чувствовал и старался направить мои мысли на спасение души, помочь  правильно устроить духовную жизнь семьи, чтобы я понимала своё назначение в семье,  чтобы уметь деточек вразумлять в вере.

С Марьяной и внучкой

В беседах с батюшкой, на которые мы уже ходили с мужем,  он как то обмолвился, что жизнь наша и наше состояние всё на пределе, на грани. Ведь все ваши труды направлены на то, чтобы обеспечить семью только материально, а о духовном заботы нет.  С мужем мы ещё несколько раз побывали на беседах у батюшки и решили венчаться. Правда толком я не осознавала, для чего это мы делаем.   Детей Марьяну и Юличку к этому времени мы  крестили  в Успенском Соборе г. Владимира, Марьяне было уже 19, а Юлии -15 лет. И хотя  мы с мужем присутствовали на  крещении, всё равно, своей роли как отца и матери крещеных детей, тогда не поняли, не  осознали всю глубину этого таинства. Хотя и должны были многое в своей жизни пересмотреть, у нас ведь появились новые обязанности – вести детей к Богу и спасению. Сейчас – то я понимаю, если ты крестил детей, то приводи их на причастие, учи молитвам, беседуй о Боге. Сейчас  трудясь в церковной лавочке, часто слышу от людей, зачем им проходить огласительные беседы, покрестил дитя и этого достаточно. А крещение – ведь это перерождение детей в новый духовный мир.

Я радуюсь, когда люди услышат то, что вначале своей церковной жизни мы не понимали и не могли понять.  Важно родителям чувствовать своих детей, беседовать с ними, быть им близкими, и мне тоже очень хотелось понимать   своих девочек, быть для них нужной.  Хотелось сохранить то духовное  перерождение, которое происходило с детьми, помочь сохранить его.

Когда мой муж погиб, младшая дочь Василинка  дала обет  над гробом отца, что будет за него молиться всю жизнь.  Она и сегодня   верна своему обещанию – поёт на клиросе в Кафедральном Собора. Как – то я у неё спросила, чувствует ли она в своей жизни свидетельство милости Божией? Ведь если у человека не возникло чувство личного общения с Богом, то все наши просьбы, молитвы  для нас проходят бесследно, Господь нас не слышит. Дочь мне ответила: «Конечно, я чувствую, что Господь помогает мне!»  B по-матерински возрадовалась, что у неё сложились личные отношения с Богом, ведь это чувство настолько глубокое, что оно останется на всю жизнь, и если даже никого не будет рядом из близких людей, то можно положиться на милость Божию. Ведь мы не вечны, да и живя с детьми, мы не всегда можем быть рядом. А для каждой матери важно понимать, что  её ребёнок рядом с Богом.

Пение на клиросе накладывает на певца большую ответственность и рождает особые отношения с Богом. Такой путь она избрала сама. Мы всегда заботились о том, чтобы дети были развиты и давали возможность  раскрыть   себя в том, в чём они сумели себя проявить.  Все наши девочки окончили музыкальную школу,  старшие играли на домбре и гитаре, Василина – на фортепьяно, занимались беговыми лыжами.   У Василины был очень хороший тренер, и он огорчился, когда я забрала  девочку из спортивной школы в храм. Тренер готовил её в школу Олимпийского резерва.

С внуками на природе

Когда мы освящали  свою квартиру, то с батюшкой зашёл разговор о том, что Василина хочет петь в Церкви.  И уже на следующий день  она пошла  в храм и стала учиться церковному песнопению. К этому времени среднюю школу она не закончила. Поскольку петь в храме нужно было и утреннюю, и вечернюю службы, то времени на общеобразовательную школу не оставалось. В то время я работала завучем в школе  № 27, и  знала, что Министерством образования издан документ, позволяющий обучать детей  на дому: следовало обращаться к учителям, помогающим обучаться. Мы этим и воспользовались, сдавали зачёты и экзамены самостоятельно.

Конечно же, не по принуждению моему она это сделала, После гибели папы у неё осталась глубокая рана, и она хотела всей своей юной душой исполнить свой обет: молится за отца.

Мы получили  разрешение обучаться на дому и нашлись педагоги, которые согласились с ней  заниматься.  Подобная форма обучения продолжалась два года. После её окончания она поехала в Троице-Сергиеву лавру поступать в регентскую школу. За плечами у неё была только музыкальная школа и клиросное пение. А поступали туда  девушки с консерваторским образованием. В течение трёх лет она  обучалась и окончила регентскую школу успешно. Там она познакомилась со своим будущим мужем батюшкой Максимом Дентовским, а на последнем курсе они поженились.

На Православных курсах Истоки

У нас как-то никогда с мужем не было задачи устраивать  жизнь своих детей, думать об их замужестве, материальном благополучии. Я – учитель средней школы, муж мой – инженер-программист, вращались мы  современном обществе,  очень далёком от церковного мира, религиозных понятий и Бога.

Дети наши жили в этом же обществе: учились, ходили в походы, бегали на лыжах, имели друзей, отношения были чистыми и светлыми. У нас были живы родители, родители мужа жили во Владимире, а мои на Украине; о них мы заботились,  ездили к ним в отпуск.

Наша семейная зрелость определилась поздновато. Одно было хорошо: у нас в семье было дружно, не было наказаний, насилия, дети были откровенны, особенно с папой.

Дети наши очень любили своего отца, потому что он о них проявлял большую заботу: читал книжки, катался с ними на лыжах, учил плавать. А мама – учительница всегда приходила поздно: у мамы было много детей, а у папы только трое. И, к сожалению, мы не воспринимали своих детей в роли будущих матерей. Да, наверное,  воспитание, которое прививала советская система, не было нацелено на семью.

Меня радовало, что моя дочь Василинка много молилась Господу. В день её венчания лил проливной дождь. Сохранилась фотография, где она в подвенечном платье, читает Акафист преподобному Сергию Радонежскому и просит его, чтобы закончился дождь, и вышло солнышко. И действительно,  во время венчания светило яркое солнце.

Василина перед венчанием

В центре: батюшка Максим и Василина

 Прежде чем прийти в храм и начать молиться, я прошла через всякие невразумительные системы и основательно в них запуталась. Вначале искала, как сохранить детям здоровье, чтобы не проявились наследственные заболевания. Ведь здоровье в обществе ценится прежде всего. И хотя Библия стояла на книжной полке у меня   с 1993 г., приобрела я её у своей коллегии с Украины, но времени заглянуть в эту сокровищницу веры, никогда не доставало. Иногда приходила  в церковь к о. Ярославу и стояла службе.

Попала я на семинар Муновского движения в г. Владивосток. Официально по линии образования отправили завуча и одного учителя  от школы на курсы, которые были организованы нашим государством. Лектор американец, преподавание на английском,  переводчики студенты Тверского университета. Мы даже сдавали экзамены после их окончания. Обстановка была очень нагнетённой, давящей на сознание. Вернувшись домой,  поняла бесцельность происходившего, помню своё состояние и отношение к окружающему миру: оно стало  враждебным. Ведь у нас не было молитвенной защиты, и я поняла, что такие семинары не  безопасны. Слава Богу, по возвращении школа не наложила на меня никаких обязательств, и я не должна была  пропагандировать полученные сведения.

Меня Господь вёл таким путём, чтобы я смогла опытно осознать происходившее и отвергнуть его, чтобы как педагог я смогла уберечь от духовных заблуждений не только своих детей, но и чужих. Делала попытку  попасть к протестантам, экстрасенсам   (а было это во Владимире). Но Господь уберёг!

Когда во Владимире возник вопрос среди родственников о наследстве мы пошли к батюшке Владимиру за советом. Батюшка сказал: «Отдайте им всё!»   И мы это сделали ради мира среди родни. И наши дети поняли что, тем самым мы совершили акт милосердия и послушания церкви.

Дальше моя жизнь, жизнь моей семьи шла по благословению батюшки Александра.  Батюшка Александр как бы по жизни моей расставил вешки, и я впервые поняла, почувствовала, как это хорошо, когда ты послушаешься и делаешь свои дела по благословению. И это легко! Я впервые почувствовала как хорошо и легко на душе, когда ты свою тяжесть переложишь на Бога и получаешь верный совет, и знаешь, где его искать.

Первая духовная книга Феофана Затворника «Письма к духовным чадам», я получила также от о. Владимира. Она мне многое объяснила.   Читая художественную литературу, я     чувствовала, что чего-то очень важного в ней не нахожу.    В Оптиной,  я    услышала проповедь иеромонаха, которая меня потрясла. «Батюшка, – обратилась я к нему после проповеди,- Я проработала в школе   26 лет, но ничего из того, что вы сегодня сказали, не только не читала, но и не слышала ни в одной лекции, никогда ни с кем на такие темы не беседовала».    По его совету купила книгу Дунаева «Вера в горниле сомнений», в лекциях этого профессора разбираются  произведения русских и советских писателей с позиций православной истины. Читая  эту книгу, сделала как педагог  для себя много открытий.

Когда я пришла в храм, то поняла что свт. Николай Чудотворец сопровождал меня по жизни:  крестилась в храме, названном в  его честь,  совершила первые свои молитвы на Литургии в его же храме на Камчатке.

Теперь я ходила в храм свт Николая Чудотворца   на Богослужения утром и вечером каждый день. Мне нужно было научиться молиться. В храме среди недели почти не было людей, Клирос пел, батюшки служили, а в храме иногда стояла я одна. И всегда хотелось, чтобы храм наполнился верующими, чтобы они молились со всем миром и стояли здесь рядом со мной. И в  воскресенье ощущала радость, потому что людей уже было много. Так  для меня начиналась церковная жизнь на Камчатке.

В середине 90-х я еще работала в школе, но уже чувствовала, что мне там не выдержать: двойная жизнь меня не устраивала. Мне нельзя было в школе говорить о том, что я верующий человек, нельзя было нести детям то, что я узнавала о Боге и вере.  Делать этого в школе  программе не положено. Только с приездом владыки Игнатия, положение изменилось. Его беседы со школьной интеллигенцией постепенно стала разряжать обстановку.   Многие начинали понимать, что к детям нужно идти не только со знаниями предмета, но и с багажом жизненного опыта. А мой жизненный опыт уже наполнялся православными истинами и верой. У меня теперь было новое состояние, и я пришла к мысли, что в трудных случаях  в классе следует  молиться, что не раз помогало мне. Конечно, родители стали жаловаться. Директор, бывший заведующий гороно из Белгорода,  был понимающим человеком,  крутых мер в отношении меня не принимал. Но всё равно настало время, когда я должна была оставить школу.   В это время в школе не платили зарплату, да и ко мне стали настороженно относиться. А дочери, тоже педагогу, директор прямо сказала, что если она будет говорить детям о Боге, то у неё будут неприятности .

Не молиться я уже не могла, потому что ощущала и видела результаты молитвы. После утренней молитвы в храме я чувствовала себя успокоенной, умиротворённой. Возникли материальные трудности, пенсии у меня ещё не было, накоплений тоже. Но меня это не пугало, меня больше заботили отношения с людьми. В тот момент очень многие от меня отвернулись: тренер по беговым лыжам, который тренировал девчонок, учителя, с которыми работала.

В это время освятили  часовню на городском кладбище, нужен был работник и я согласилась.  Служила в часовне   20 лет. Получала я тогда за службу 500 рублей и мне хватало этих денег, чтобы оплачивать квартиру. Конечно, жить было непросто. Ведь в середине девяностых мы все неожиданно стали миллионерами, а потом резко обнищали, от сбережений мужа на книжке оказалось всего 8 рублей. И хотя предприятие покойного мужа задолжало ему приличную сумму, но получить в те годы её не представлялось возможным.

Были у меня и срывы, и духовные разочарования. Я чувствовала, что не могу своим девочкам помочь так, как нужно. Для этого я должна быть крепкой, сильной духом и не только объяснить, как правильно поступать, но и дать совет, как выбраться из сложившейся ситуации.

Конечно, мне мог помочь тогда и отец Ярослав. Но я – то грешная, смущалась, как это я пойду и обременю батюшку своими жизненными заботами. Я тогда и не представляла, что свои бытовые вопросы можно тоже решать в храме со священником, считала, что это мои проблемы.   А состояние у меня было плачевное и из-за гибели мужа, и от материального неблагополучия. Марьяна к тому времени уже работала, Юлия училась в Москве, а Василина была ещё школьницей.

Работа в часовне привела меня в чувства. У меня появилось дело и ответственность за него, я находилась в тишине и покое, могла читать духовную литературу, которая тогда появилась. Конечно, часовня была не благоустроена: не было света и тепла. Однажды пришли посетители за свечами, я стала рассчитываться с ними, а руки разогнуть от холода не могу. Они ушли, а я опустилась на колени и стала молиться своему любимому образу «Спасу Нерукотворному», чтобы разрешить  ситуацию. По молитвам ли моим или по чуду Божию на следующий день пришли строители   установили электрооборудование, и перебросили воздушный        кабель к нашей часовне. В часовню раньше я ходила каждый день пешком, а позже администрация города    пустила автобус на кладбище и это меня выручало.

Меня Господь послал в такое место служения, чтобы и свою скорбь утолить по погибшему мужу, и научиться чувствовать боль другого человека, потерявшего близкого.

А когда в храме свт Николая Чудотворца открылась церковная лавочка, меня пригласили работать в ней параллельно с часовенкой. Хотя я и не была торговым работником, но согласилась. Здесь было другое общение с людьми, но молиться ежедневно в храме времени уже у меня не было. Но всегда осознавала, что мне для укрепления духа нужна молитва. И чтобы помогать людям нужно молиться, чтобы Господь вразумлял, как им помогать. А просто продавать свечи не имеет смысла. Батюшек тогда было мало, нам приходилось первыми встречать людей, утешать их, наставлять, давать советы.

Каждый работник нашей церковной лавки,  накопил опыт  работы с людьми. Когда человек приходит за иконой или подать записку, у нас всегда есть возможность чтобы коротко побеседовать с ним, дать духовный совет. Люди конечно сразу после общения с нами не побегут на исповедь, но могут прийти на Богослужение, а иногда заходят в лавочку ещё раз за советом. Многие посетители ищут в лавочке того работника, с кем они беседовали впервые и к кому почувствовали душевное расположение. А если вопросы или ситуации сложные,  тут мы предлагаем пойти к батюшке на беседу.

Владыка Игнатий, вразумляя работников лавочки, говорил, что они –    миссионеры, что они первые встречают людей и от этой встречи, часто зависит вернуться ещё раз эти люди в храм или уйдут навсегда и попадут в объятия какой-нибудь «ласковой» секты.  Работники лавочки всегда должны возрастать в своих духовных и профессиональных знаниях.

Я в то время посещала курсы, которые организовал владыка Игнатий, мы изучали «Невидимую брань» старца Святогорца. В библиотеке несколько лет владыка Игнатий читал лекции, которые я тоже посещала, беседы просвещали интеллигенцию города  Евангельским словом и православными истинами.

Когда я поняла, что мне теперь раскрывается духовный мир,  захотелось эти  знания   отдавать другим. В это время можно уже было посещать школы и обсуждать со  школьниками, когда-то запрещённые темы православия и веры. Начала я со своей школы. Отнеслись ко мне по-разному, но уже принимали и слушали.   Провели даже конференцию.

Школы уже сами искали встречи со священниками и православными людьми, приезжали педагоги преподавать учителям Основы Православной Культуры. Владыка Игнатий общался с учениками и студентами   образовательных учреждений, а нам вслед за ним уже было проще общаться в таких аудиториях.

Общение с владыкой Игнатием – большая школа духовной жизни.    Господь давал силы, и мы уже понимали, что наша духовная работа необходима  людям.

В роду нашем стали создаваться семьи и появились внуки и внучки, теперь их у меня восемь.  Это было для меня огромной радостью,  я приняла это, как дар Божий.

У Марьяны с Васелиной по два ребёнка, а у Юлии четверо сыновей, и она сама воспитывает мальчиков. Браки все венчанные, и все дети воцерковлены.

абушка с Марьяной и внучками

Я очень благодарна Господу  людям, которые работают со мной рядом. Я по – прежнему учусь всему, в чём наставляет   Господь и окружающий меня мир. Читаю   духовную литературу, учусь молиться, чтобы Господь всегда вразумлял, как общаться с коллегами и людьми.

Когда отмечали мой юбилей, я почувствовала тепло людей, их искреннее отношение ко мне     и поняла, что не зря было моё пребывание здесь. В силу своих  возможностей и сама хочу коллегам дарить своё расположение и любовь.

Многая лета!!!

Медали от коллег по работе

Шутливые поздравления – всегда готовятся всерьёз

Василина с матерью

Главная моя забота о русских людях в том, чтобы каждый понял, что без Бога жить нельзя, нельзя жить в неведении, как будто ничего не происходит, и не произошло. Всё сейчас открыто! По всем видеоканалам вещают о том, что есть другой мир – мир Божий светлый, радостный, добрый. И  нас всех Господь зовёт к Себе, и не откликнуться на этот зов мы не имеем права. Люди должны знать, что мы дети Божии,  быть благодарными Богу за его терпение и желание нас к себе привести. И каждому надо пытаться пробовать  искать и искать свой путь к Богу, а идущему помогает Господь!

Член Союза журналистов России Нина Доронина

Ответить

Spam Protection by WP-SpamFree