Архивы на июня, 2011

Если бы не Ниночка

Вторник, июня 14, 2011

Староста общины Архистратига Михаила Евгения ЛЫСЕНКО ревностно трудится во славу Божию и на благо прихожан. Она проводит вместе с общинниками престольные праздники в честь Архангела Михаила, организует и проводит Рождественские праздники и славит Пасху в общине. Общинники посещают больных в гериатрическом центре с. Авача, ветеранов Великой Отечественной войны в доме-интернате в п. Ягодном. Каждый воскресный день в общине свершаются молебны архистратигу Михаилу и читаются молитвы по соглашению, молитвы за родных и близких. Евгения рассказала о своем пути к православной вере, пути нелегком, полном тревог и искушений.

Лет семнадцать назад моя соседка позвала меня в церковь в Сероглазку, и я тогда охотно согласилась. В то время у меня было смутное представление о церкви. И хотя я была крещена в восемь лет, но позже возможности ходить в церковь у меня не было.

Помню, как моя тамбовская бабушка возила меня крестить на телеге в сельскую церковь, в которой мы отстояли длинную-предлинную очередь. Помню, как батюшка помазал мне лоб, и я стала приставать к бабушке с вопросами: меня очень интересовало, что произошло с моим лбом. Тогда бабушка ответила, что батюшка нарисовал мне на лбу зеленкой крест, и это меня тогда потрясло: мне восемь лет, а у меня на лбу будет зеленый крест!

С соседкой согласилась пойти в церковь с радостью. Накануне у меня была встреча с отцом Ярославом в больнице. Встреча произвела на меня большое впечатление. Его необычное одеяние, добрые глаза, ласковая улыбка – все вызывало чувство доверия и надежности. Мне тогда подумалось, что этот человек живет в каком-то незнакомом для меня мире. Отправляясь в церковь, я принарядилась в ярко-красные брюки и белую кофту с декольте, наложила яркий макияж.

«Церковь евангельских-христиан баптистов» – так значилось на вывеске небольшого деревянного домика, но меня тогда это нисколько не смутило, а спросить, что это значит, я постеснялась. Внутри домика доброжелательные и приветливые люди о чем-то негромко беседовали. Икон на стенах не было, не было и священника. На мой вопрос об отце Ярославе моя соседка промолчала.

Во время «богослужения» пели песни и читали стихотворения о любви к Богу, говорили о грехах, предлагали жить по Божьим заповедям. Для меня все было очень необычно, потому что среди моих знакомых таких разговоров никогда не водилось. Мне тогда понравилось всеобщее внимание ко мне. Позже мне стали давать различные поручения, я ощущала себя человеком нужным церкви и обществу. Во мне начали воспитывать лидерские качества.

Все это было мне близко, потому что на прежней работе я была секретарем комсомольской организации. И если раньше мне приходилось изучать Устав ЦК ВЛКСМ, постановления партийных и комсомольских съездов, то теперь я изучала Библию.

И чем больше я читала библейские книги, тем больше возникало у меня вопросов. Особенно меня волновал вопрос, где находилась наша истинная христианская церковь баптистов все восемнадцать веков, как она развивалась все это время. Ответ всегда был один, что наша церковь настоящая, истинная, все, что происходит в церкви изложено в Библии. И я еще с большим усердием начинала изучать Святое писание. Даже подумывала поехать в Америку на конференцию евангельских-христиан баптистов.

Пока я изучала Священное писание, думала, да рассуждала, незаметно минуло десять лет. Я уже начала водить своих детей в воскресную школу, преподавала в детсаде Библию для самых маленьких, пыталась приобщать своего супруга. Правда, посещая собрания, он засыпал в кресле. И хотя пастырь нашей церкви выражал надежду, что он вот-вот приобщиться к Богу, я в этом сомневалась.

Нашу семью постигла беда: серьезно заболел наш старший сын, и мне ежегодно приходилось выезжать в подмосковный санаторий для детей – инвалидов «Ленинские горки». В Москве меня не оставляла надежда на посещение нашей церкви, но к сожалению, она находилась далеко от санатория на улице Трехсвятителей у метро «Чистые пруды». Сам же санаторий располагался на территории Крестовоздвиженского ставропигального женского монастыря. Я обрадовалась, потому что Сам Господь давал мне возможность посещать богослужения в воскресные дни. Но меня неотступно преследовала мысль: «Тебе в монастырский храм нельзя!».

Монастырь был огорожен невысокой кованой решёткой, так что монастырская жизнь была на виду. Мне было интересно наблюдать за монахинями, как они ходили на службу, восстанавливали из руин кельи, пасли коров, трудились на монастырском огороде. Колокольный звон с раннего утра звал всех на богослужение. От всего этого в душе моей наступала благоговейная тишина, хотелось говорить только шепотом и очень хотелось пойти на службу. Но «Тебе туда нельзя!» неотвязно преследовало меня. Я видела, как матери с детьми в инвалидных колясках спешили к заутрене помолиться о здоровье своих больных чад, попросить Господа о помощи. Я же простаивала у калитки монастыря со своим мучительным: «Тебе туда нельзя!»

Но вскоре мне представился необычный случай посещать монастырь и бывать на службах. В реабилитационное отделение привезли девочку-сироту четырех лет от роду. Она была обожжена в двухнедельном возрасте и всю свою короткую жизнь провела в Первой московской градской больнице. От страшных ожогов она выглядела маленьким уродцем. Меня она сразу назвала мамой. Теперь мы с ней не расставались, всегда были вместе, я носила ее весь день на руках. Для меня это не представляло никакого труда – она была очень легкой. Во время прогулок девочка часто звала меня в храм. Я придумывала всякие отговорки и небылицы, чтобы отказать ей в этом. Но ее настойчивые просьбы продолжались изо дня в день. Жизнь моя превратилась в мучение, я боролась со своей совестью, но моих сил не хватало, чтобы постоянно обманывать это Божие создание. И мы в храм пошли …

С этого дня я свободно входила в храм, присутствовала на службах, и моя мучительная фраза от меня отступила. В монастыре нас полюбили, всегда ласково встречали, помогали, угощали фруктами и сладостями. Мне все очень сочувствовали, что у меня такая дочь, прихожане поговаривали, что это Господь послал мне за грехи. Вот так, меня взрослую женщину маленькое Божие создание девочка-сирота Ниночка заставила сделать первые шаги к Православию.

В одно из воскресных богослужений мы решили с Ниночкой причаститься. В храме всегда причащалось очень много детей и мне казалось, что Ниночке это будет полезно. Ну, а мне Сам Бог велел. Для меня, неразумной, это было как хлебопреломление и принятие вина (как прообраз Тела и Крови Христовой), которое в нашей церкви всегда свершалось в первое воскресение месяца. И мы с Ниночкой причастились…

И когда через несколько лет я узнала, что значит Таинство Причастия, с каким трепетом и страхом мы должны подходить к нему, что недостойное причащение великий грех – я ужаснулась!

Но тогда я старалась причащать Ниночку каждое воскресение. Заведующая отделением как то усомнилась: крещен ли ребенок? В тот же день договорились с батюшкой о крещении, которое было назначено на праздник Святой Троицы. Погода была солнечная, и нарядные люди шли в монастырь на службу. Храм был украшен березовыми деревцами и устлан душистой полевой травой. После усердных коленопреклонений, мы ожидали крещения. Я – крестная мать, дочь заведующей отделением была мне помощницей.

Во время крещения батюшка подал мне требник и попросил прочитать Символ веры. Но к моему удивлению сделать внятно я это не смогла, сбивалась на каждой строчке, батюшка постоянно меня поправлял, но не выдержал и передал требник моей помощнице, которая произнесла Символ веры без единой запинки. Я находилась в смущении. И только через несколько лет поняла, почему Господь не дал мне достойно прочесть Символ веры. Ведь в нем есть слова: «Верую во Единую Соборную и Апостольскую Церковь!» А я-то была членом другой церкви, и только после выхода из нее могла легко и с радостью читать Символ веры, как будто знала его всю свою жизнь, ведь Символ веры исходят всегда из сердца верующего человека.

Но до осознания этого мне довелось прожить несколько трудных и мучительных лет. Я не могла и не умела молиться Божией Матери, не имела понятия, как и зачем молиться Святым?! Я не чувствовала в таких молитвах никакой потребности. Мои молитвы были обращены только ко Господу Иисусу Христу. Я слышала, как сестры молятся, как они обращаются к Божией Матери, как они благоговейно ее величают, в моей же душе не возникало ничего.

Долго не могла принимать православные Святыни. Они меня приводили в сильное смущение – зачем такое к ним благоговейное отношение? «Господи, – думала я – и вера хорошая православная, но зачем так все усложнять!» Соборное масло с вином вызывало у меня психическое и физическое неприятие, и хотя я понимала, что этого происходить не должно, но справиться со своими чувствами не умела. Это было для меня мучительное состояние.

Владыка Игнатий, который меня поддерживал тогда на моем трудном пути, предложил мне готовиться к генеральной исповеди. Готовиться к исповеди для меня было истинной мукой: положу перед собой чистый лист бумаги, а он и один час, и другой все остается чистым. Что мне писать?! Я человек верующий, верующий давно, если я совершаю грехи, то я сама над ними и работаю, у меня же есть совесть, которая меня же и обличает, я всегда старалась жить по Божиим заповедям.

Я вся раздиралась тревогой, сомнениями, посещали мысли о том, зачем мне Православие? Сидела бы со своими баптистами, там спокойнее, никаких мук и страданий! Умомто я понимала, что никогда не исповедовалась, никто надо мной разрешительную молитву не читал, что никто не отпускал моих грехов. Но душа моя не приучена была трудиться. Намучилась сполна, а когда наступил пик моих мучений, пошла на свою «генеральную» исповедь. Исповедовалась в несколько этапов. И после исповеди мне стало легче жить.

Постепенно в храме я познакомилась с верующими людьми, а они меня пригласили в общину Архангела Михаила. Все ко мне были внимательны, относились доброжелательно. Я же старалась принимать активное участие в жизни общины, а позже стала старостой.


P.S. О Ниночке у меня нет никаких сведений, ей сейчас должно быть лет 15-16. Как сложилось ее жизнь одному Богу известно. Ее имя записано в моей поминальной книжке, всегда за нее подаю записки, заказываю молебны, поминаю ее в своих молитвах.

Удивителен промысел Божий! Господь послал мне Божие создание, дитя, изуродованное ожогами, чтобы направить мои стопы на пути истинные и спасти мою душу!

Беседу записала Нина ДОРОНИНА

Фото Софии Никитиной.