“Когда болеют дети.”

Очень мне нравилось исполнение старинных духовных кантов и песнопений протоиереем Алексеем и архидиаконом Романом (Тамбергом). Есть несколько дисков с записями. А совсем недавно узнала подробности о жизни и служении замечательного человека отца Алексия . И прочла совсем небольшую брошюру им написанную “Когда болеют дети”. К сожалению до сих пор у меня не получается вставлять музыкальные файлы, чтобы вы могли услышать пение, но вот отрывки из книги и немного биографии предлагаю: (из предисловия к брошюре)  «Православные люди хорошо знают, что все болезни имеют сердечное, ду­ховное происхождение*, — пишет в своей брошюре священник Алексий Грачев. До принятия сана отец Алек­сий три года работал врачом-педиат­ром в одном из московских родиль­ных домов, затем служил священни­ком храма Рождества Богородицы в Крылатском, был настоятелем храма Рождества Христова в Рождествено, в Москве. Его советы родителям представляют собой неповторимое соединение врачебного и пастырско­го опыта. 4 мая 1998 года — в день, когда было подготовлено 2-е издание его книги, — его земной путь трагически оборвался.

Отец Алексий Грачев со воими детками.

Отец Алексий Грачев со воими детками.

Из книги отца Алексия:

 «    Люди иногда задаются вопросом: за что страдают дети? Ну — мы, грешные… Это, кстати, один из главных вопросов у Досто­евского. Вспомним “Братьев Карамазовых”. С точки зрения человеческой справедливос­ти, этот вопрос неразрешим. Ответ на него дается только в перспективе вечности, в судь­бах Божиих. Федор Михайлович это понял только после смерти собственного сына, ког­да поехал за утешением в Оптину пустынь и беседовал со святым старцем Амвросием, а окончательно уразумел духовный смысл не­винных страданий лишь перед собственной кончиной.

Сейчас мне часто приходится бывать в од­ном из московских детских домов для ум­ственно отсталых детей. Многие из них не встают с постели, от многих, как от тяжело больных, отказались родители; здесь дети с тяжелыми пороками развития, все они тяж­ко страдают, хотя многие из них, по блажен­ству своему, этого и не сознают. В этот дом вступаешь, как на адово дно, но именно здесь можно  почувствовать  сладость  рая  сердец, живущих с Богом. Здесь много детей, ходя­щих в церковь и любящих Господа.

Первое, что сделал Господь после Своей крестной смерти, — Он сошел во ад. Пер­вое, что должен сделать сораспявшийся Богу человек, — сойти вместе с Ним во ад своей собственной жизни и помыслов.

Кто приходит сюда, в этот детский дом, тот остается здесь навсегда. Ребенок и страдание. Как это осмыслить, как понести?

Побывав в детском доме, уходишь с ощу­щением, что, может быть, этот мир, который враг рода человеческого стремится превра­тить в сплошной “диснейленд” с жующими и улыбающимися до ушей, бессмысленно счас­тливыми роботами, этот падший порнографи­ческий мир еще держится только потому, что есть дети, которые своими страданиями пе­ревешивают чашу весов нашего безбожия и нераскаянности. Судьбы этих детей раскро­ются в вечности. Болезни и “ненормальнос­ти” суть явления только земной жизни. Если Бог не сотворил смерти, но она вошла в мир через отступление от Него, через грех, то тем более Он не сотворил болезней.

Два с половиной года назад ко мне на ис­поведь пришла больная девочка лет двенадцати из этого детского дома. Она не могла связать двух слов, крутилась, как волчок, ее ненормальный взгляд, постоянные гримасы, весь вид ее говорил о “неполноценности”. И вот она стала исповедоваться и прича­щаться каждое воскресенье. Через год у нее появилась потребность откровения помыслов (кто молится и часто исповедуется, тот знает, что это такое). Де­вочка стала вести такую внимательную ду­ховную жизнь, о которой не подозревают даже те люди, которые считают себя глубо­ко верующими и церковными. Она стала мо­литься Иисусовой молитвой (“Господи, Иисусе Христе, Сыне Божий, помилуй мя грешную”), бороться с прилогами, прощать обиды, терпеть все. В течение нескольких месяцев она научилась читать и писать, про­шли все признаки дебильности, на лице изобразилась печать духовности. Во всем, что она говорила и делала, было чувство и рассуждение. Когда я ее видел, мое сердце сжималось от греховности и неправды моей собственной жизни. Потом ее перевели в другой детский дом, и мы с ней некоторое время не виделись. Но однажды она приехала ко мне и сказала:

— Батюшка, вы за меня не беспокойтесь, я все время с Богом. Он не покидает меня даже во сне…

Если после этого соберутся все умники мира и представят мне самые точные дока­зательства того, что Бога нет, я с печалью на них погляжу…

Больные дети принимают на себя подвиг мученичества и юродства ради того, чтобы Господь не до конца прогневался на этот мир, и мы, может быть, благодаря им еще имеем время на покаяние. Но мы, по нашей нераскаянности, по нашей привычке не ду­мать о своих грехах, а винить в них кого-то другого, не чувствуем этого. И вот — ропот: если, мол, Бог справед­лив, то как Он допускает страдание детей? Да, Бог справедлив. Он не учит нас гре­шить. Он говорит: “Будьте совершенны, как совершен Отец ваш Небесный” (Мф. 5, 48).

Для нас не был бы труден вопрос, за что страдают дети, если бы в этом, как и во всем, мы взирали на Христа Спасителя, соизмеря­ли с Ним всю нашу жизнь. За что страдают дети? За что страдал Сам Спаситель? Ведь Он безгрешен. Каждый рождающийся в мир мла­денец несет на себе печать первородного гре­ха. А Господь и того не имел. Он — чище любого ребенка — страдал, и как!..

Вот и ответ на вопрос: за что страдают дети. За наши грехи. За наше нерадение о спасении их душ, о своем спасении. Наша родительская задача состоит не только в том, чтобы обеспечить детям физическое суще­ствование, но прежде всего — духовно вос­питать их, открыть им дорогу к Богу. Вот слово Спасителя: “Не препятствуйте им приходить ко Мне” (Мф. 19, 14).  Если мы не приводим младенца в храм, не учим его молиться, если у нас дома нет ико­ны, Евангелия, если мы не стараемся жить благочестиво, то, значит, мы препятствуем ему приходить ко Христу. И в этом — наш самый главный грех, который ложится и на наших детей. Вот почему за наши грехи страдают дети, даже если они в них не виноваты. Мы с ними связаны невидимой нитью, в них — наши кровь, дух. Если бы они не были нашими детьми, они бы не страдали за нас. Но тогда бы они от нас и не родились. Грех потому и есть величайшее зло, что от него страдают невиновные. Но по этому же закону страда ниями одних искупаются грехи других. “Ра­нами Его мы исцелехом”‘, — говорим мы о Господе нашем Иисусе Христе, открывшем нам дверь спасения.»

А этот материал я когда-то прочитала в журнале “Фома”, но не поняла, кто-же это был духовником Натальи Варлей. Сейчас все стало на свои места.

Наталья Варлей (из статьи в журнале «Фома» :

 ” Много лет назад я спросила у своего первого духовника отца Алексия Грачева: “Раньше скоморохов хоронили за оградой кладбища, работа у меня греховная Как быть?”. Батюшка ответил тогда: “Наташа, ты готова все бросить и пойти в храм свечницей? Ты сможешь этим прокормить свою семью? Нет. Тогда используй единственное право человека – право выбора. Всегда пытайся понять, полезна ли роль для человеческой души или вредна?”. …

Отец Алексий Грачев спас моего сына

По-настоящему я начала воцерковляться, когда стала духовной дочерью священника Алексия Грачева (1959-1998). История нашего знакомства удивительна. Я училась на втором курсе Литинститута, готовилась к сессии и всю ночь перепечатывала контрольную по истории КПСС. Я была беременна младшим сыном, Сашей. Беременность была сложная, срок еще небольшой – семь месяцев, и, конечно, надо было себя поберечь, а не печатать ночью на машинке. Пойти утром в институт я уже не смогла. Я была дома одна, вызвала такси и поехала в родильный дом. У врачей в ординаторской был какой-то праздник – никто даже не захотел слушать, что я рожаю, сказали: рано. В результате я сама пошла в родильное отделение, и побежавшая за мной акушерка еле успела подхватить ребенка. И вот тогда доктора подняли тревогу: “Ах, маленький срок! Ах, отрицательный резус! Ах, ребенок не закричал! Скорее ищите Алексея Владимировича, если он еще не ушел”. Алексей Грачев, врач-микропедиатр (специалист по первым дням жизни младенца), должен был уйти из роддома еще сутки назад, но Бог распорядился так, что он оказался рядом с моим малышом и начал его спасать. Меня, оцепеневшую, увезли в общую палату. Вскоре мамам принесли детей. А мне никого не несут. И вот тут-то у меня началась истерика: я сидела и рыдала, понимая, что из-за истории КПСС я прохлопала своего ребенка. Потом взяла ведро, тряпку и начала протирать пол в палате, лишь бы делать хоть что-то. И вот я роняю слезы на пол, растираю их вместе с водой – и навстречу мне идет молодой врач с лучистыми глазами: “Ну что ты плачешь?”. Берет меня за руку и ведет к палате интенсивной терапии, где в кювезе лежит непонятное синее существо, опутанное трубочками и проводками, – мой сын. “Вот посмотри, внимательно посмотри. Ты видишь, что он улыбается?”. И я вижу – да, улыбка, пусть и из носа трубка, и из ротика – отовсюду. “Он нам помогает. А ты, плача, ему мешаешь. Ты должна, во-первых, молиться, во-вторых, назвать его по святцам и обязательно, как только все будет нормально, его крестить”. Через пять дней моего сына перевели в 13-ю больницу к замечательному врачу Марине Викторовне. Господь послал мне двух удивительных людей, которые, как Ангелы на крыла, подхватили моего ребенка и удержали на этой земле.

Как мы крестили детей

Через месяц я забрала Сашу из больницы, и в доме воцарились счастье и покой. Но поскольку у старшего был сложный переходный возраст, младший был слабеньким, а я еще училась в институте… в общем, о крещении я забыла. Я молилась каждый день, но уже прошло года два, а сын мой все еще оставался некрещеным. А тут наша родственница подарила крестик для Сашеньки, и я предложила ей стать его крестной. Захотела и старшего Васю крестить, но он, пятнадцатилетний, взбунтовался: “Нет, опоздали, я не хочу”. Я очень переживала, не знала, у кого просить совета, одно было ясно: силой в храм вести нельзя. И случилось так, что мой давний поклонник – майор Вова, афганец, которые трогательно ухаживал за мной много лет, – рассказал, как однажды после службы подвез из храма приглянувшуюся ему девушку. Она пригласила его в гости и познакомила с мужем и детьми. Хозяином дома оказался тот самый врач, который так помог мне, к тому времени уже семинарист. Так мы снова встретились с Алексеем Грачевым, и я попросила его стать крестным моих детей: “Но мой старший не хочет, что делать?”. Ответ был короткий: “Я приду завтра”. Он ровно полчаса говорил с моим сыном, и после беседы Вася вышел со словами: “Я буду креститься”. До сих пор не знаю, о чем они говорили… Крестили моих сыновей в Богоявленском соборе, и я вспоминаю этот день как один из самых волшебных в жизни. С того момента отец Алексий, который вскоре рукоположился, всегда был рядом с нашей семьей.

Мой духовник

Для меня разговор обо мне верующей невозможен без рассказа об отце Алексии. Каким я запомнила его? По-отечески ласковым и в то же время строгим. Сам бывший хиппи и битломан, он непримиримо относился ко всякого рода фанатству и идолопоклонничеству. Увидев у моего старшего сына на стене плакаты Beatles, очень расстроился; в тот же день сын молча снял плакаты. Глядя на привезенные мной из Африки ритуальные маски, покачал головой: “Что же ты, Наташа, идолов в дом принесла?”. А придя через неделю и не увидев ни того, ни другого, удивился: “Послушались? А я все переживал, думал, не слишком ли суров был с вами”. При всей своей строгости батюшка был “детский человек” – доверчивый и отзывчивый. Я могла позвонить ему в любое время суток, с любой своей болью, и он слушал меня, слушал Он всего себя отдавал нам. …..
    Став священником, отец Алексий все равно был окружен детьми: крестил и исповедовал сирот-инвалидов, отговаривал стоящих на перепутье будущих мам от аборта… В 1998 году отец Алексий погиб в автокатастрофе, для меня это была невероятная утрата. Я утром открывала глаза, и начинала плакать. Я понимала, что надо молиться, но ничего не могла с собой поделать. И тогда я решила отправиться в паломничество – с сыном Сашей мы проехали по многим монастырям. Из поездки я вернулась другим человеком. Но у меня не было духовника. Моим вторым духовным отцом стал близкий друг отца Алексия – священник Сергий Николаев, настоятель храма Рождества Богородицы в Заозерье. Это в семидесяти километрах от Москвы, но в праздники мы всегда ездим туда с детьми и внуком. Это храм – наша вторая семья.

Помолитесь, пожалуйста об упокоении р.Б. протоиерея Алексия и архид. Романа !  Погибли они вместе, как и пели – отец Алексий и архидиакон Роман .

2 комментария в ““Когда болеют дети.””

  1. Пишун Лариса:

    Спасибо за статью!
    Упокой, Господи, души раб Твоих – протоиерея Алексия и архимандрита Романа и прости их согрешения вольныя и невольныя, даруя им причастие вечных Твоих благих и Твоея бесконечныя и блаженныя жизни наслаждения! Л.И.

  2. Абазовы: Абазовы: Андрей, Ваня и Валерия:

    Спасибо Вам огромное, что выложили эту статью!
    Упокой, Господи, души раб Твоих – протоиерея Алексия и архимандрита Романа!

Ответить

Spam Protection by WP-SpamFree