Введение

Артур Белашов. СМЕРТЬ И ВОСКРЕСЕНИЕ.

Очерк  истории Петропавловской и Камчатской епархии XX век.
 Книга третья.

petrpavel_nov_1_1.jpg

Изучение бытия нашего в ХХ веке вынуждает
озвучить вопрос, актуальный на все времена:
– Почему человек с течением времени, стано-
вясь все более образованным и просвещенным, не
становится менее жестоким?!
А. Б.

XIX-век подготовил условия для распада национально-исторических накоплений в России. Стремление к обновлению, изменению, разрушению, уничтожению взяло верх над поступательным процессом созидания… Революционное нетерпение и недержание победило в общественном сознании эволюционные начала развития. Жажда разрушить все «до основания» и «построить новый мир» возобладала над патриархальным укладом, духовными и культурными традициями. ХХ век как ураган пронесся над Россией, нанося ей удары чудовищной силы. Представляется, что он должен был стать последним веком России – суверенного государства, концом православно-славянского самосознания, рассеяния многонациональной семьи народов, подавления Русского Духа, физического уничтожения славянского населения.Какое государство, какое сообщество людей способно было выдержать накатывавшие на державу враждебные орды внешних врагов, а также страшную внутреннюю братоубийственную распрю – позорную русско-японскую войну, потрясения Первой русской революции, падение самодержавия, Февральскую революцию, Октябрьский переворот*, Гражданскую войну, массовый исход цвета нации за пределы своей Родины, Великую Отечественную войну, насильственную попытку форсированного, не подготовленного теоретически, осуществляемого в духовном вакууме, с опорой
только на политическую волю и идеологию перешагивания через ступени общественно-исторического развития?   

*Выражение впервые опубликовано лидерами социал-демократической партии в воззвании по поводу Октябрьской революции; А. Ф. Керенским – председателем Временного правительства; использовалось в исторических трудах одного из «вождей» переворота Л. Д. Троцкого (Бронштейна). (Здесь и далее – примечания автора.)

Наконец, еще менее подготовлена, а потому максимально безответственна была «обратная», «тихая» и «мирная» революция 90-х гг. ХХ в. По сути – контрреволюция, с которой так тщательно, последовательно и жестоко весь период своего нахождения у власти боролись большевики. «Перестройка», или «мирная» революция, началась с реформы компартии – «руководящей и направляющей силы»* советского общества – М. С. Горбачевым, крутого поворота на новый курс строительства социализма, реформирования его в государственный строй – «социализм с человеческим лицом». Одной этой фразой Генерального секретаря ЦК КПСС перечеркнуты все «достижения» Коммунистической партии в период советской эпохи на экономическом, социальном, политическом, культурном и духовном«фронтах» российской новейшей истории. Очень важно для нынешних и будущих исследований, что эта оценка, опубликованная как критическое высказывание, рождена внутри явления, которое около 70 лет называлось не иначе, как «строительство коммунизма». Это второе осронегативное осмысление опыта предшественников со стороны партийно-государственного руководства страны. Первым был доклад Н. С. Хрущева на ХХ съезде КПСС, осудивший культ личности И. В. Сталина. В России нельзя начинать крупных, «судьбоносных» реформ, нельзя выпускать «джинна» из бутылки, не уяснив твердо того, что он, выпущенный на свободу, только в сказках возвращается в сосуд. России, вернее, ее лидерам (так и хочется заключить это определение в кавычки), прежде чем демонтировать и рушить такой социально-политический колосс, каким был СССР, нужно было поступить так же, как сегодня это делает великий и мудрый наш сосед – Китай. Он тоже попал в тенета социализма и ныне дистанцируется от этой доктрины. Но делает это постепенно, осторожно, аккуратно и дальновидно.  Россия дорого заплатила, платит и еще долго будет платить за этот авантюризм. Мы, чудом спасаемые, очевидно, только Богом, остались суверенным государством.

*Из ст. 6 Конституции СССР, принятой Верховным Советом СССР в 1977 г.: «Руководящей и направляющей силой советского общества, ядром его политической системы, государственных и общественных организаций является Коммунистическая партия Советского Союза…» (178, с. 26–27).

Международные силы, которые активно стремились к разложению коммунизма «в отдельно взятой стране» и уничтожению суверенитета «одной шестой планеты», похоже, не были готовы к такому стремительному самообрушению. Мы были настолько слабы, что несколько лет не могли справиться с вторжением на территорию
Кавказа отряда экстремистов, которое послужило детонатором и сигналом к антирусской войне в Чечне и в целом на Кавказе. И сегодня там решены не все проблемы. Что же спасло и кто спасает Россию в обстановке реальной внешней угрозы, когда даже братья-славяне, единоверцы – украинский народ – выбрали «свободу» не вместе с нами, а с Европейским союзом и НАТО, т. е. «свою свободу», противопоставленную нам? Нас спасало и продолжает спасать то, что с таким неотвратимым постоянством и последовательностью уничтожалось советской властью – Церковь и религиозное сознание народа, прочная связь россиян со своими этноисторическими и духовными корнями, славными делами предков, а также воспитанная Церковью способность русского народа переносить любые невзгоды, в самых невероятно трудных условиях не утрачивать своей нравственности, безграничной любви к Отечеству, чувства долга и способности к самопожертвованию.
Если мы хотим уберечь Россию и далее, эти качества нужно усваивать, беречь и приумножать и нам – потомкам поколений 20–80-х гг. ХХ в. Призвать к этому своих земляков и современников – основная цель автора хронологического изложения истории трудов Русской Церкви* и ее жертвенной судьбы в нашем регионе в истекшем столетии.

*Многие названия и понятия, связанные с Русской Православной Церковью, оставлены в исконном написании, отличном от принятого в современном русском языке. Это в первую очередь касается употребления прописных букв. – Ред.

***
Трагизм времени, начавшего свой отсчет в октябре 1917 г., заключается в том, что в совокупном сознании российской интеллигенции возобладала концепция смены социально-экономического строя в России, которая, по мнению ее авторов, «вождей» переворота, требовала полной расчистки духовного пространства – на нем должна была восторжествовать идея строительства государства и общества всеобщего равенства. Возведение скелета структуры светской власти в стране с подавляюще верующим населением (имеется в виду духовное сосуществование, сожи
тельство и сотрудничество всех религий в многонациональной и многоконфессиональной России) было связано с отделением Церкви от государства, а затем – народа от Церкви. Практика советизации России (затем РСФСР, СССР) коммунистами показала, что эти процессы велись одновременно. Русская Православная Церковь более двух столетий мечтала вырваться из цепких объятий государства, больше похожих на каторжные кандалы, чем на отеческую опеку, получить долгожданную свободу, восстановить патриаршество, обеспечить полное единение с народом, теперь уже только на духовной основе. Церковь хотела других отношений с правительством – творческого сотрудничества, в процессе которого мирская власть заботилась бы о плоти человека, а Церковь – о душе.  Но этот крайне важный для народа и Церкви, а, значит, и для государства, вопрос она должна была поставить сама, подготовить его теоретически, доказать в полемике с оппонентами и реализовать на практике. В этом непростом процессе возрождения ей (Церкви) надо было возвратить себе былой авторитет, в этой борьбе преодолеть также и внутренний кризис, возникший в процессе противоестественного, неканонического государственного служения на поприще духовно-просветительского и культурного министерства-департамента.
Но когда две полярные (по политическим устремлениям) власти – Временное правительство, а затем и большевики – в течение короткого промежутка времени, меньшего, чем календарный год, резко, в первоочередном порядке, как будто только от этого зависела судьба революций, ставят религиозный вопрос: Временное правительство – о частичном отделении Русской Православной Церкви (постановления об изъятии из духовного ведомства начальных школ и запрещении преподавания Закона Божия в учебных заведениях, «О свободе совести»), но с сохранением власти над нею* (в состав правительства вводится министр вероисповеданий, распускается Святейший Синод…), а советская власть – о полном отделении Церкви от государства по инициативе последнего, то напрашиваются выводы:

*Статус конфессионального государства заключается не во власти над Церковью, а в сотрудничестве с нею и опоре на духовные ценности, мораль и этику, вносимые Церковью в самый главный вопрос формирования общественных отношений –нравственное воспитание граждан.

1. Церковь как субъект организации общества представлялась политикам обеих систем – буржуазной и коммунистической – крупной помехой в построении модели будущей российской государственности.
2. Если Временное правительство, а позже и коммунисты-большевики, ставя этот вопрос ребром уже в первые дни прихода к власти, столь тверды в решении этой жизненно важной для российских народов проблемы, не обосновывая свои намерения теоретически, невзирая на отсутствие собственного опыта в строительстве светского государства, то это позволяет характеризовать действия руководящего ядра революционеров как политический авантюризм, а не как объективную необходимость, продиктованную временем. Это всего лишь политический постулат, некая аксиома группы революционеров, их вызов обществу – бездуховная и антидуховная платформа в строительстве полусветского после Февральской революции и бесклассового общества всеобщего равенства и свободы после большевистского Октября.
3. Человечество к 1917 г. еще не выработало положительного опыта в гуманизации своего общежития в глобальном масштабе без опоры лидирующих общественных конгломераций (партий, обществ, союзов) и народных масс на религию и веру, лишь несколько буржуазных государств в мире торили светскую дорогу, не отрицая и не уничтожая Церковь. Большевики, вопреки этому, в нишу, которую более девяти веков в России занимала Церковь, на собственный «алтарь» взгромоздили и навязали общественному сознанию политическую партию, подаваемую на уровне отвергаемого духовно-религиозного института, а идею, то есть политический постулат, превратили с помощью идеологических инструментов в новую религию взамен уничтожаемой.
Поищем теоретическую опору сказанному в трудах Н. А. Бердяева*:
«Коммунисты, в отличие от социал-демократов, не признают, что религия есть частное дело, дело личной совести. Наоборот, они считают, что религия есть дело самое общее, социальное… Сам Маркс… не мог считать религию частным делом. Религия есть дело социальной борьбы. Русский коммунизм делает последовательный и крайний вывод из точек зрения Маркса на религию…

Коммунизм же, прежде всего, хочет быть «миросозерцанием», он тоталитарен и потому вопрос религиозный для него очень важен. Русский коммунизм – коммунизм вообще ведь есть русское создание – всю свою программу строит из определенного «миросозерцания». В параграфе 13 конституции коммунистической партии (в уставе. – А. Б. ), не только русской, но и интернациональной, говорится, что каждый член коммунистической партии должен быть атеистом и вести антирелигиозную пропаганду. От членов партии требуется прекращение каких-либо связей с церковью.
Ленин точно установил принципы, которых должен держаться коммунист в своем отношении к религии. Он истолковывает, в каком смысле нужно понимать, что религия есть частное дело. Религия есть частное дело по отношению к буржуазному государству… Там коммунисты д. б. за свободу совести, за отделение церкви от государства, должны отстаивать тот принцип, что религия есть частное дело. Но все диалектически меняется, когда этот вопрос ставится внутри коммунистической партии, а следовательно, и внутри коммунистического государства и общества…
Коммунизм есть исповедание определенной веры, веры противоположной христианской. Коммунисты любят подчеркивать, что они противники христианской евангельской морали, морали любви, жалости, сострадания. И это может быть самое страшное в коммунизме» (подчеркнуто мной. – А. Б. ) (4, с. 134).

*Бердяев Николай Александрович (1874–1948) – один из выдающихся русских мыслителей, крупнейший религиозный философ ХХ в., наиболее глубокий критик теории коммунизма и практики его строительства в СССР, историк русской революционной традиции. В 1922 г. вместе с другими учеными и деятелями культуры был выслан из СССР. Жил и трудился во Франции.

***
Во введении, очевидно, необходимо прояснить, почему ХХ в. как временнόе пространство событий, описываемых в 3-м томе «Очерка истории Петропавловской и Камчатской епархии», заканчивается событиями 1993 г.Причина одна. Процесс возрождения и развития духовной жизни на Камчатке, стремительное строительство в постсоветский период Камчатской епархии имеет огромное значение для созидания нового общества, нового государства, кстати, светского, и насыщен огромным количеством важных событий. Автором решено было выделить их в отдельную книгу, написать 4-й том. Название его «Конец ХХ – начало ХXI вв. Пакибытие*».

*«Паки» – обозначает опять, снова; «пакибытие» – воскресение, жизнь после смерти, а также – возрождение духовное, обновление духа (165, т. 3, с. 9).

2 комментария в “Введение”

  1. Анаксимен Анаксагорович:

    Прикольно смотрится мнение бывшего партработника: “Коммунисты любят подчеркивать, что они противники христианской евангельской морали, морали любви, жалости, сострадания. И это может быть самое страшное в коммунизме» (подчеркнуто мной. – А. Б. )”
    …причем редактор автору не однократно указывала на этот ляп…

  2. Анаксимен Анаксагорович:

    “Нас спасало и продолжает спасать то, что с таким неотвратимым постоянством и последовательностью уничтожалось советской властью – Церковь и религиозное сознание народа, прочная связь россиян со своими этноисторическими и духовными корнями, славными делами предков, а также воспитанная Церковью способность русского народа переносить любые невзгоды, в самых невероятно трудных условиях не утрачивать своей нравственности…”
    Тут Артур Изосимович, помоему перегнул. Как мы видим на сегодняшний день это самое “религиозное самосознание” практически отсутствует в основной массе народа. Отсутстствовало оно и в начале ХХ века и ранее. Достаточны исследованы на сегодняшний день отрицательные последствия синодального периода РПЦ. И если бы все население страны, как пытается утверждать А. И. было сплошь церковным, то откуда взялись миллионы вступивших в ряды Красной армии, отказывавшихся содержать священников и храмы, а за частую и убивая таковых?
    Такая оценка А. И. мне кажется необъективной еще и потому, что Церковь ни когда не занималась спасением государственности. Это прираготива самого государства. И когда у власти стояли действительно государственники, то и прорывы были и в демографии и в экномике, и в промышленности, и в науке. Яркими примерами были Сталин и Андропов. Когда же к власти приходили “колхозники” то и государство сдавало свои позиции, как это было при Ленине, Хрущеве, Брежневе, Горбачеве и Ельцине. И государство на данный момент спасает, то что опять пришли сильные люди занимающиеся нужными делами. Они могут как сотрудничать с Церковь, так и нет. Церковь занимается спасением конкретных людей, а то, в каком они живут государстве, для нее не является основополагающим фактром.

Ответить

Spam Protection by WP-SpamFree