человек и Бог

– Боог!.. Бо-оог!… Эй, Бог, ты есть?… Ты где, Бог?… Э-э-эй!..  Почему ты молчишь, Бог? Я тебя не вижу!..  Я не слышу тебя!.. Бооооог!..

…Тебя, должно быть,  нет, потому что если бы ты был, тебя бы кто-нибудь видел. Или слышал. Хочешь сказать, ты невидимый? Ха-ха! Так не бывает. Если я твой образ и подобие, то ты еще какой видимый.  А тебя никто не видел и не слышал…  Кстати,  если ты, как говорят, всемогущий, то почему тогда не можешь сделать так, чтобы я тебя увидел? Я тогда бы поверил в тебя… Или тебе… Или тем, кто говорит, что ты есть…

…Бо-ог! Эй, Бог!… Ты где?…Так я и думал, тишина…  Эх, а я все же надеялся, что ты есть… Наверное тебя выдумали те, кому в мире одиноко.  С тобой, даже придуманным, должно быть, не так тоскливо и пусто. Мне тоже бывает одиноко. Как подумаю, что в таком огромном мире, где много людей в городах, странах, ты совсем один в своем доме, среди стен… И никого нет рядом, никто не придет на помощь… Да просто поговорить, и то никто не придет… Ночью не спится – выйдешь на улицу, а там окна светятся…За каждым из них целая жизнь… За каждым что-то происходит, люди живут, ходят, общаются, любят или  ненавидят, веселятся или плачут… Кто-то болен, кто-то влюблен, кто-то родился, а кто-то умирает… В каждом окне – свой мир… А сколько окон в каждом доме?.. А в городе?..  В стране?…  А сколько таких окон на земном шаре?.. Как много всего происходит одновременно… Параллельно… В этих окнах параллельные миры…  Параллельно живут, параллельно любят, параллельно рождаются и умирают. В одно время и каждый в своем мире… И никто из них тебя не видел, слышишь, Бог! Никто…  Некоторые всего-лишь верят в то, что ты есть. Потому что, без тебя им страшно… И одиноко. Каждому за своим окном… в своем мире.

…Ты знаешь, Бог, я бы тоже в тебя поверил… думаю, поверил бы, если бы ты дал мне знать, что ты на самом деле есть… Как можно верить в то, чего нет? Я верю в любовь, потому что я любил. Верю в печаль и одиночество, потому что мне одиноко и грустно… Думаю, я бы выдумал тебя, чтобы не быть таким одиноким… Хотя, это было бы глупо. Даже выдуманный, ты бы не помог мне избавиться от одиночества.

… Я тут подумал… А может, надо всего-лишь, поверить, что ты есть? Вот так вот, взять и поверить!.. Вот. Я. Сейчас. Возьму. И. Поверю…  Нет, ничего не выходит… Можно сказать себе, что веришь, но представить свою веру, представить тебя… не выходит. Ведь, когда ты во что-то веришь, то вполне себе представляешь то, во что ты веришь, представляешь, как это выглядит, какими свойствами и качествами обладает… Я не могу тебя  представить… Какой ты, Бог?..

…Знаешь, Бог… я уже почти поверил, что ты есть, но тут, совершенно случайно мне повстречался старик, который живет на улице. Он сидел возле церкви, мимо которой я всегда прохожу, и просил милостыню. Мы с ним разговорились и он сказал, что ты милосердный… Бог, ты меня конечно, прости, если ты есть, то я думаю, ты жестокий… мне было так жалко того старика, скоро зима, а у него на ногах какие-то рваные калоши, обмотанные тряпками. Не выдержал, и купил ему ботинки. Старик плакал от радости, и благодарил так долго и усердно, что мне это надоело. Я от него ушел.

…Бог, ты знаешь… Я подозреваю, что ты все-таки есть… Только прячешься от людей. Наверное, мы достали тебя уже, со своими просьбами… Зашел сегодня в ту церковь, где встретил старика.  Я мимо нее всегда прохожу, когда иду на работу. Старика возле нее не было, и я решил, что он внутри. Хотелось найти его и поговорить… Ты знаешь… я бы тоже спрятался…

…Я все пытаюсь тебя найти. Даже иногда захожу в ту церковь… Наверное, те люди, которые мне там встречаются, тоже ищут тебя… Ты бы уж показался им, что ли?..  Хотя… наверное, ты прав… нам лучше не видеть тебя и продолжать искать всю жизнь… Потому что мы тебя ищем не для того, чтобы просто поздороваться и спросить: «Как дела? Как ты поживаешь? Все ли у тебя нормально?», а для того, чтобы что-то получить для себя…  Люди любят клянчить у тебя все подряд, даже то, что можно сделать самим, только стоит приложить силы.

…Бог, я тут подумал… Как ни странно, но кажется, ты даешь людям то, что они просят… Тот старик, возле церкви… Ведь ты дал ему то, что ему было нужно. Теплые ботинки. Ты послал ему меня, зная, что я пожалею его… Бог, ты такой шутник, оказывается! Я даже не сразу понял, как ты меня ловко поймал!…

…Вот интересно мне…Почему ты постоянно всем помогаешь и даешь людям то, что они просят. Именно поэтому они это делают снова и снова, надеясь больше на тебя, чем на самих себя… Некоторые даже усилий не прилагают… Почему ты позволяешь им это? Они бессовестно пользуется твоей добротой, а ты все им потакаешь… Может, ты их очень сильно любишь, поэтому и балуешь?…

…Бог, я тут размышлял… Я думаю, ты людям нужен не только для того, чтобы что-то у тебя просить… Хотя, кому-то, именно для этого… Должно быть что-то еще… Какой-то смысл твоего существования… Если в тебе нет смысла, то зачем ты?…

…Бог… Я понял… Ты – для того, чтобы нас любить…

… Я нашел Тебя… Я, кажется,  тоже Тебя люблю…  И не важно, что я тебя не вижу и не слышу, я вижу то, что ты делаешь для нас…для меня.

 

Память о войне

Война… Нет ни одной российской семьи, наверное, кого бы совсем она не коснулась. В каждой из них есть те, кто жил в те страшные годы, те кто воевал на полях стражений, трудился в тылу, жал с фронта мужа, сына, брата, отца, дочь, жену или мать. 

Люди войны… Их почти не осталось.

Только фотографии бережно хранятся в старинных альбомах.

DSC00234

 Дед… Он тогда был таким молодым…

Бабушка… Она ждала, любила и верила…

Прадед… Он, (возможно раненый еще в Гражданскую) работал в тылу, один среди нескольких десятков женщин. Единственная мужская сила в колхозе. Его сыновья воевали на фронте, а дочери… Вместо нарядных платьев и свиданий, разношенные сапоги, тяжелая работа и рянняя седина в косах…

Прабабушка… Горестные морщины.. Скорбно сжатые губы… Темный платок и вечная боль в глазах… Нет страшнее горя для матери, чем терять сыновей…

В каждой семье своя история…. 

В каждой семье есть кого вспомнить в этот день. Уже почти не сталось тех, кто   выжил в той войне, кто сам воевал, кто трудился на победу. Они уже умерли от ран, болезней, от старости. Даже детей войны осталось не так уж и много, тех кто помнит, как свистели снаряды, как прятались в лесах, в землянках, как шли по деревне танки, как выглядит немецкая форма.

Но храним мы в своих альбомах фотографии тех, кто своей жизнью завоевал для нас право родиться на свет, право жить в свободной стране и право разговаривать на родном языке.

И в моей семье есть такой альбом. Я храню их фотографии  для своих детей, внуков… Чтобы помнили, чьи они потомки. Чтобы знали, что за мирное небо над их головой заплачено кровью и потом их прадедов…

Моя бабушка -Анна Федоровна, в девичестве Кондратова, прожила 93 года. Она оставалась последняя из трех сестер.

DSC01004Старшая  -Печенова Мария Степановна (в девичестве Лещева). Она трудилась в тылу. Бабушка Маруся, как мы ее звали, поздно вышла замуж. Война оставила мало женихов.  Ее отец служил во дворце Императора Николая II.   Старший брат – Лещев Алексей Степанович воевал в Великой Отечественной, служил в панфиловской девизии, погиб от разрыва гранаты.  (Его фотография настолько ветхая, что не удалось разместить) Внук Алексея Лещева – Василий,  был среди комсомольцев-добровольце, ликвидаторов аварии на Чернобльской АЭС. Умер от лейкоза.

Копия (2) DSC00234Моя бабушка – Беляева (ранее Патрашок) Анна Федоровна, в девичестве Кондратова. Работала в войну в колхозе. Юной девушкой работала на сплаве. Рассказывала, как страшно было. На ее глазах подруга соскользнула с бревен и упала в воду. Еще работала  на конопле, на маке. Они, молоденькие девушки собирали опий для фронта. Собирали конопляную пыльцу.  Из них делали обезболивающее для солдат.  Бабушка рассказывала, что к вечеру кружилась голова, многих рвало, потому что конопляная смола впитывалась через ладони в кровь.

DSC01013Самая младшая из сестер – Александра. Во время войны она была еще совсем девчушкой, но и ей приходилось работать почти на равне со взрослыми.

DSC01007Дед – Патрашок Иван Демьянович. Они с бабушкой поженились уже после войны. Дед пришел с фронта раненый, но живой.

DSC00231Самый младший – Кондратов Павел Федорович. Он ушел на фронт совсем мальчишкой, в конце войны. У него даже невесты не было еще. Погиб в Польше в январе 1945-го.  Это фото  – все что осталось…

Копия (2) DSC00238Прадед – Кондратов Федор Михайлович.  Во время войны он был уже старым, поэтому на фронт его не взяли. Он остался в колхозе, с женщинами и стариками, работал  для фронта.

Копия (4) DSC00238Прабабушка – Кондратова (ранее Лещева) Агриппина Федоровна, в девичестве Рязанцева.   Потеряла в войну двоих сыновей.

От моей бабушки мне досталось самое дорогое наследство. Икона прп. Серафима Соровского и ее медали, которыми ее награждали к юбилею Победы. Тогда, когда был Советский Союз. Тогда она была ветераном трудового фронта. Когда Союз распался, ее документы потерялись. Она до конца жизни сокрушалась, что Советский Союз ее считал ветераном трудового фронта, а Киргизия не посчитала.

IMAG3038Мне передали ее медали в коробочке.IMAG3039Бабушка знала, что я храню память обо всех родных и веду летопись нашего рода (уже не сосчитаю до какого колена), именно поэтому эти медали теперь хранятся у меня.

Люди! Не забывайте  о них,  живший в военное время. Не допустите, чтобы ваши дети никогда не знали о тех, кто победил в той войне. Не позволяйте фашистской заразе проникнуть в нашу жизнь и осквернить память о них, наших дедах и прадедах.

 

Таинственный свет

fotor1655                                     Впервые я увидела  этот свет тогда, когда после нескольких лет стояния во время службы на клиросе и сосредоточения не на происходящем Таинстве, а на  тексте Литургии, богослужебном    указателе и нотах, я стояла во время службы «внизу», вместе со всеми молящимися и молилась. Именно молилась, а не читала и пела текст.  Каждое слово проходило сквозь сердце, тем более, я знала всю службу до малейшего нюанса. Каждое слово,  каждое действие и его смысл. Когда-то  я сказала  одному из особо  уважаемых мною батюшек, что хотела бы во время службы не петь-читать, а стоять внизу и молиться. Он тогда рассмеялся, и сказал, что мечтает о том же.  И когда, по Божьей воле, это,  наконец, произошло, и я уже не несла послушание на клиросе, я стояла среди прихожан, отдавая все свое внимание происходящему и скрывая тихую радость, наполняющую меня. Ведь на самом деле, клирошане не молятся, они читают и поют молитвы, заботясь о правильности текста, распева, нот и тональности, а молиться во время службы у них возможности, как таковой, нет.

Евхаристический канон я полюбила за красоту именно распевную. На мой взгляд, Милость мира и Херувимская – это самое красивое в богослужебном пении. Кажется, душа взлетает к небесам, и расстилается ниц перед Престолом, исполненная страха, восторга и благоговения. Но лишь время именно молитвы, мне открылась  неземная красота, великолепие и непостижимость происходящего в этот момент в храме.

Почему Господь решил показать это мне, выше моего разумения, да я, честно говоря, поначалу и не придала увиденному значения, посчитав каким-то оптическим эффектом. Мало ли, луч солнца упал таким образом, или солнышко вышло из-за тучки. Не в моем характере придавать  какое-то особенно мистическое значение всему непонятному из увиденного в жизни. Поэтому, подняв голову после поклона на «Тебе поем» я посчитала изменение освещенности  перед иконостасом каким-то эффектом солнечного света. Тем более, погружена была в молитву. Так бы и забыла о странном явлении, если бы оно не повторилось и во время следующей Литургии, и следующей… Особенным ничем этот свет не отличается, и человек с пониженным цветоощущением, скорее всего,  ничего и не заметит, а иной даже не обратит внимания по каким-то причинам. Но, если попытаться объяснить это человеческим языком,  то этот свет пронизан чем-то еще, чем-то, чего не существует на земле. Это какая-то  особенная составляющая солнечного света, которая не является постоянной. Словно свет наполнен, насыщен, пропитан  золотистым оттенком. Как- будто в радугу добавили еще один  цвет – золотой. Это даже не цвет, это именно свечение. В моем языке нет подходящих слов, чтобы описать этот свет. Он не яркий, не блестит, не бросается в глаза, не переливается, не обращает на себя внимание. Он просто тихо пронизывает само пространство, наполняя его собой, а не замещая.  Это происходит всего несколько мгновений, может минуту или чуть больше, но в эти мгновения изменяется все. Словно ветхое становится новым, словно тусклое начинает блестеть, ярче становятся краски. Это свет мягче и теплее, чем обычно. И эти короткие мгновения очень легко не заметить, не обратить внимания.

Это удивительно явление наблюдалось каждую службу, но я посчитала, что это какой-то эффект освящения в нашем храме. Когда же я увидела  тот же свет в другом храме, и не один раз, я уже задумалась. Возможно, это было как-то связано с моим внутренним восприятием как-то зависело от моего физического состояния–   давление, настроение и т.д.  Но свет появляется всегда в одно и то же время, независимо от моего настроения и состояния здоровья и духовного настроя.

Почему же другие его не замечают? Может, просто не придают значения? А может, просто настолько погружены в свои проблемы, мысли и думы, что нет дела до того, что вокруг? Или видят, но скрывают?  Решила понаблюдать за присутствующими на службе и обнаружила, что кто-то стоит, уставившись в пол и погрузившись в свои проблемы, даже складка горькая между бровей, другой сосредоточенно расставляет свечи, занятый тем, чтобы в каждый подсвечник непременно поставить свечу, третий зевает, стеснительно прикрывая рот ладошкой. Кто-то вообще, уткнувшись в молитвослов, следит по нему за текстом службы.  Служащие храма с важным видом перемещаются  с места на место, то переставляя свечи в подсвечниках, то что-то перенося с места на место, то бдительно следя за входящими, присутствующими, ставящими свечи. И, по большому счету, мало кому есть дело до того, что совершается в этот момент. Кроме, конечно, священника, который в этот момент находится «в самом центре событий».

Так получается, этот свет могут все увидеть, просто все заняты и не замечают. И мне не потому Господь дал возможность его увидеть, что я какая-то особенная. А для того, чтобы я рассказала об этом тем способом, которым умею.

Если рассказывать об этом каждому, то  сказанное исказится и обрастет такими «подробностями» что только удивишься, да и не люблю я таким образом делиться  увиденным. Поэтому я решила об этом написать.

Каждый может увидеть Свет неземной. Надо только в самый важный момент Литургии, «отложить попечение», отложить заботы, проблемы и беды, которые меркнут по сравнению с Тем, Кто Сам в это время находится с нами. Он Сам, здесь и сейчас. Оставьте свечи, отложите молитвословы, поднимите лицо, оставьте в покое свои сумки, пакеты, прекратите недовольное ворчание и горестное вздыхание, отвернитесь от присутствующих, пусть они стоят, как хотят, как могут. Повернитесь к алтарю и встречайте! Христос посреди нас!

 

Продолжение истории о королеве драконов.

Ссылки на новые главы о приключениях геров в мире эльфов

Глава 15   http://www.proza.ru/2015/11/22/931

Глава 16    http://www.proza.ru/2015/11/29/981

Глава 17    http://www.proza.ru/2016/02/02/1033

Просто скопируйте ссылку в поисковик

 

 

Королевство драконов. Ссылки на новые главы.

Для тех, кто следит за приключениями моих героев, даю ссылки на новые главы.

Глава 10

http://www.proza.ru/2015/07/07/919

Глава 11

http://www.proza.ru/2015/08/11/458

Глава 12

http://www.proza.ru/2015/10/04/1278

Глава 13

http://www.proza.ru/2015/10/13/1126

Глава 14

http://www.proza.ru/2015/11/04/1098

 

О Боге и Церкви.

В последнее время много разговоров  о Церкви. Все, кто как-то научился более-менее пользоваться компьютером, общаться в различных социальных сетях, почему-то своим долгом считает высказать свое мнение на эту тему. Причем, не только думающая интеллигенция, которой по самой своей сути пристало  рассуждать о возвышенном, философствовать на различные темы, но последнее время о Церкви не говорил ничего, разве что ленивый.

Вообще, в последнее время модно говорить о болезни общества. (Словно, когда-то общество было здоровым) Но, когда говорят о болезни Церкви, говорят, в основном,  именно об РПЦ. Возможно, потому что РПЦ занимает особое положение среди всех христианских Церквей?

Я тоже хочу сказать несколько слов о Церкви. Не потому, что это модно, а просто  потому что мне хочется сразу ответить всем, кому нет возможности ответить на форумах. Да и на форумах в соцсетях мой ответ затеряется в куче пошлых комментов.

Я хочу рассказать, что для меня Церковь. Тогда меня, думаю, поймут и те, кто заводит со мной разговоры о каком-то духовном опыте, духовных достижениях и т.д.

В моей жизни всегда был Бог. В детстве бабушка вместо колыбельных песен на ночь, рассказывала мне об Иисусе Христе, о Его Матери, о Рождестве, о жизни Христа, о Его смерти и Воскресении. Для меня это было также увлекательно, как сказки про русских богатырей.  Бабушка рассказывала так, что я всей своей детской душой переживала за маленького Христа, которого Ирод хотел убить, за Его Матушку, которая ехала на ослике, держа в одной руке младенца, а другой, держась за повод. Как же тяжело было ей одной рукой держать маленького! Бог поэтому дал ей третью ручку, чтобы она не уронила маленького Христа. Это был мир,  частью которого я себя ощущала, слушая ее истории.

Может быть, моя бабушка, не особенно задумывалась об обрядовости и суеверии в Церкви, она и слов-то таких, как «синергия» или “метанойя» (модные нынче слова в богословских беседах) до сих пор не знает. Но ей удалось то, что в наше время не удастся ни одному образованному богослову. Ей удалось привить во мне любовь к Богу.  Он не был для меня чем-то абстрактным, каким-то Абсолютом, или грозной Силой. Он для меня был одним из нас, близким и родным, как член семьи. Хотя тогда, в детстве, я об этом не задумывалась. Просто Он был, и все. Этого было достаточно.

В какой-то мере, для меня это восприятие Бога осталось и сейчас. Он есть, Он живой и Он часть моей жизни. Все что касается Бога, касается меня лично. Когда Его оскорбляют, то этим причиняют боль и мне. Я не скажу, что я такая вот хорошая,  никогда не  совершаю дурных поступков, всегда поступаю правильно, не обижаю Бога, не оскорбляю Его своим поведением.  Я совершенно обычная,  часто вредная, непослушная, взбалмошная, порой упрямая и непокорная. Но я Его люблю. Как люблю своих родителей, хотя им я тоже причиняю много огорчений. В моей жизни было всякое. И «период подростковости», когда я считала, что «я и сам с усам», строила свою жизнь по собственному разумению, не слушаясь ни родителей, ни Бога, и «время набитых шишек», когда,  плача,  возвращалась «домой», ища у Него утешения. Но Его попечение обо мне было всегда, никогда Он меня не оставлял.

Церковь для меня появилась намного позднее. И когда я в первый раз попала в Храм, понимания,  что это связано с Богом,  у меня не было. Я была тогда маленькой девочкой и когда дед с бабушкой меня взяли с собой на базар. Что они продавали, я уже не помню, кажется телку или поросят, но после базара старики отправились в храм, чтобы поставить свечку и поблагодарить Бога за удачную торговлю. Храм на меня произвел такое впечатление, был такой восторг, что я тут же заявила, что «когда я вырасту, я буду работать в церкви». И хотя бабушка меня и убеждала, что в церкви работают только мужчины, женщины тут не работают, я с ней не соглашалась и кивала на старушку, продающую свечи. «Так то ж старушка» – объясняла бабушка. Все же я себе в уме упрямо твердила, что все равно буду работать в церкви, хотя бы и когда состарюсь. Я потом, конечно, уже забыла о своем желании, как всякий ребенок, но Бог мне такую возможность,  потрудиться в церкви,  дал. Можно сказать, исполнил детское желание спустя много лет. Вообще, надо сказать, таких случаев, когда Он исполняет мои желания, много. Одно из них – поездка в Лавру. Когда мне было лет 17, один мой друг побывал на экскурсии в Загорске (ныне Сергиев Посад, кто не знает), был в Лавре и  так увлекательно рассказывал о поездке, что мне очень захотелось когда-нибудь попасть туда. Потом настали трудные времена, и было не до этого. В 2010 году у меня появился оплачиваемый проезд в отпуск, и мы с дочерью решили, так как больше ехать было некуда,  отправиться дней на 10 во Владимир, к маминой двоюродной сестре, а заодно и в Лавру съездить. Но, когда приехали в город, и собирались уже позвонить родственнице,  договориться, чтобы встретила, внезапно слегла мама. Три недели я ухаживала за ней, буквально таская ее на руках и к тому времени, когда она стала подниматься,  уже не времени, ни денег для поездки не было. Да мы и не унывали, не вышло, да и ладно. А вот Бог не забыл.  В этом году моя поездка в Сергиев Посад и экскурсия в Лавру все же состоялась. Такой вот подарок. И кто мне теперь скажет, что Бог – это Энергия, Абсолют, Космический Разум или другая какая-то абстрактная сущность? Он живой и живет рядом со мной. Я Его не вижу, но чувствую и вижу Его ежедневную заботу обо мне и помощь во всем.

Кто-то сейчас, читая эти строки, думает: « Ну и для чего это она тут рассусоливает о своих взаимоотношениях с Богом, когда собиралась говорить о Церкви»? Но это все взаимосвязано,  и для того, чтобы объяснить, что для меня Церковь, я должна сказать, что для меня Бог.

Так вот, о Церкви…

Я люблю ходить в гости. Нет, не ко всем в гости, конечно. Вообще по гостям я редко хожу. Но вот бывать у мамы в гостях я очень люблю. Я с ней общаюсь по телефону несколько раз на дню, мы делимся друг с другом новостями, проблемами, радостными событиями и т.д. Постоянно передаем друг другу какие-то передачки, то плашкоутами, то вертолетом, то еще какой оказией. Но я люблю приезжать к ней в гости. Она ждет меня, готовит для меня специально  угощенье, потчует от всей души. Это так приятно, когда тебя ждут, когда для тебя стараются, когда ты самый дорогой гость. Потому что она меня любит, и я люблю ее.

В Церкви меня тоже ждут. Ждут, как самого дорогого гостя и готовят для меня праздничную трапезу. Меня там ждет Бог.

Можете представить себе, что вас ваши родные ждут в гости, готовят праздничный стол, а вы вдруг узнали, что их повар содомит, или домработница увлекается спиртным, или садовник в прошлом убийца и уголовник? Да какая мне разница, что там творит в своей коморке их повар,  или сколько литров самогона выпивает за месяц их домработница?  Что мне за дело до садовника или водителя, у которого ботинки за тысячу долларов, неизвестно за какие средства купленные? Я иду в гости не к садовнику, не к повару или домработнице, я иду в гости к своим родным. Если их устраивают такие слуги в их доме, почему они должны не устраивать меня?  Даже если вдруг их уборщица по скудоумию, каждый раз, как я прихожу, норовит мне  нагрубить, это не значит, что я из-за этого перестану общаться с родными и ходить к ним в гости.

Образно говоря, Церковь, это дом, куда я хожу в гости к Богу. Не к его дворникам, садовникам, кухаркам и уборщицам, а к Нему. Я, конечно, сокрушаюсь, что в Его доме есть такие нерадивые  и распущенные слуги, но это никак не отражается на моем отношении к Нему самому. Я все равно буду ходить к Нему, несмотря на то, что пару раз дворник меня обматерил, один раз мне подали немытую ложку, а тетка, которая встречает меня у порога, каждый раз злобно шипит мне вслед. Ведь я не к ней прихожу, а к тому, кто ждет меня, кто рад мне и у кого накрыт для меня стол.

Если мне не нравится проповедь нашего попа – я его не слушаю, молча думаю о своем или молюсь потихоньку. Если кто-то из его приближенных меня ненавидит, я могу спокойно с ними не общаться, если мне не нравится кто-то из прихожан, так я могу на них не обращать внимания. Я ведь не к ним пришла, к Богу. И, кроме того, есть много людей, которые с удовольствием общаются со мной и мне радостно с ними общаться.

На многие вещи в Церкви, не имеющие отношения к Богу, я могу не обращать внимания. Но, когда я вижу в нашей Церкви вещи, которые оскорбляют Его, я не стану молчать и делать вид, что ничего не происходит. Как я не молчу, если мои братья или сестры оскорбляют моих родителей, за это могу и накостылять как следует. Это меня можно оскорбить безнаказанно, потому что мне вообще все равно, что и кто обо мне думает. Но в моем присутствии оскорбить, к примеру, мою маму – довольно чревато. Поэтому, если священник своим поведением оскорбляет Бога, я тоже молчать не буду и мириться с этим не стану.  Мне вообще отвратительно, когда попирают то, что для меня свято. Особенно, если это делают в Церкви. Но это не значит, что я перестану быть частью Церкви или перестану ходить в храм или вообще перейду в какую-нибудь другую Церковь. Нет, Церковь, как дом, где меня ждет на трапезу Господь, одна,  и это именно Русская Православная Церковь.

“Бог в душе” или “Кому в Раю скучно”.

«Бог у меня в душе»… Многие из нас слышали эту фразу. И, причем, неоднократно и от многих людей. И многие, если не сказать, большинство, из тех, кто ее произносил, не задумываются о смысле, который заложен в эту фразу. Чаще всего, ее произносят те, кто в принципе, согласен с тем, что Бог есть, но не более. Они совершенно искренне говорят, что они верят в Бога. Потому что, об этом говорят, они об этом читали, и вообще… а вдруг Он есть на самом деле? Верить Бога, это просто верить (или допускать) Его существование (ну, или в существование того, кто «что-то такое, конечно есть»). Кстати, многие из тех, кто регулярно ходит в церковь, тоже верят именно так – верят в то, что Бог существует. (Или думают, что верят?) И все.

У меня есть хорошая знакомая, которая тоже «верит в Бога» и даже… «иногда ходит в церковь и ставит свечи». Между прочим, от нее я тоже слышала такую фразу «у меня Бог в душе». Этим она оправдывала свое нежелание жить жизнью внутри церкви.  Это можно сказать и в отношении других, у кого «Бог в душе».  Дело в том, что они просто не понимают, для чего им нужен Бог. Разговаривая, со своей знакомой,  которая, кстати, читает много литературы, в том числе и  религиозной, не сомневается, что Бог сотворил весь мир, что Иисус Христос Бог, что Он, в самом деле, пострадал на кресте за людей, воскрес и вознесся на небеса и т.д. То есть, все то, во что верят все православные христиане у нее не вызывает сомнений. И, тем не менее, она (и многие подобные ей),  живет вне церкви.

Так вот, разговаривая с ней, как-то затронули тему ада и рая. Ну, с адом для нее все было понятно, там огонь вечный, плач и скрежет зубов, муки душевные и телесные и весь набор ужасов, которые только может придумать человеческий разум. В ад моя приятельница никак не хотела. С раем дело обстояло сложнее. Как оказалось, в рай она тоже не хотела. Потому что, по ее словам, в Раю скучно. «Что я буду там делать целую вечность? Славить Бога и радоваться  тому, что Он рядом? И так целую вечность? А Богу нужно, чтобы я его славила? Я люблю этот мир, природу, люблю жить, люблю что-то делать. А там что я буду делать, кроме как славить Бога? Я туда не хочу, потому что, то, что я об этом читала, мне кажется ужасно  скучным». Поэтому она и считает, что настоящая жизнь здесь и сейчас, ужасно боится смерти, на тот свет никак не хочет, потому что в аду страшно, а в раю скучно. А еще ей кто-то сказал, что как только она достигнет верхнего порога своего духовного роста, Бог ее заберет. Поэтому она боится  «стать настолько хорошей, что Бог решит ее забрать» Тогда мне это показалось абсурдом, но потом, поразмыслив как следует, довольно долго, я поняла. Они не знают, для чего им нужен Бог, потому что они Его не любят. И тут ничего не поделаешь. Хоть сколько проводи беседы, хоть сколько рассказывай, проповедуй, миссионерствуй, но если нет любви, то нет и желания быть рядом. Как может человек стремиться к тому, что он не любит? Вот, я люблю свою маму и мне не надо знать,  для чего она мне нужна, я не задумываюсь о том, скучно мне с ней или нет. Я просто ее люблю и мне с ней хорошо просто сидеть рядом и молчать, зная, что она вот, рядом. И я могу так находиться рядом с ней целую вечность,  и мне не будет скучно, потому что я ее люблю. Также мне не будет скучно с дочерью, с мужем, с сыновьями. Не может быть скучно рядом с тем, кого любишь. И если ты любишь Бога, то тебе везде рядом с Ним будет Рай и в Раю не будет скучно, потому что Он рядом. А если Бог в душе? Тогда хоть куда. Потому что Он в душе, он неразлучно, неотступно рядом и нет ничего ближе Него. Потому что ближе чем «в душе» не бывает. И того, куда бы Он тебя не повел, ты пойдешь, не размышляя, потому что там, куда Он тебя ведет – Рай. Бедность, нищета, болезнь, голод – все не будет иметь значения, потому что Он  в душе, он рядом. Поэтому нет Бога «в душе» у тех, кто Его не любит. Можно, конечно, ходить в храм хоть каждый день, но все же не любить Его. Но невозможно любить Его и жить вне церкви, вне таинств, вне причастия.

Наболело. Или мое видение проблемы.

,Прочла в интернете статью, причем, не одну,  о том, почему в последнее время у нас участились случаи ухода из Церкви людей.  В основном, статьи эти писаны священниками, они комментируются всеми подряд, кто-то поддакивает, кто-то возражает, но озвучивая проблему, не предлагается решение.  Важно понимать, отчего такое происходит. Многие из авторов-священников видят в этом недоработку со своей стороны (хотя и не лично),  типа не тот подход, не так доступно Слово Божие проповедуется. Даже предложения есть перевести богослужение на русский язык, потому как не понимают новоначальные, не окрепшие в вере, что происходит, о чем говорится-поется-читается. Причин называется много, но причина, на мой взгляд, одна. Признайте  и постарайтесь это изменить.  Не секрет, что у одного батюшки в храме на службах народа – не протолкнуться, а другому, чтобы «Мир вам!» произнести,  приходится озираться – кому «Мир». Разве один понятнее другого службу служит? Или Евангелие по-другому трактует? Или чем-то приманивает народ? Вовсе нет. 

Просто для одного  понятие «братья и сестры» не просто слова. Община, приход – это семья. В семье все друг другу родные, братья, сестры, отец, мать, дети, внуки и т.д. В семье каждый для каждого – родной, близкий. В ней каждый переживает за других, каждый старается помочь другому. В семье все знают проблемы друг друга, слабые и сильные стороны. Знают, кому нужна помощь, кто, чем болен. В семье не дадут кому-то голодать, замерзать. Заболел член семьи – надо отвести в больницу, сходить к нему, принести гостинца, лекарства. Уехал в отпуск – за домом приглядеть, кошку покормить, цветы полить. Кто-то делает ремонт в квартире – надо помочь. Кому-то плохо – утешить.  Взаимопомощь, дружба, любовь, сострадание – это все бывает в семье. Среди чужих такое не бывает. Среди чужих – просто добрые, лояльные, но прохладные отношения. Если на приходе есть такие семейные отношения – есть  семья, есть община

В семью с любовью принимают каждого, как принимают в семью невесток, зятьев, сватьев и прочих родственников. Каждый приходящий в семью новый  человек сразу окружен вниманием, заботой, любовью. Он не чувствует себя одиноким среди большого числа родственников, не чувствует себя чужим. Он сразу и безоговорочно – свой. Не важно, что он еще не знает обычаев и правил семьи – научится со временем. Не важно, что он воспитан по-другому, не все понимает еще, не все умеет. В семье каждый делает то, что лучше всего умеет. (Ведь и невестка может печь пироги лучше свекрови, а свекровь, в свою очередь, научит невестку варить пиво). Почувствует себя новый член семьи своим – будет и трудится со всеми наравне с полной отдачей. Не почувствует – замкнется в себе, отстранится от всех.

Так и на приходе. Пришел человек в храм, все чужие, он чужой всем.  Вроде и общаются с ним вежливо, вроде и улыбаются, а все же – чужой.  Спросит – ответят, уйдет – не окликнут. А если уж начнут «учить», то непременно как идиота. Да-да, именно так. Свысока, нравоучительно, с чрезмерно благочестиво-набожным выражением лица, отчего человек себя именно идиотом и чувствует. Не слышали о таком? Просто не обращали внимания. Как не обращают внимания нерадивые родители на конфликты, склоки и драчки между детьми, потом удивляясь, отчего дети не дружат между собой.

Походит-походит новый человек и,  не обретя семью, уйдет. Пойдет туда, где примут как родного. А где у нас принимаю всех пришедших с распростертыми руками – всем известно. В сектах.

Там не придают значения тому, вычитывает ли брат молитвенное правило утром и вечером, постится ли он, молится ли, читает ли по главе Евангелия ежедневно.  Никто не требует от него думать так, как учат Святые отцы, а никак иначе. (А еще лучше совсем самому не думать, а то в прелесть впасть можно. И молитвы читать те, которые составили Отцы церкви, потому что они знают, как молиться, а ты не знаешь и не умеешь свою просьбу выразить словами правильно. Прим.). В секте его, не нашедшего семью среди православных,  примут как брата, как члена семьи. Это потом, когда его конкретно затянет,  он будет выполнять то, что требует от своих последователей секта, а сразу его будут просто опекать и выражать ему свою любовь.

(Вот мы любим распространять замечательные байки, оправдывающие свое отношение к пришедшим. Типа: «Пришел мужик к одним, другим, третьим и выбрал православие, потому что «Хорошее не рекламируют». Прим.)

Кто-то сейчас обязательно возразит.  Скажите, не везде так? Некоторые отцы сейчас возмутятся – скажут, что я преувеличиваю, что они на приходах  стараются каждого выслушать, уделить внимание и у них прихожане дружные, трудятся сообща, друг другу помогают и так далее. Честь и слава вам! Особенно, если вы не заблуждаетесь, а все именно так и есть.

Для того чтобы дети любили друг друга, родители должны любить детей. Может, это не совсем точное сравнение, но оно показывает отношения в общине как в семье. (Вы никогда не чувствовали себя чужим в храме? Никогда не было  ощущения недоброжелательности, а то и враждебности со стороны тех, кто трудится в храме, тех, кто является членом общины? Вам крупно повезло). В каждой семье (а ровно и в каждой общине) есть свой стержень. Этот стержень всех скрепляет, направляет и руководит членами семьи.

Кстати, я видела семьи, где дети сами по себе растут, потому что родители заняты благоустройством дома, добыванием средств на ремонт, машину, отпуск, одежду и пр. Эти родители «пашут» как каторжные, не видя не то, что детей, себя порой не видя. В доме – евроремонт, бытовая техника – суперпоследней модели, машина – непременно суперкрутая и т.д. Пользы – никому и никакой. Потому что стержень там ничего не скрепляет, он вращается сам для себя и вокруг своего престижа.  Также есть семьи, где небольшой достаток, но центр попечения родителей – не дом-полная чаша, а дети, их воспитание, их обучение, их будущее. Ничто не проходит мимо внимания родителей, они вовремя реагируют на все происходящее, вовремя и конфликт разрешат и ссору пресекут.  И своим поведением, отношением к жизни пример подадут. Никогда при детях не отзываются дурно об учителях, не судачат о соседях, не оскорбляют друг друга. И детям такого не позволяют. И дети отвечают взаимностью.

В церкви все так же.  В каждой общине есть свой стержень. От него многое зависит. Он первым приветит вновь пришедшего, он вовремя отреагирует на любое событие, решит возникшую проблему,  организует, научит, управит. Тот, кто заботится не о себе, а о тех, кто на его попечении. Тот, для кого каждый  член общины – свой, родной и любимый.  Не диктатор, а старший брат, любящий отец и лучший друг. Согласна, трудно и практически невозможно любить чужих людей. Поэтому, если вы собираетесь возмутиться  и заявить, что вы любите всех своих прихожан, я вам задам вопрос. Кстати, я его задала в свое время одному из батюшек, когда после проповеди о любви к ближнему, я его спросила «А Вы любите меня так, как Вы говорите» и он мне ответил утвердительно. Поэтому и Вы, если ответите на вопрос о любви к прихожанам утвердительно, задайте себе тот же вопрос. «А если я заболею, и мне нужно будет пересадка сердца, Вы мне отдадите свое»? Тот батюшка честно сказал, что до такой любви он не дорос. Я его уважаю за это. Это честный ответ.  Поэтому я и говорю, что практически  невозможно любить чужого человека. Но, можно о нем заботиться,  разделять его проблемы, найти время его выслушать, заметить недомогание (в том числе и душевное). Тот, кто готов заботиться о ближних, о приходящих в храм, кто в каждом входящем видит не просто потребителя треб, а будущего члена семьи, кто организует прихожан, а вместе с ними и новичков,  на какое-то совместное дело (хоть ремонт делать, хоть песни петь у костра), кто помнит дни рождения, имена близких родственников, кто в курсе проблем каждого, тот и есть стержень.

Предвижу возражения о том, что стержень в Церкви – Христос. Да, конечно.  Центр всего в Церкви – Христос. Но, Он сказал: «Так как вы сделали это одному из сих, то сделали Мне» (Мф. 25, 40). Поэтому  забота о каждом  члене  церкви, являющимся частью Тела Христова, есть забота о Христе. Все мы собраны вокруг Христа. Но мы, собираясь вокруг Чаши, не умеем быть родными. Мы, причащаясь из одной Чаши Тела и Крови Христовой, практически остаемся друг другу чужими, если нас не скрепить вместе, не сроднить в одну семью. Став родными, мы уже не покинем семью, приход, церковь.

Батюшки, сделайте свой приход семьей. Не отталкивайте невниманием ни одного из приходящих в храм и не позволяйте  своему окружению отталкивать их. Не позволяйте окружающим вас «приближенным» демонстрировать свое личное отношение к кому бы то ни было из пришедших в храм. Научите трудящихся в храме здороваться, приветливо улыбаться (а не так, словно они уже в аду мучаются), доброжелательно относиться и не доставать нравоучениями каждого входящего в храм. Объясните тем, кто трудится в храме значение каждого действа во время богослужения, чтобы они могли правильно ответить на задаваемый вопрос, а не говорить, что «свечки можно ставить после Верую», а во время нельзя. А почему? Раз на Евхаристическом каноне можно, значит и на Символе Веры можно.

Со мной, кстати, был случай в нашем Камчатском Соборе. Пришла я по делу к одному из отцов и, ожидая его, решила поставить свечи и помолиться. Я поставила свечи уже в несколько подсвечников и, добравшись к иконе Богородицы, зажгла свечу и, установив ее в подсвечник, перекрестилась: «Пресвятая Матушка, прошу Тебя…» и тут меня «поймали за руку», что говориться. С крайне благочестивым выражением лица старушка (не особо древняя) решительно прервала мои молитвословия. «Нельзя зажигать свечу от лампады! Нужно зажигать от свечи!» Ощущение было, что меня «тормознули на полном ходу». Переварив сказанное и, сожалея о прерванной молитве, поворачиваюсь: «А если свечи нет в подсвечнике?» Ответ вообще добил. «Тогда от лампады». Какая простите, разница, отчего я зажгла свечу, если можно все же от лампады? «Если есть свеча – то от свечи, а если нет, то от лампады!» – категорично и непреклонно. Постояв у иконы и поняв, что «молитва ушла» я все же решилась. «Простите меня, сестра. Вы мне сделали замечание. Я Вас услышала. Но молиться мне расхотелось». «Да? Надо было мне дождаться, пока Вы помолитесь, а потом сделать замечание». Спрашивается – зачем? Зачем делать замечание, когда это не принципиально. Какая разница, от чего человек зажег свечу, от свечи или от лампады? А если этот человек впервые пришел и больше не придет никогда после такого вот «замечания»?

Поэтому  запретите несущим послушание у подсвечников, у дверей и т.д. «одергивать» пришедших в храм (если только они не хулиганят и не кощунствуют), научите в каждом пришедшем видеть брата и сестру. Не позволяйте в храме «учить уму-разуму» никому из «столетходящихвхрам» до тех пор, пока они сами не пройдут полный курс обучения у вас – кому, что и как говорить. Мне немало странностей довелось за много  лет в  церкви услышать. И высказывания о том, что “женщин в брюках Бог разума лишает”. И того, что если “ребенок шумно себя ведет в храме – его бес крутит” и много других нелепостей. Это все говорили те, кто трудится в храмах. А потом человек, услышав такое, распространит это “учение” дальше.

 

И еще… В каждой семье все дети одинаковы для родителей. Есть старшие, которые помогают родителям воспитывать младших, заботиться о них, помогать. Старшие должны быть примером для младших. Но не должны быть старшие любимее младших.

Можете со мной соглашаться или не соглашаться, воля ваша. Я просто озвучила свое понимание проблемы, так как я ее чувствую, вижу и что испытала  на своем опыте.

 

Королевство драконов. Ссылки на новые главы.

Глава 8  http://www.proza.ru/2015/05/01/1000

Глава 9 http://www.proza.ru/2015/05/25/1159

Для тех, кто следит за путешествиями  моих героев.

Когда сердце неравнодушно.

58738_bo6w2h5f

Часто слышу о том, что люди очерствели, стали равнодушны к бедам других людей, что каждый в наше   время стремится жить только для себя, с безразличной  отстраненностью относясь к проблемам других людей.  “Кому сейчас легко?”, “пусть государство помогает”, и т.д.  И радостно узнавать, что несмотря ни на что, люди все же не совсем очерствели, не совсем обезразличили, готовы подставить плечо помощи ближнему, готовы отдать одну из двух рубашек.

Большая беда в маленьких поселках всегда на виду, всегда обсуждается со всеми подробностями каждое событие, разделяются мнения, выносятся вердикты. Поэтому и событие, случившиеся с одной из моих сотрудниц обсуждалось всем поселком, трактовалось на все лады, менялись мнения и добавлялись подробности. Беда случилась страшная. Ужасной  смертью скончался глава семейства и молодая женщина осталась с двумя детьми. Как водится, скинулись на его и ее работе коллеги, кто сколько мог – на похороны, да и на том бы закончилось. Но судьбе было угодно послать этой молодой женщине еще более тяжкое испытание.  Еще до похорон дотла сгорел дом. Огонь подобрался от соседей, когда никого не было дома и сожрал все – документы, одежду, вещи. Не осталось ничего, во что бы можно было переодеть детей. Некуда было даже привезти из морга умершего мужа. Даже в голове не могло уложиться, как и где бедная вдова будет жить с  детьми на одну крохотную зарплату, во что оденет детей, где уложит спать и чем прикроет от холода.

Промаявшись всю ночь подобными думами, собрав кое-какую детскую одежду (дочь выросла) иду на работу и, после короткого разговора с руководством,   поделившись соображениями со своими сторожами, которые в тот день были на вахте, закатываю глухой крышкой трехлитровую банку и проделываю в крышке прорезь. Повесив на проходной объявление о сборе пожертвований погорельцам, и установив банку рядом с турникетом, говорю  сторожам,  чтобы, если кто вдруг принесет вещи, ставили в мой кабинет и ухожу  домой. Впереди четыре дня выходных.

Сегодня, придя на работу, я убедилась, что очень много людей, неравнордушных к чужой беде.  Несмотря на то, что были праздничные дни, жители поселка, узнав о сборе пожертвований погорельцам,   специально приходили на завод, чтобы помочь если не деньгами, то вещами.

Мой кабинет был заставлен сумками и пакетами с  одеждой.  Банка у турникета была почти до верху полна бумажных денег. Некоторые люди, собрав деньги для пострадавших в своих коллективах, приносили конверты и отдавали сторожам, чтобы те передали вдове.   Те, кто знал, где нашла приют семья, приносили помощь прямо домой. Мало кто остался равнодушным к случившейся беде. Администрация пообещала в срочном порядке выделись для погорельцев жилье.

IMAG2512 IMAG2514

И такая гордость  за моих земляков, такая радость, что всем миром, так скоро откликнулись на чужую беду. Наверное ничто так не показывает глубину человечности, как отзывчивость к чужому горю.  Я знаю – в нашем поселке живут настоящие люди. Пусть даже большинство из них не ходит с церковь, но поступили  они по христиански. Так поступают тогда, когда сердце не равнодушно.