Фильм “Поп” (до и после просмотра…)

Что-то меняется в жизни… на Праздник Пасхи –  всероссийская премьера  не совсем обычного фильма “Поп”, о практически закрытой и необсуждаемой раньше теме  (“жизнь советских людей на оккупированных территориях”) в советской истории…

Иду смотреть сегодня и интерес к фильму- двойной: с одной стороны – еще один фильм, вызвавший дискуссию еще до выхода “в эфир”, с другой- тема фильма эта мне, как скаутскому руководителю, близка, т.к. историю Псковской Православной Миссии и историю создания в оккупированном Пскове подпольного скаутского отряда узнала когда-то благодаря рассказу  участника тех событий, скаутмастера ОРЮР Ростислава Полчанинова (всей нашей Организации известного как просто Слава).

Что ж…иду смотреть.  Посмотрю – обо всем расскажу….

После просмотра желание только одно – вернуться и посмотреть еще раз. Что-то ускользнуло от внимания, что-то – не совсем точно могу описать. И пока  – только первые впечатления.

Скажу сразу: фильм «Поп» – не исторический фильм. Историю самой Псковской миссии – по нему не изучить. В жизни – все было гораздо сложнее и – страшнее. Этот фильм, скорее всего, можно назвать «быль времен Отечественной войны». Собирательная история жизни одного (а сколько их было, вот таких батюшек, знает ли кто?) священника, несущего людям слово о Боге.

И еще. Это тот случай, когда слабые стороны фильма (оборванность эпизодов, недосказанность сюжетов, историческая неточность) становятся его сильной стороной: фильм – скорее набросок, эскиз к большой картине, нежели сама картина. И есть надежда, что художник, осмыслив сюжет до конца – сделает полную версию.

В данном случае художником – может стать каждый из нас. Просто потому, что “не написать картину” истории Псковской Православной Миссии – исторически неверно. Ведь потеря даже просто памяти – разрушительна для человеческой личности, а потеря памяти исторической – разрушительна для поколений на годы вперед.

Но историческая память – штука коварная. Она не терпит пустот – «тут помню – тут не помню». Она требует не эмоций, не догадок, не предположений – а документальной достоверности: «как это было». Историческая память возможна лишь при условии правдивого ответа на вопрос, как и что происходило на самом деле. Иначе – память утрачивается и превращается в некий “официоз”, “штамповку”, от которых однажды устаешь и начинаешь придумывать «свою правду».

Таких “штампованных” фильмов о войне в последние годы появилось немало. Но ни один из них пока так и не дает ответа на главный вопрос, все чаще звучащие в последние годы – как могло случиться, что одна из самых сильных, идеологически подготовленных армий мира за какие-то 4 месяца войны откатилась до самой Москвы, потеряв при этом – почти 3.000.000 своего численного состава?

Фильм напрямую – об этом не говорит. Но: – Господи! чтобы открылись глаза наши. Мф. 20,33. Мелких штрихов – предостаточно: это и одинокий танк, покидающий село (а остальные-то где?), это и немцы, катящие на своих мотоциклетках и не встречающие никого на своем пути, кроме женщин и детей, это и красноармейцы с белым флагом (командиров – ни одного), это и полицай – ирод, бывший когда-то милиционером-активистом, это даже цветы и хлеб-соль, вручаемые освободителям. Пишу без кавычек, потому как многими, в первые месяцы войны немцы – так и воспринимались, как “зло, но наименьшее”, как ни горько нам теперь это осознавать. Но было же, было!

Как были и красные звезды на оскверненных храмах и памятниках, замазанные известью и забитые фанерой лики святых, утопленные и разбитые колокола. И дети, даже не слышавшие само слово – Храм, не говоря уже о Христе и Божьей Матери и комсомольцы, танцующие в этих самых храмах, переделанных под клубы, под кумачевым лозунгом “Хлеб дает нам не Христос, а машины…” – думаю, далее, по рифме -…и  колхоз…

Как  были – тысячи убитых, замученных, сосланных священников. Только недавно стали появляться документальные свидетельства, что к лету 1941 года на свободе оставались лишь 6 376 священников и диаконов (из 146 тыс. священнослужителей и монашествующих дореволюционной России), а из 3021 действующего в Советском Союзе православного храма почти 3 тыс. находились в западных областях, присоединенных к СССР в 1939–1940 годах…

И когда в начале фильма над русскими полями-лесами-холмами  летит “святая птица” – голубь, то мы должны понимать: она летит – над опустошенными, обезлюдевшими, лишенными духовной силы русскими городами, деревнями и селами. 22 июня 1941 года, в день Всех Святых в земле Российской просиявших, этот голубь летел над церковной пустыней – будто искал тех, кто может еще нести весть  о Христе.

Их нашлось – не так много.  В первой группе миссионеров было всего 15 священников. Основу Псковской Православной миссии составили русские священники из Рижской, а позже также Нарвской Эстонской епархий, – эмигранты, стремившиеся на помощь своей многострадальной родине. Примечательно, что Псковская миссия была и осталась единственной полномасштабной акцией, проведенной силами русской эмиграции в России. Безпрецедентной по своему трагизму и духовной значимости. И весьма символически, что  первое Богослужение началось как раз накануне праздника Преображения Господня – 18 августа 1941 года. Это – не вымысел авторов, это – исторический факт. На мой взгляд – это один из самых удачных моментов фильма: его сюжетная линия идет вслед за церковным календарем – Преображение, Рождество Богородицы, Покров. Фильма с таким построением событий в нашем кино– просто нет. И вспоминается– только одна книга: «Лето Господне» Ивана Шмелева.

В основе сценария фильма – книга Александра Сегеня с одноименным названием. И написана она была – по воспоминаниям одного из священников Псковской Миссии – протоиерея Алексия Ионова. Именно благодаря этим воспоминаниям мы можем теперь узнать, как в 43м, по требованию немецкого коменданта, в храме, который охранялся немецкими солдатами, совершалась Пасхальная служба. На ней были только военнопленные, прихожанам вход был воспрещен. Более 300 пленных бойцов изъявили желание помолиться и наполнили храм. Началось Пасхальное Богослужение.

«С каким волнением я его совершал, – вспоминал о. Алексий – Я произнес слово, в котором убеждал их не падать духом, помнить, что их матери молятся о них. При упоминании о матерях у многих на глазах показались слезы. Со слезами на глазах слушали военнопленные и радостные пасхальные песнопения. Оделяя каждого не одним традиционным, а четырьмя, пятью яичками – их принесли накануне верующие люди, как только я объявил им о богослужении для военнопленных, – я приветствовал всех обычным «Христос Воскресе!» И все, как один, отвечали «Воистину Воскресе!» Это были бойцы Красной Армии, попавшие в плен в 1941–1942 году». И в фильме эпизод  праздника Пасхи – один из наиболее ярких по своей трагичности. Трудно даже представить, что должны были испытывать люди, поющие пасхальные песнопения под оглушительный лай немецких овчарок и наставленные на них стволы винтовок. Как трудно представить – почти ежедневный путь священника и его матушки в лагерь военнопленных, которых надо было если не накормить, то хоть поддержать словом, участием. Но и кормили, и одевали, и исповедовали, и причали попавших в плен священники Псковской миссии.

“….Это были самые страшные литургии в моей жизни. Посередине лагеря, под открытым небом, совершается таинство Евхаристии. Кругом тысячи мужчин, несчастных, измученных, бесконечно усталых, голодных. Лиц не различаешь: вся толпа смотрит на тебя одними огромными глазами, полными бездонной скорби, такими глазами, как пишут на изображениях Христа в терновом венце. И из этих глаз неудержимым потоком льются слезы, текут по неумытым, заскорузлым щекам. Пятидесятилетние мужи и шестнадцатилетние юноши стоят, тесно прижавшись друг к другу, и плачут, не стесняясь никого, плачут, чувствуя сердцем, что здесь Тот, перед Кем можно излить все унижения, всю скорбь, всю боль о себе, о Родине, о близких, оставшихся дома и несущих бремя советского строя…”

Это –  воспоминания священника Георгия Бенигсена. Еще одного участника тех событий. Думаю – это именно он присутствует в эпизоде встречи Митрополита Виленского и Литовского Сергия  (Воскресенского) и батюшки Александра. Есть там и еще один священник, Кирилл. Скорее всего – о. Кирилл Зайц, глава Псковской Православной Миссии. Их воспоминания о том времени – бесценное свидетельство силы русского Духа, Веры, Надежды и Любви. Любви к человеку, в каких бы обстоятельствах он не оказывался, какие-бы поступки не совершал.

R.S. Все не дает покоя один эпизод. Арест священника. Совершаемый на глазах тех, кого он поддерживал, утешал – все  годы окупации. И ни один из стоящих – даже не попытался встать на защиту батюшки. Да, страх перед комиссарами был ничуть не меньше страха перед фашистами. Если не сильнее во сто крат. Но все думаю – а может, если бы он простил убитых партизанами полицаев, которых отказался отпевать – может, и встали б люди – на его защиту? Кто теперь скажет, как оно могло быть…. но единственные, кто не испугался происходящего –  усыновленные дети отца Александра, которые готовы себя были отдать – за своего батюшку…

“…истинно говорю вам, если не обратитесь и не будете как дети, не войдете в Царство Небесное”. Мф. 18,3

0 Ответ to “Фильм “Поп” (до и после просмотра…)”


  • Нет комментариев

Ответить