«Я сама была такою триста лет тому назад…»

(Ария черепахи Тортиллы из детского фильма «Приключения Буратино»)

Бывает, слышишь о ком-нибудь, что в Церковь прийти ему мешают предрассудки или невежество. «Я сама была такою триста лет тому назад…» – так и я могу сказать о себе. В храм хотелось, но где-то в глубине души я понимала, что храм – это не просто здание, построенное не так как прочие, что в этих стенах происходит что-то особое, очень важное. И очень не хотелось нарушить торжественную молитвенную тишину, не хотелось быть белой вороной, не знающей куда стать и что делать, где-то глубоко внутри очень хотелось стать в этом мире своей. Было это в 80-е, поэтому спрашивать что-то в храме ни у кого не хотелось – опасения не очень афишируемых последствий для учёбы в школе, потом в университете были вполне реальны. Мало ли кем окажется тот, у кого спрашиваешь? Страх был, но он был так – фоном, больше всего удерживало от расспросов поведение одного из церковнослужителей. В те времена моего дремучего невежества мне казалось, что если во время богослужения человек первым выходит из алтаря с зажженной свечой, значит он близок к Богу, тем более, что он одет, как и остальные во что-то длинное и золотое. Это был всего-навсего алтарник. Он с солеи подмигивал прихожанкам, что меня очень смущало. Сейчас я думаю, что, возможно, у него был нервный тик.

Расспросить священника было страшно. Кроме сказки Пушкина «О попе и его работнике Балде» и некоторых других русских народных сказок «заботливо» включённых составителями в разные сказочные сборники я ничего о священниках не знала. И очень боялась, что именно с таким попом я и заговорю, и очень не хотелось, чтобы человек служащий Господу оказался носителем не Света, а чего-то совсем другого. Теперь я понимаю, что священники такие же люди, как и прочие, со своим набором достоинств и недостатков, присущих всему роду человеческому, но теперь я знаю, как они стараются, чтобы в них был виден Образ Христов.

Как-то на Пасху во дворе Владимирского собора в ожидании освящения куличей заметила, что бабушка, стоящая рядом со мной шепчет молитвы. На мою просьбу продиктовать эту молитву она ответила: «Если я тебе скажу молитву, то она мне перестанет помогать. Молитвы можно передать только близким родственникам, кому не жалко». Протодиакон Андрей Кураев как-то предупреждал: «в храме никогда ничего не спрашивайте у бабушек. Они – комсомолки 20-х годов, сами ничего не знают ни о вере, ни о Боге» (цитату привожу по памяти). Жаль, что тогда нельзя было купить в храме обычный молитвослов.

Больше десяти лет я блуждала впотьмах невежества, суеверий и предрассудков, пока Господь не привёл-таки в храм. Сколько лет прошло, пока храм стал родным, и я стала хоть что-то понимать, из того, что там происходит – это отдельная тема.

Сейчас я убеждена, что привёл меня в храм святитель Николай Чудотворец. Он смотрел с иконы во Владимирском соборе очень участливо и понимающе. Наивные молитвы о том, чтобы сдать сессию, он принимал – сдала все (учила, конечно, но кто из студентов не знает, что экзамен это лотерея?). Молитвами я называю свои разговоры со святителем. Молитв я не знала. Просто стояла у иконы и говорила со святителем, как с близким человеком. Много позже я, присмотревшись, увидела, что в эту икону вмонтирована частица мощей святителя – тогда я и не знала, что означает эта металлическая звёздочка.

Было и ещё кое-что – встреча с настоящей молитвой. Вернее псалмом. Однажды на церковном календаре, вывешенном в притворе, на месте привычного портрета Патриарха поместили 50-й псалом. Я его переписала, и когда читала, особенно в храме – душа, в отличие от разума, понимала каждое слово. И это было так необыкновенно, и так чувствовалось, что Некто прислушивается к моему лепету. Теперь я знаю, какую удивительную силу имеют псалмы и как важно и полезно христианину их читать, ими молиться.

Тогда не было интернета, не было книг о вере и церкви в свободном доступе. Сейчас возможностей узнать о них множество. Но, предрассудков меньше не стало. Кто-то с удивлением узнаёт, что всё, что его удерживало вдали от храма – «бабьи басни» (1-е Тим. 4:7), а кто-то упорствует, потому что ещё не готов изменить себя – вера меняет человека.

В храме святителя Николая Чудотворца в Петропавловске-Камчатском священники дежурят в притворе, чтобы поговорить с каждым, кто изъявит такое желание, ответить на его вопросы – у кого же ещё спрашивать, как не у священника? В нашей епархии много возможностей (посмотрите объявления в притворе у входа в храм). Есть 2 газеты, сайт, блоги священников и даже архиерея – можно задать вопрос  через газету или по интернету. Работает прекрасная библиотека. Изданы сборники наиболее часто встречающихся вопросов и ответов, вроде «200 детских вопросов и серьёзных ответов о вере и Церкви». Словом, возможностей составить правильное мнение о Церкви достаточно.

Как христианка, уверена, что во все времена удерживают человека на пороге храма, не дают ему стать членом Церкви, в первую очередь, грехи, как стена стоящие между человеком и Богом. Диавол не дремлет, всячески удерживая от храма, от Таинств. Но осознавать это непросто и это требует времени и немалого душевного труда.

Бог жив, Он – Личность. Это значит, что можно не бояться сделать что-то не так – с Ним нужно и можно говорить, в том числе и о своих страхах, недоумениях. Он поможет. И ещё надо помнить, что члены Церкви приходя к вере не становятся немедленно безгрешными и святыми, но напротив, приносят с собой в Церковь свои грехи и предрассудки, с которыми ещё предстоит бороться и изживать. Церковь – это живой, развивающийся организм. И если кто-то посмотрел не так, или сказал не то – простите, поговорите с другими верующими. Терпите, чтобы и вас терпели.

Претерпев многие скорби (как и каждый живущий на этой земле) понимаешь, как Господь милостив и как Он благ, как Он любит нас всех, и как Он хочет, спасти каждого из нас.

Ответить

Spam Protection by WP-SpamFree