О молитве

trezv-zhizn-big-917Почему молитву, произносимую своими словами, некоторые осуждали, ссылаясь на то, что так молятся протестанты?
Кроме немногих невежественных людей, никто не осуждал саму молитву, произносимую своими словами, но все осуждали неразумное увлечение ею в ущерб богослужению или Иисусовой молитве. Молитва “Отче наш” – это молитва Христа, которую Он произнес Своими словами. Все наши богослужебные тексты наполнены такими молитвами. Святой Никодим Святогорец, святой Симеон Новый Богослов, святой Исаак Сирин, блаженный Августин и все святые отцы в своих произведениях и даже проповедях оставили нам молитвы, сочиненные ими самими.
Особенно поражает священный Златоуст: в его писаниях таким молитвам нет числа.
Кроме того, и анафора Божественной литургии сначала носила произвольный характер. Существовал определенный чин, заимствованный из богослужения синагоги, и он развился благодаря тому, что епископ или священники добавляли к нему свои собственные молитвы. Каждый добавлял что-то соответственно своей образованности, духовности, душевному складу. Апостол Павел, когда созвал в Милите ефесских пресвитеров, чтобы попрощаться с ними, велел им преклонить колена, а сам молился. Он молился своими словами. Каждый человек может молиться от сердца, своими словами.
Когда у отца Ефрема Катунакского спрашивали, как творить молитву Иисусову, он отвечал, что сначала надо помолиться своей молитвой от сердца, открыть свое сердце, со всей нежностью обратиться ко Христу, к Богородице, нашей “Мамочке”, как он Ее называл, а потом уже начинать молитву Иисусову. Все время от времени обращаются ко Христу своими словами, каждый согласно своему душевному и сердечному устроению, – невозможно лишить людей такой молитвы. Но нельзя такую молитву абсолютизировать, потому что собрание верующих молится словами, которые воссылаются “единеми усты и единем сердцем”, то есть словами одинаковыми. Раз Церковь дала нам верные богословские тексты как духовные воспитательные средства для восхождения на небо, то есть ввела единообразную молитву, мы не можем не отдавать ей предпочтения. Кроме того, Бог прежде всего внимает собранию верующих, а не каждому из нас в отдельности.
Итак, у нас есть церковное богослужение, а также личная литургия, то есть молитва Иисусова, которую человек совершает тоже от имени Церкви. Мы никогда не говорим: “Господи Иисусе Христе, помилуй нас”, но: “помилуй мя”, потому что эти слова я произношу как член Церкви. Это означает, что в то время когда я произношу Иисусову молитву, все члены Церкви соприсутствуют мне. Немыслимы умная молитва и безмолвие, отшельническая и аскетическая жизнь, если я не стал “всеобщим”, не вышел за рамки одиночества и не расширился до того, чтобы вместить в себя всю вселенную, как апостол Павел, священный Златоуст и все святые отцы. Когда это произойдет, тогда я смогу молиться своими словами. Итак, выше всего стоит богослужение, затем личная литургия – молитва Иисусова, и наконец, молитва своими словами, от сердца. И несомненно, Бог слышит такую молитву.
Осуждали же молящихся своими словами в том случае, когда видели, что они уклоняются от богослужения и не молятся Иисусовой молитвой. Конечно, надо признаться, что в молитве своими словами мы обыкновенно высказываем свои чувства, нужды, трудности, радости и печали. Конечно, Бог принимает все это, даже крохи. Отец Ефрем, о котором мы упоминали, молился своими словами. Тем не менее это не препятствовало ему всегда сохранять равновесие в жизни, потому что он положил в основу своей жизни послушание. Слушаться всегда трудно. Отец Ефрем достиг поистине степени мученичества. Он и мученик, и преподобный. Он нашел легкий путь к святости и бесконечному совершенству – послушание и потому не впадал в крайности.
В крайности впадают люди своевольные, у которых есть свое мнение и которые не принимают советов от других. Они могут прислушаться только к человеку, представляющему для них авторитет, к святому или к тому, кто указан Самим Богом. Своевольный сам себе голова, он живет эгоистично и имеет свои взгляды на праведность. У него есть радость, удовлетворенность, удачи, внутренние перемены, слезы, он исповедуется, но все это не ведет его к святости. Ведь от всякого из нас требуется борьба до тех пор, пока не умрет твое “я” и ты не скажешь: “Меня не существует, я буду делать то, что мне скажет другой”. Тогда ты вверяешься бездне Божественной милости и Бог может омыть тебя Своей благодатью. Тогда ты купаешься в Божественных дарованиях.
Отец Ефрем с самого начала нашел компас и шел, ориентируясь по нему до конца. Его жизнь удивительна. Пребывая в послушании у старцев, он был и мучеником. Он имел очевидные свидетельства Святого Духа: он чувствовал, как его молитва поднимается выше облаков, а сам он пребывает среди ангелов. Как мученик, он не имел никакого человеческого утешения. Он вел такую жизнь, которая никому из нас и на ум не приходила и который мы не смогли бы выдержать даже в течение одной минуты. А отец Ефрем жил так всю жизнь. Благодаря неуклонному послушанию его молитва переходила в сердечную, лилась, устремляясь ввысь и достигала неба.
trezv-zhizn-big2-917Только сам человек может обойтись с собой несправедливо и ниспасть с высоты своего достоинства. А Бог никого не отвергает, ни с кем не поступает несправедливо, никого не сбрасывает вниз, Он только возводит на высоту. Он сошел в преисподнюю, чтобы нас возвести на небо. И то, что Он нам дал, Он у нас не отнимает.
Люди своевольные стремятся устроить свою жизнь сами: сегодня они читают одного святого и следуют его советам, завтра читают другого и следуют ему. Такие люди, как мы сказали, обычно и впадают в крайности. А тот, кто начинает свою жизнь с крайностей, все более низко падает. И это еще вопрос, сможет ли он с годами достичь какого-то равновесия, потому что эгоизм от следования своей воле укрепляется и уже с большим трудом уступает. Едва ли этот человек хотя бы к смерти достигнет такого преуспеяния, в какое он мог бы прийти, если бы с детского возраста предал себя в послушание старцу.
Что происходит, когда человек начинает с крайностей? например, он говорит: “Буду есть только по две смоквы”, а потом съедает сто. Или решает спать три часа, а потом заболевает и спит по девять часов, тогда как все спят по шесть. Почему? Потому что он не пошел естественным путем, сокращая сон постепенно от семи часов до шести, пяти, четырех, трех. Если бы он пошел этим путем, то мог бы спать даже по два часа и не чувствовать потребности спать больше. Некоторые больные люди спят по два часа в сутки и ничего, живут. У любого человека есть силы превзойти свою природу, а тем более когда в нем главенствует духовное начало.
Кто-то безрассудно просит благословения не есть вечером. Как игумен, я постараюсь его образумить. Если же он будет настаивать на своей воле и вести себя эгоистично, то что мне делать? Если я не соглашусь с ним и так же буду настаивать, я превращусь в спорщика. Кто-то из нас двоих должен уступить. Раз не уступает он, уступлю я. После этого он скажет: “Многие постились по сорок дней, а я буду поститься пятьдесят”. Так он уморит себя голодом, не вкусив никакой духовной радости, или уйдет из монастыря. Поэтому святой Антоний в предыдущих правилах говорил нам об умеренности. Нам необходимо помнить, что “мера важнее всего”. Не переставляй вечных пределов, которые положили отцы твои, – говорит Священное Писание (Притч. 22, 28).
Приходит человек в монастырь и тут же начинает думать: “Когда же я стану монахом, когда же старец пошлет меня подвизаться на вершине Афона?” Такой человек зря потратит силы: или уйдет в мир, или не обретет никакого внутреннего равновесия. Только соблюдая меру можно преуспевать. Тогда Сам Бог станет нам помощником, и наше шествие будет направлено к небу
Архимандрит Эмилиан (Вафидис). “Трезвенная жизнь и аскетические правила. Толкование правил преподобных отцов Антония, Августина и Макария”.

Ответить

Spam Protection by WP-SpamFree