Великие планы на Великий пост

HgNOYWRR5rAКниги и Великий пост. Что читать? Какие книги помогают внутренне собраться и сосредоточиться? Чем отличается время поста от других дней года в плане чтения? Мы попросили наших собеседников ответить не только на эти, но и на такие вопросы: «Ставили ли Вы перед собой задачу прочесть определенные книги за время поста? Что бы Вы рекомендовали прочесть?» – размышления священников можно прочитать здесь.

А вот прекрасная подборка удивительно чистых и светлых рассказов, которыми можно порадовать детей, а можно и себя поддержать – этакое духовное молоко. Ну если не на Великий пост, то на Масленицу уж точно. А ещё я очень люблю произведения Ивана Шмелёва, особенно “Лето Господне”. Это произведение так и начинается с Великого поста – поста описанного чистыми детскими глазами.

Люблю и рассказы священника Ярослава Шипова.

А вот прекрасная статья Елизаветы Правиковой на портале Матроны.ру, написанная год назад.

Великие планы на Великий пост

Когда-то, давным-давно, одним из самых страшных снов в моей жизни был сон, в котором я курю. Понятное дело, эти сны начали мне сниться через некоторое время после того, как курить я бросила. Помню, просыпалась с чувством – ах, тряпка, как же ты могла, никакой силы воли! Но я даже и не подозревала, что гораздо более страшные сны еще впереди. Однажды меня поверг в ужас сон, в котором я…смотрела телевизор! Это был реальный кошмар, я проснулась в холодном поту. Догадываетесь, когда мне начали сниться такие сны? Да-да, после того, как я начала соблюдать пост.

Забавно, мне не снилось, что я ем мясо или мороженое, — наверное, потому, что пищевой пост тогда, в молодости, на неофитском подъеме, вообще никаких трудов не стоил. Это было так здорово, так ново, организм ликовал! И я искренне удивлялась, когда моя крестная, у которой опыт церковной жизни был уже довольно большой, говорила, что GhwJSXJo10Uей под конец поста жареные окорока снятся. Я-то по наивности и тщеславию, конечно, думала, что я просто круче:) При этом мне не снилось в кошмарах, что я пропустила службу или что я была недостаточно добра к окружающим. Эти вещи меня не пугали, потому что службы я почти не пропускала, а отношения к окружающим меня не очень волновали, не в них я видела смысл поста.

А вот телевизор — это да… От этого отказаться было очень трудно (тогда же не было интернета), информационное поле очень затягивало. А заодно и музыка, но с ней было проще – в неофитском пылу мы выбросили почти все кассеты с музыкой, которую слушали ДО. Еще оставалось чтение «светских» книг, но в первые годы их очень удачно заменила духовная литература или художественная с православным уклоном. Правда, со временем, когда духовной литературы я не просто наелась, а откровенно переела, вопрос встал ребром. Помню, я только открыла для себя Толстого и как раз перед постом начала читать «Анну Каренину», а батюшка возьми и запрети ее читать в пост. Вот это было мучение Хотя сейчас я думаю: и чем Анна Каренина в пост не угодила? Но об этом чуть позже.

Возвращаясь к первым годам в Церкви, я вспоминаю, что Великий пост выдерживался строго — и в еде, и в посещении служб, и в урезании себя в удовольствиях, и в супружеских отношениях, и даже дополнительные правила налагались. Все как «положено» в общем. И это было так естественно, такой полет души, такая радость! И даже с первыми детьми удавалось допускать только самые малые послабления, зато сильно выросло ощущение подвига. Но со временем запал постепенно притух, сил поубавилось, дел поприбавилось, а тут подоспели и разнообразные кризисы – и семейный, и возрастной, и обязательно духовный. Были моменты, когда вообще возникали сомнения в осмысленности всего происходящего в Церкви (ну, пожалуй, кроме Причастия), не говоря уж о посте – против него в душе возникали такие барьеры!

165986_311426878952271_285160857_nНо кризисы кое-как проехали, и каждый год неизменно снова строишь великие планы на Великий пост. Правда, планы эти в сравнении с предыдущими годами — все скромнее и скромнее. То думал: ну все, за пост прочитаю все Жития святых и Евангелие три раза, буду каждый день дополнительно читать покаянный канон, причащаться каждую неделю и т.д. и т.п. Потом думал: ну уж теперь-то в пост я точно, наконец, начну новую жизнь – правило буду читать каждый день, не есть булок, в первую и последнюю неделю на все службы буду ходить (по возможности) и пр. и пр. Еще через год – хоть бы утреннее правило частично возобновить, сладкого поменьше бы есть и с детьми не ругаться…

Нда, явно видно, что динамика отрицательная. Первое время, осознав, что пост проходит все бездарнее и бездарнее, я была очень и очень расстроена. Терзалась муками совести, ощущением собственной ничтожности, тщеславными страданиями из серии «ах, я отчетливо деградирую», тосковала и ненавидела себя. Потом мне стало все равно, из серии – а, тонуть, так тонуть. Потом наступил период острого отрицания – да кому вообще нужны эти мучения Великого поста!!! Несколько лет я постилась (кое-как) и непрерывно злилась на пост. И только сейчас, через 16 лет после первого поста, я как-то более менее трезво могу все это воспринимать. Без восторженного неофитства (хотя его подчас не хватает), но и без резкого отрицания. Я почти научилась трезво оценивать свои возможности и силы и не ставить себе невыполнимых задач, приводящих к разочарованиям и презрению к себе.

Если воспринимать пост как некое выключение из жизни, затвор, полумонастырское существование, тогда невозможно не испытать разочарования, потому что (не знаю как для вас, а для меня точно) в реалиях семьи, да еще и с детьми, это совершенно невозможно. И не столько в плане еды и посещения служб, сколько как раз в плане выключения из «мирской» жизни. Потому что пост наступает, а наши обязанности в отношении семьи и в отношении работы (если таковая есть) ничуть не меняются и не уменьшаются. И чем больше этих обязанностей на вас лежит, тем меньшее выключение из повседневной суеты вы можете себе позволить.

Совершенно не до чтения длинных молитвенных правил и посещения максимального количества постных служб – если нет времени и сил читать их в обычное время, откуда им вдруг взяться в пост? В пост не только не уменьшаются, но и появляются дополнительные обязанности, ибо приготовление постной пищи, например, требует больше времени, усилий и фантазии. В общем, в любом случае, монастырская жизнь, в которой есть только тишина и молитва, не получится ни под каким соусом. Так что начинаешь постепенно применять в отношении себя те правила и методы, которые применяешь к детям. Правило очень простое – НЕКОТОРОЕ ограничение. То, которое тебе по силам. То, которое не вызовет в тебе дикую злобу и раздражение по отношению ко всем окружающим. Как рассказывала мне одна знакомая – муж в первый день поста решил ничего не есть, и вечером он вернулся с работы  злой, как…сами знаете кто

Думаю, большинство со мной согласится, самое тяжелое для современного человека ограничение – ограничение информационного поля, будь то телевизор («ну хоть новости»), чаще интернет, чтение, общение и разговоры. С едой как-то проще разобраться, есть силы и здоровье поститься в той или иной степени – постишься, если нет — то нет. Ограничить свое общение (а для многих, главным образом, это общение в интернете) намного тяжелее. Потому что так становится скучно. Но, может быть, как раз это самое «скучно» и будет являться тем двигателем, который поможет о чем-то лишний раз задуматься, помолиться (путь даже и от скуки!), почитать что-то серьезное, пусть и не обязательно духовное, побольше пообщаться с детьми.

Недавно задумалась – а чего бы в пост почитать? К духовной литературе возвратиться я не могу (может, пока, а может, и совсем), легкомысленная  отпадает… В общем, когда и почитать классику, как не в пост. «Анна Каренина», кстати, чем не постное чтение? Я до сих пор недоумеваю, почему в тот раз мне ее запретили. Страсти? Так это полезно про страсти почитать, тем более, что там они вовсе не прославляются. Как говаривала моя бабушка – очень поучительно! В общем, я для себя решила: в пост читаю серьезную литературу, про «страсти» И кстати, заодно уж можно и любимое перечитать – Лескова, Чехова, Тургенева.

земные поклоны.pngМожет быть, я и в самом деле деградировала и в корне не права, но к посту я стала относиться с гораздо меньшими запросами. Я не жду, что в течение поста произойдут какие-то глобальные изменения и просветления в моей душе. Я просто живу. Ставлю перед собой какие-то самые минимальные задачи. Например, хоть один раз попасть на канон в храм (а нет, так дома почитаю), один раз за пост попасть на Преждеосвященную, хотя бы два раза причаститься, попасть на одну-две службы на Страстной. Не есть много сладкого — это, кстати, и полезно Не смотреть легкомысленные фильмы и сериалы. Поменьше лазить в интернет. Не спорить! Постараться не орать на детей. Что-нибудь полезное и хорошее прочитать, совсем не обязательно духовное. Если эти минимальные задачи удается выполнить, я радуюсь (но не тщеславлюсь, ибо бывало и лучше, так что и тут плюс). Если нет -стараюсь не огорчаться, потому все, что с нами происходит, не проходит зря. Но об этом уместнее поговорить уже в конце поста.

P.S. Кстати, когда у тебя минимальные задачи на пост, очень легко НЕ осуждать тех, кто не постится. И вообще – чем меньшие «подвиги» совершаешь ты сам, тем с большей человечностью относишься к окружающим.

16 комментариев в “Великие планы на Великий пост”

  1. Maximus:

    У меня схожее отношение. Думаю, в этом случае надо задаться вопросом о цели поста. Мне сейчас представляется, что пост – это время внутреннего сосредоточения и осмысления своей жизни. Своих отношений с Богом и с ближними. Соответствия своей жизни Евангелию. И вот если это – цель, то все остальное – инструменты, которые необходимо использовать в меру их эффективности и полезности. Причем только индивидуально. Нужно мне для такого осмысления побольше читать Евангелие и поменьше смотреть телевизор – хорошо, буду это делать в меру необходимости и полезности лично для меня. А если меня больше настраивает отказ от колбасы и более частое посещение богослужений, буду делать это.
    При таком подходе прекращается соревнование с самим собой по “тяжелой аскетике”, которое и не может дать положительных результатов, потому что это лишь игра “в духовность”. Все эти цели: “я не буду есть то-то и то-то”, “я начну вычитывать то-то и то-то” и т.д., если они не связаны с реальными духовными потребностями конкретно каждого из нас, становятся фальшивыми, надуманными нами самими или навязанными извне (“этого требует устав”, например, или “так благословил батюшка”). Потому-то они и не достигают своей цели, а даже наоборот – начинают вызывать отвращение и раздражение. Нам нужно просто прекратить играть “в духовность”, и вместо этого реально жить. Тогда исчезнут и ненужные оценки себя по количеству “взятого веса”, каких-то совершенных “аскетических подвигов”, чего-то вычитанного, или выстоянного, или несьеденного.

  2. Евгений:

    Прекратить играть в “духовность” – совершенно согласен. Спасибо, Maximus )))

  3. любовь:

    “…..(«этого требует устав», ” – но ведь таки требует…Куда его-то определить ?

    • Maximus:

      По большому счету, наш Типикон давно бы пора модернизировать, или предложить ему какую-то альтернативу. Непонятно, почему современныйе городские жители, миряне, должны жить по уставу палестинкого монастыря V в.? Совершенно другие люди, совершенно другие условия, другой темп жизни, и духовной и земной. Какой смысл забривать всех в эту шеренгу?
      Но поскольку пересматривание чего бы то ни было, особенно такого древнего как Типикон, у нас в Церкви крайне проблематично, в силу косности нашего церковного сознания, то хотя бы надо разумно пользоваться тем, что имеем сейчас. Те же требования Типикона не любой ценой-кровь из носа стремиться выполнять, а индивидуально, в той мере и части, где это полезно каждому из нас. Об этом я выше писал.

  4. Нина Доронина:

    Что-то меня сомнения обуревают по поводу этой ёмкости и точности. А ведь и службы длинные и иногда не понятные, и Филаретовский Катехизис не для нашего времени, может уже и всё начать пересматривать в этой сложной для телевизионного человека жизни церкви. Старославянский долой, службы покороче, исповедь пореже! И тогда и начнётся настоящая духовная жизнь! маленькая, но ёмкая и, наверное на наш мирской взгляд, правильная! Умствовать бы поменьше, а больше сердцем жить, да добрыми делами. А Царство- то Божие усилиями духовными достигается, а не рассуждениями. Простите меня неразумную, если что не так поняла. А что разве за тысячелетия суть человеческая изменилась?

    • Нина Доронина:

      Что-то меня сомнения обуревают по поводу этой ёмкости и точности. А ведь и службы длинные и иногда не понятные, и Филаретовский Катехизис не для нашего времени, может уже и всё начать пересматривать в этой сложной для телевизионного человека жизни церкви. Церковнославянский долой, службы покороче, исповедь пореже! И тогда и начнётся настоящая духовная жизнь! маленькая, но ёмкая и, наверное на наш мирской взгляд, правильная! Умствовать бы поменьше, а больше сердцем жить, да добрыми делами. А Царство- то Божие усилиями духовными достигается, а не рассуждениями. Простите меня неразумную, если что не так поняла. А что разве за тысячелетия суть человеческая изменилась?

      • Зато изменились правила (уставы и пр) и немало в сторону усложнения. Монашеская модель была установлена для мирян, что сделалось бременами неудобоносимыми. Устав (Типикон) – устав монастырский, какое отношение он имеет к мирянам? Однако ж навязали. И прощелкали эти изменения. А теперь этот пусть устилают тела тех, кто в потугах выполнить все “правильно как в книжке написано” надорвал здоровье или еще хуже – сломал веру об непосильные требования.

    • Maximus:

      Можно конечно так широко обобщить, но тогда трудно остаться в рамках заданной темы.
      Суть человеческая не изменилась. Изменились условия, в которых люди живут. И духовные задачи у монахов и мирян несколько разные. Это если оставаться в рамках непосредственно поднятой темы.

      А если говорить о широких обобщениях, то консерватизм прав в том, что сложившиеся за века и дисциплинарные формы – результат опыта богообщения и жизни в Духе многих святых людей. И нельзя их подменять какими-то суррогатами, как в протестантских сектах.
      Вот только необходимо задаться вопросом: а зачем эти формы существуют? Функция у них какая? Все это настоящее, подлиное литургическое богатство – оно ценно само по себе? Или это инструменты, которые призваны помогать нам на нашем пути к Богу?
      Если второе, то нужно спросить: до какой степени в той или иной литургической форме или дисциплинарном правиле не только отлит опыт прошлого, но и транслируется он современным людям? Воспринимают ли они еще эту форму? Если да, то она жива и действенна. Если нет, то уже сама жизнь, реальные духовные потребности людей, требуют ее замены.
      Конечно же, их нельзя заменять никаким суррогатом (к примеру, “Свете Тихий” на какой-нибудь рок-н-ролл в духе “I love Jesus!”).
      Но Господь всегда живет в Своей Церкви, а это значит, что и сейчас тоже. И это значит, что у нас всегда (и сейчас тоже) есть тот же самый опыт жизни в Боге, что и на протяжении всех двух тысяч лет. Он не меньше и не больше. Церковь та же и Господь в Ней Тот же. И это значит, что мы всегда (и сейчас тоже) можем находить адекватные эту опыту формы выаржения и трансляции, если старые больше не работают.
      Более того: этот процесс происходил в Церкви всегда. Существует множество целых литургий, про которые сейчас помнят только специалисты. Множество разнообразных требований и канонов, которые давны-давно не соблюдаются. Формы менялись всегда, и остановить это невозможно.
      Поэтому консервативная абсолютизация сложившихся форм представляется неверной: суббота для человека, а не человек для субботы.

      Если теперь посмотреть на конкретные упомнянутые Вами формы. Ну вот тот же катехизис филаретовский уже давно не единственный. Давно уже существуют ему альтернативы: катехизис Семенова-Тянь-Шаньского например. Не так давно вышли “Катехизические беседы” митр. Илариона. Теперь разрабатывают новый полноценный катехзис, отвечающий на вопросы, которые ставят современные люди, а не на вопросы двухсотлетней давности. И что в этом плохого?
      Относительно исповеди и ее связи с причастием – это совершенно отдельный вопрос, здесь его предалагаю не касаться. Может быть имеет смысл отдельную тему открыть, если интересно и важно.
      Относительно языка – ну вот лично я тоже за славянский, он мне кажется более выразительным и богатым. Но опять же: у кого какие потребности. Если для кого-то больше подходит русский, ну пусть они и служат на нем. Не будет никакой проблемы, если не навязывать ни то ни другое.
      Это еще один важный принцип в изменениях в церковной жизни, кстати: никогда не должно быть насилия. Ни со стороны консерваторов, ни со стороны модернистов.

      Все это важно именно для понимания сути духовной жизни, которая же не в том, чтобы что-то непонятное, длииное и по сути не нужное самому себе “вычитывать” или “выстаивать”. Не “подвиги” эти, которые не дают и не могут дать никакого результата. А в том, чтобы в результате усилий происходила если не встреча с Богом, то хотя бы приближение к ней. Нужны и ценны не усилия сами по себе, а результат, к которому они приводят. А если результата почему-то нет, то может, это неправильные усилия?

      А относительно умствований – ну вот невозможно запретить людям думать, да и все тут! Как ни запрещали, они знай себе одно: что-то анализируют, какие-то вопросы задают. Нет бы акафисты читать и быть довольными, так нет же, понимание им подавай. На то им нужны ответы, на другое. Ну вот так уж они устроены, неправильно наверное, не знаю.

  5. Нина Доронина:

    Своим неразумием, вот что думаю. Мир Человеческий очень шаток и лжив. Вот сегодня оказывается и Помпея погибла не в 70-ых, а 1670 году, об этом говорят фрески эпохи возражения в доме Ватиев и орнамент с ананасами, а их в 70-ые годы Европа и в глаза не видела. И гробница Тутанхомона с её сокровищами создана двумя авантюрными англичанами: археологом и богатым уставшим от безделья лордом в 1930-35 годы. И человечество, ничего, проглотило всё и довольно. Священники говорят, что у нас в православии есть твёрдый фундамент: писания и предания. Начни- ка человечество их изменять, что будет ? Истина потеряетя. Типикон писан вовсе не для мирян, а для священнослужителей. Так о чём нам то горевать и шуметь, коль всё-таки это не нашего ума дело. Всё-таки его создавали священнослужители, которые принимали таинство священства и на них почивал Дух Святой! А мы т очто же!?

    Церковный Устав (типикон) – книга, излагающая порядок совершения богослужения суточного круга (утреня, часы, литургия, вечерня, повечерие), седмичного (Октоих), месячного (Минеи), богослужений св. Четыредесятницы и св. Пятидесятницы, а также различные чины соединения этих служб при их совпадениях.

    Церковный Устав принят Церковью и действует в ней более тысячи лет. Все православные архиереи, священники и диаконы при посвящении в священные степени дают присягу в соблюдении ими Церковного Устава. Все православные епископы при своей хиротонии в чине “Исповедания” в присутствии архиереев, клира и народа дают обет блюсти Церковный Устав.

    Церковный Устав приобрел в Церкви силу закона. Церковь смотрит на Церковный Устав не как на обычное произведение человеческого ума, а как на книгу, обязательную для всех священнослужителей и православных христиан при совершении богослужения. При своем более чем тысячелетнем практическом употреблении Церковный Устав не обратился в ряд сухих и мертвых предписаний. Он лишь дополнялся, обогащался новыми службами и чинами. Церковный Устав не столько узаконяет малейшие частности богослужения, сколько рисует высокий идеал богослужения, показывает нам образец, тип богослужения и вызывает невольное стремление к осуществлению идеала (этого образца) богослужения. и предписанного Церковным Уставом.

    Церковный Устав – плод многовекового, живого религиозного опыта великих отцов, учителей и подвижников веры. Не напрасно “ни якоже прилучися” Святые Отцы составили Устав и передали его Церкви. Со страниц Устава веет и высоким аскетическим духом Великих пустынножителей Египта и Палестины и высоким богословствованием Отцов в период Вселенских Соборов. Молитвы и песнопения св. Иоанна Дамаскина, преп. Космы Маюмского, св. Василия Великого, Григория Богослова, Иоанна Златоуста, установленные и произносимые в церкви во время совершения священнодействия, обрядов, чинов, Церковью приняты с первых веков и сохранены в ныне действующей Церковном Уставе Иерусалимской обители Саввы Освященного. В нем мы слышим речи пророков и патриархов Ветхого Завета. Перед нами с полнотой и ясностью раскрываются библейские события и лица, принимавшие участие в деле спасения человечества. Соединение всех этих элементов производит могучее религиозное впечатление на высокообразованных и не простых людей. Имея такое сокровище, мы не должны пренебрегать им. Уметь пользоваться Церковным Уставом – это высокое искусство, которым должны овладевать священнослужители. К каждому богослужению необходимо готовиться и только тогда богослужение будет иметь действительно воспитательное религиозное воздействие в духе Православной Церкви. Надо помнить, что каждое богослужение суточного круга, месячного и Триоди имеет свои характерные особенности.

    Благоговейное и точное исполнение Церковного Устава имеет громадное значение и для пастыря и для паствы. Оно объединяет всех, и утверждает в Православии и сохраняет от совращения в сектантство. Пастыри, дав обет соблюдения Церковного Устава, должны строго выполнять его. Поэтому нельзя по своей воле вставлять в чин богослужения свои молитвы, свои песнопения, вводить свои чины и обряды, т.е. вносить какие бы то ни было изменения или добавления.

    • Никто мне не ответил на вопрос – что делает монастырский устав в жизни мирян?)

      Кстати, РПЦ когда формировали устав, взяли не думая самый строгий вариант.
      А попы при рукоположении дают присягу верности Церкви в смысле ее догматов и канонов.
      Посты и прочие православные развлечения в каноны не входят :)~

      • Тамара Ступина:

        Из поучений Паисия Святогорца: “Почему, — спросили меня католики, — монахи сидят здесь, в монастыре? Почему они не идут в мир на общественное служение?” — “А разве, — ответил я, — маяки не должны стоять на скалах? Что, прикажете им переехать в города и подключиться к работе уличных фонарей? У маяков своё служение, у фонарей своё.” Монах — это не лампочка, которая висит над городским тротуаром и светит пешеходам, чтобы те не спотыкались. Монах есть далёкий маяк, утверждённый высоко на скалах и своим сиянием освещающий моря и океаны для того, чтобы корабли шли верным путём и достигали Бога — пункта своего назначения.

        Монах должен всегда быть добрым примером для мира: “Тако да просветится свет ваш пред человеки”. Настоящий монах — это свет миру. Помните, что пишет святой Иоанн Лествичник? “Свет монахам — ангелы, а свет мирянам — монахи”.

        • Maximus:

          «Свет монахам — ангелы, а свет мирянам — монахи».
          А почему, собственно? Такую позицию можно часто встретить в монашеской литературе, но она больше похожа на влияние неоплатонизма, чем на собственно евангельское благовестие.

      • Maximus:

        Монастырский устав по всей видимости появился в жизни мирян во времена иконоборчества, когда “белое” византийское духовенство себя полностью дискредитировало. А потом, видимо, прижился.
        Но посты (основные длинные) кстати в канонах все же есть, насколько я я помню.

    • Maximus:

      Что же, тогда придется вспомнить Евангелие и Апостол.
      “Я есмь путь и истина и жизнь; никто не приходит к Отцу, как только через Меня.” (Ин.14,6).
      “Но Он, взглянув на них, сказал: что значит сие написанное: камень, который отвергли строители, тот самый сделался главою угла? Всякий, кто упадет на тот камень, разобьется, а на кого он упадет, того раздавит.” (Лк. 20,17-18).
      “Приступая к Нему, камню живому, человеками отверженному, но Богом избранному, драгоценному” (1 Петр.2,4).
      “Итак Он для вас, верующих, драгоценность, а для неверующих камень, который отвергли строители, но который сделался главою угла, камень претыкания и камень соблазна, ” (1 Петр. 2,7).
      Вполне внятно, кажется, сказано, Кто является нашим фундаментом. И вовсе это оказывается не предания, и не писания даже. Поразительно, правда?

      И вот это же очень, очень плохой симптом нашего церковного сознания: “Благоговейное и точное исполнение Церковного Устава имеет громадное значение и для пастыря и для паствы. Оно объединяет всех, и утверждает в Православии и сохраняет от совращения в сектантство.”
      Устав нас оказывается объединяет и утверждает в Православии, а не Христос, не Дух Святой, не подлинная жизнь во Христе? Если это так, то в таком случае мы есть самые настоящие сектанты, которых сщмч. Иларион (Троицкий) называл “сектой типиконщиков”. Слава Богу, я все же думаю, что это не так.

      Что касается Духа Святого, то что тогда мы скажем относительно тех христиан, и священнослужителей тоже, которые жили до его появления? На них Духа не было? И те правила и уставы, которые не соответствуют нормам Типикона, но по которым Церковь тогда жила веками, были не от Бога? И, если потом они были постепенно заменены, то почему это не может происходить сейчас?

      Что касается закона и священнической присяги, то она обязывает священнослужителя не заниматься самочинием и самоуправством, не менять богослужебный устав по своему личному произволу, с чем вполне можно согласиться. Но разве это означает вечную и принципиальную неизменность самого устава, даже если он устарел?
      Если бы богослужение совершали только священнослужители, сами по себе и для себя, то можно было бы сказать, что Типикон написан для них. Сами бы молились, сами совершали таинства и сами причащались. Но если все это существует для нас, то и Типикон тоже в конечном итоге служит нам всем.

      Относительно многовекового опыта я подробно говорил выше. Опыт подлинный, но на каком основании должны абсолютризироваться какие-то конкретные формы, в которые он был обличен тысячу лет назад? У Церкви что, сейчас уже нет того же самого опыта, что и у древних Отцов? Она его утратила и больше не в состоянии творить для себя новые формы? В таком случае мы уже вообще не Церковь Христова, а какое-то околохристианское сообщество, те самые “типиконщики”. Но я в это не верю. А потому и не верю, что мы обязаны замыкаться в прошлом.

      Ну и наконец насчет “не нашего ума”. А если завтра соберется церковный Собор, и примет решения об изменении этого самого устава, то Вы и тогда с таким же энтузиазмом воспримете эти изменения, только потому что их приняло “начальство”, или нет?

      • Maximus:

        Поправлюсь.
        В словах “Что касается Духа Святого, то что тогда мы скажем относительно тех христиан, и священнослужителей тоже, которые жили до его появления?” я имел ввиду не до появления Духа Святого конечно же, а до появления Типикона.

Ответить

Spam Protection by WP-SpamFree