Дискуссия о церковно-славянском языке

44439.pВ комментариях к статье «Богослужебный язык» Максимус предложил обсудить глобальную тему «модернизм» и «консерватизм» в Православии, частным проявлением которой есть дискуссия о церковно-славянском языке, или скорее о понимании Богослужебных молитв и текстов. «Наши сети» выловили на просторах интернета такую дискуссию на сайте «Православие.ру».

 

«О пользе церковнославянского языка как языка богослужения для современного русского языка. Филологический отклик на дискуссию о языке Русской Православной Церкви»

«Пушкин на корабле. К дискуссии о проекте документа «Церковнославянский язык в жизни Русской Православной Церкви XXI века»

Перед русским народом стоит задача сохранить церковнославянский как язык богослужения. О Проекте документа «Церковнославянский язык в жизни Русской Православной Церкви ХХI века»

Как сделать богослужение понятным, или еще раз о церковнославянском языке

Возьмем ли мы на себя ответственность за бездействие, отказавшись от перевода богослужения, или почему в России распространено мнение, будто обращаться к Богу можно только на церковнославянском?”

Трудные места богослужебных текстов

Размышление над церковнославянским языком. (к проблеме понимания)

 

Tags:

25 комментариев в “Дискуссия о церковно-славянском языке”

  1. Maximus:

    Ещё мнение относительно языка:
    http://www.nsad.ru/articles/svyashhennoe-neperevodimoe

    Хотя я имел ввиду гораздо более широкий круг вопросов, чем только язык…

    • Тамара Ступина:

      Я поняла про “более широкий круг вопросов” о модернизме и консерватизме. Боюсь, у меня не хватит знаний. Напиши сам на эту тему. Если у тебя нет блога – могу предоставить свой

      • Maximus:

        Блог-то у меня есть, в ЖЖ, но это скорее какой-то склад моих заметок и идей, а хотелось бы поразмышлять всем вместе.
        Собственно, тут дело наверное даже не в знаниях, если мы не будем ставить перед собой задачу доказать, что правы именно те или другие.
        Дело в том, что у нас в блогосфере, да и на форуме, регулярно всплывают вопросы, относящиеся к этой области. И язык, и таинства, и духовная жизнь и т.д.
        Поэтому мне кажется, что если бы мы, не претендуя на какой-то универсальный и окончательный ответ, просто поразмышляли над этим, проговорили всё это, то у нас у самих бы оно лучше “устаканилось”. Появилось бы какое-то более объёмное, что ли, видение вопроса. А это уже очень полезно для нас самих в первую очередь.

        Я могу начать, в принципе, а читатели пусть подтягиваются и высказываются. 🙂
        Просто очень бегло очерчу, с чем ассоциируется “модернизм” и “консерватизм”.
        Оговорюсь только, что ни то, ни другое в данном случае является не оценочным термином, а скорее техническим.

        С “модернизмом” связывают обычно следующее: ориентация на как можно более частое причастие с упрощением евхаристической дисциплины; разделение таинств исповеди и причастия; требование максимальной ответственности при таинстве крещения, и следовательно, серьёзная и длительная предкрещальная катехизация; ориентация на максимальную понятность богослужения (и отсюда русский язык); индивидуализация аскетических практик (поста, молитвы); активное строительство общинной жизни (в крайних проявлениях – либерально-гуруистского толка); широкое вовлечение мирян в церковное управление; принятие в целом феномена светской культуры; широкое миссионерство; в крайних проявлениях модернизма – религиозный экуменизм.

        Под “консерватизмом” обычно понимают: утверждение “синодальной” практики относительно редкого причастия со строгим соблюдением правил подготовки; обязательная исповедь перед причастием; относительно беспрепятственный допуск ко крещению; ориентация в богослужении на старые образцы и язык как наиболее духовно возвышенные; строгий аскетизм с буквальным следованием авторитетным источникам; противоречивое отношение к участию мирян в церковном управлении (у более умеренных – неприятие “демократии” в Церкви, и поддержка “монархического” принципа, у более радикальных – недоверие к епископату и требование допустить до церковного управления их самих); такое же противоречивое отношение к строительству общинной жизни (более умеренные – отрицательное отношение, утверждение принципа прихода, у более радикальных – создание общин консервативно-гуруистского толка); выраженное неприятие светской культуры, сопряжённое с интенсивными апокалиптическими настроениями и политическим монархизмом; отказ от миссии в пользу личного аскетизма и политического активизма, или эксплуатация радикально-эпатажных форм миссии.

        В целом глубинное расхождение между ними. по-видимому, происходит по признаку отношения к религиозной форме. “Модернисты” её релятивизируют, считают относительной, “консерваторы” – наоборот, абсолютизируют, считают неизменной и обязательной.

        Если заглянуть ещё глубже, то (в порядке версии), возможно, коренным расхождением между ними является разное даже не понимание, а ощущение веры. Для первых вера – это всецелое доверие Богу. Для вторых – тотальная верность Ему (это всё конечно, в достаточно грубом приближении).

        Вот такой вот материал к размышлению могу предложить.
        Кто что скажет?

        • Тамара Ступина:

          Очень интересно, и есть о чём подумать. Спасибо.
          Интересно, кто занимается блогом “Экклезиаст”? Эта дискуссия в самый раз для него.

  2. Евгений:

    Хотел процитировать проповедь одного знакомого батюшки, но он на мой вопрос ответил: «Лучшее, из того, что я когда-то читал о “модернизме” и чём там ещё… http://www.pravmir.ru/tipy-religioznoj-zhizni/ “Типы религиозной жизни” ». Действительно, здорово. Рекомендую

    • Тамара Ступина:

      Спасибо. Думаю, что эта статья достойна опубликования (перепечатки), а не отдельной ссылки

    • Maximus:

      Спасибо, Евгений! Отличный анализ религиозной жизни у м. Марии. Жаль, раньше руки не доходили прочитать.
      Я бы ещё добавил к описанным ею типам ещё один, самый распространенный в наше время, и назвал его “религиозно-потребительским”. Это когда – “Я вам деньги плачу, а вы давайте, оказывайте мне религиозные услуги. И пусть Бог тоже обеспечивает мне гладкий жизненный путь, если я выполняю Его требования: молюсь, пощусь, свечку вот поставил и даже на исповеди был”. Это такое грубое потребительство, переходящее в религиозный магизм. В этом случае даже в общем-то неважно, кому и как молиться. Чисто языческое отношение.
      Но этот тип, конечно, не имеет отношения ни к модернизму, ни к консерватизму, он ниже их обоих, самая примитивная форма религиозности.

      А собственно по существу описанных типов. Вот в прогнозе относительно “синодального” типа она ошиблась, что неудивительно, прогнозы вообще дело неблагодарное. Этот “державно-синодальный” тип очень активно распространяется и у нас сейчас. Чтобы его увидеть, достаточно почитать скажем “Русскую народную линию”, это самый яркий образец.
      “Уставщическая” духовность у нас, конечно, тоже никуда не делась, хоть и не в настолько радикальной форме, как в старообрядчестве.
      Все первые три типа в целом укладываются в “консерватизм”, поскольку все они абсолютизируют форму. Или форму как элемент государственности, или форму как оплот “старины”, или форму как воплощение красоты. Но в любом случае возникают обоснованные вопросы – какое же место в этих типах занимает Христос (явно не главное), и как там возможны такие плоды духовной жизни как любовь, радость, мир, и что в них остаётся от христианской свободы…

      А вот с аскетическим типом всё сложнее (имею ввиду “духовно-стяжательский” аскетизм). Дело в том, что за ним действительно стоит мощнейшая монашеская традиция. Не знаю, исчерпывается ли она вся этим типом, наверное, нет (сама м. Мария тоже была же монахиней, и Антоний Сурожский не из этого типа). Тем не менее, для огромной части монашества этот тип и есть образец духовной жизни. Причём приводит он к действительной, настоящей святости, этого невозможно отрицать. Вспомним хотя бы Серафима Саровского: он в своей знаменитой беседе учил как раз и именно о духовном стяжании. И при этом он человек высочайшего духовного уровня. Да и многие другие из них тоже поднимались, например, на такие уровни молитвы, о которых мы даже представления не имеем… Это я к тому, что этот тип всё же не может быть назван противоречащим Евангелию просто по факту, по тем результатам и плодам, которые он даёт. Люди, так живущие, действительно приходят в состояние богообщения, становятся святыми.
      То, что она называет евангельским типом я бы сейчас комментировать не стал, это требует длительного осмысления.

      Если вернуться к модернизму-консерватизму и расположить их по шкале от самых умеренных проявлений до самых крайних, то получится примерно такая картинка. Модернизм: самый умеренный – релятивизация культурных форм, затем – релятивизация богослужебных форм, далее – релятивизация вероучительного содержания (“экуменизм”), и наконец – релятивизация мистического содержания (синкретизм: “все религии ведут к Богу”).
      Консерватизм: абсолютизация мистического и вероучительного содержания (полнота богообщения возможна только в Православии); далее – абсолютизация богослужебной формы; далее – абсолютизация культурных форм.

      И вот первые три типа, описанные у м. Марии можно отнести к крайнему консерватизму, “аскетически-стяжательский”, вероятно, к умеренному. Как соотносится с формой “евангельский” тип, не очень ясно. Скорее всего, это уже где-то модернизм. Кстати, у неё консервативные типы описаны очень подробно, а вот модернистских как-то практически и нет. А там тоже много интересного должно быть…

      И ещё одно соображение. Чем опасна любая ересь (католицизм к примеру, или протестантизм)? Тем, что в ней искажается понимание духовной жизни, и сама она соответственно. В итоге – искажается само понимание святости. То, что на самом деле является прелестью, или даже не прелестью, а просто обычным “будничным” духовным состоянием, там объявляется святостью.. То есть происходит сбой направления и содержания духовной жизни.
      А теперь, в свете того, что мы уже рассмотрели, выясняется, что у нас и у самих всё далеко неоднозначно и в представлениях о духовной жизни, и в представлениях о святости. Означает ли это, что в этой сфере возможен плюрализм? И если да, то как допустимый плюрализм отделить от недопустимых и еретических уже по сути сбоев?

      • Евгений:

        Дорогой Maximus!
        К вопросу о религиозном (прррравославном) магизме. Иерей Владимир Шкода любезно разрешил мне опубликовать его проповедь здесь целиком:

        Иерей Владимир Шкода. Проповедь 08.09.2013

        Для тех, кто не знает: существует православное и пррравославное богословие. Пррравославное богословие описывает пррравославного Бога.
        Какой Он, этот пррравославный Бог?
        Царь.
        Награждает за добрые дела и наказывает за злые.
        Грешников Он не любит (за исключением тех, которые при каждом удобном случае называют себя «великими грешниками») – только терпит, и если грешник долго остаётся без наказания – это свидетельствует о Божьем долготерпении.
        Чтобы получить помощь, пррравославного Бога нужно упрашивать и умолять. Иногда, чтобы поторопить с ответом, грешники молятся в одно и то же время одними и теми же словами (это называется «молитвой по соглашению»). Последнее средство – подключить к молитве всех святых…
        Вообще, подобрать правильный алгоритм умилостивительных действий – дело непростое. Какие молитвы сильнее? Какие иконы чудотворнее? Сколько раз нужно произнести «Господи, помилуй» – 3 раза, 12 раз, 40 раз, или твердить непрестанно?
        Для нормальной, здоровой и плодотворной духовной жизни необходимо очищать наши представления о Боге от всевозможных проекций – так сказать, «дезинфицировать» образ Божий, который, затаскиваясь, становится похожим на карикатуру или даже на пугало.
        «Остановитесь и познайте, что Я – Бог» (Пс. 45:11).
        Мы боремся с Богом, чтобы не принимать и не отдавать: не принимать скорбное, и не отдавать Богу своё любимое – то, что мы любим, и тех, кого мы любим.
        Формула нашего благочестия – «да будет воля моя».
        О каком доверии, о какой вере может идти речь?
        Ищем руку, а не Лицо.
        Христос так и не стал для нас той драгоценной жемчужиной, ради которой мы готовы продать всё…
        Слышали, читали, даже проповедовали – но самого Христа не встретили, не полюбили, как любим близких, ради которых и с которыми готовы страдать.
        Нам очень не хватает созерцательности.
        Почувствовать Бога во время неспешного чтения Псалтири – и затаить дыхание: остановись, мгновенье…
        Узнать Бога в том, что дорого с детства. В старом доме моего детства Бог жил на 6 этаже, и на чердаке.
        Узнать Бога в очищающей красоте дождя.
        Узнать Христа в другом человеке.
        Познать Бога, как глубину собственной жизни.
        Но мы смотрим на других соревновательно – с завистью и желанием перегнать, а из жизни выжимаем для себя всё, что возможно…
        Пррравославный Бог на нас за это гневается, а Христос – жалеет: ведь мы не готовы принимать жизнь, как она есть…

        • Тамара Ступина:

          Сильно. По-моему, о молитве по соглашению не совсем так. Хотя… Надо “много подумайт”.
          Проповедь отца Владимира достойна отдельного обсуждения и отдельной публикации.

          • Евгений:

            Думаю, что о молитве по соглашению нужно читать в общем контексте, непременно. Ведь речь идёт о магическом, языческом, потребительском отношении, о котором хорошо сказал Maximus:«Я вам деньги плачу, а вы давайте, оказывайте мне религиозные услуги. И пусть Бог тоже обеспечивает мне гладкий жизненный путь, если я выполняю Его требования: молюсь, пощусь, свечку вот поставил и даже на исповеди был».

            Попробуйте в свете вышесказанного перечитать слова о молитве по соглашению заново:

            «Какой Он, этот пррравославный Бог?
            Царь.
            Награждает за добрые дела и наказывает за злые.
            Грешников Он не любит (за исключением тех, которые при каждом удобном случае называют себя «великими грешниками») – только терпит, и если грешник долго остаётся без наказания – это свидетельствует о Божьем долготерпении.
            Чтобы получить помощь, пррравославного Бога нужно упрашивать и умолять. Иногда, чтобы поторопить с ответом, грешники молятся в одно и то же время одними и теми же словами (это называется «молитвой по соглашению»). Последнее средство – подключить к молитве всех святых…
            Вообще, подобрать правильный алгоритм умилостивительных действий – дело непростое. Какие молитвы сильнее? Какие иконы чудотворнее? Сколько раз нужно произнести «Господи, помилуй» – 3 раза, 12 раз, 40 раз, или твердить непрестанно?
            Для нормальной, здоровой и плодотворной духовной жизни необходимо очищать наши представления о Боге от всевозможных проекций – так сказать, «дезинфицировать» образ Божий, который, затаскиваясь, становится похожим на карикатуру или даже на пугало.
            «Остановитесь и познайте, что Я – Бог» (Пс. 45:11)» (конец цитаты).

            Ну, как?

        • Maximus:

          Действительно, просто отлично сказано.

      • Евгений:

        Иерей Владимир Шкода для Maximus’a:
        “НЕТ!!! Не мог преп. Серафим Саровский принадлежать к «аскетическому типу», хотя, несомненно, был аскетом. Невозможно, чтобы святость проистекала из аскетизма. Святость – это плод любви, а любовь – плод благодати. И если подвижник преображён благодатью в любовь, он, таким образом, уже преодолел духовный эгоизм «аскетического типа» и стал похожим на ап. Павла («я желал бы сам быть отлучённым от Христа за братьев моих, родных мне по плоти») и на Христа. А на каких сокровенных духовных путях-дорогах его посетила благодать (для этого совсем необязательно быть аскетом) – это уже другая тема для разговора.”

        • Maximus:

          В общем-то, я основывался на его беседе о духовной жизни. Мне кажется, её тезисы вполне подходят под “аскетический” тип. Но важно сейчас даже не это.
          А то, что святых-монахов “аскетического” типа у нас предостаточно. Можно найти святых даже “уставщического” типа (вот оказывается, и он может приводить к святости?) – прп. Иосиф Волоцкий, скажем. Может быть, удастся найти святых “синодального” типа (возможно, свт. Филарет Московский?).
          За всеми этими типами можно проследить какую-то историческую традицию, восходящую к первым векам. Это значит, что они были присущи Церкви изначально, они принадлежат Ей.
          А “евангельский” тип можно вот также проследить или нет? Можно ли сказать, что да – тип м. Марии и о. Александра Шмемана и митр. Антония Сурожского – это не какой-то их специфически-интеллектуально-искусственный конструкт, а органичный для Церкви путь? Кого можно назвать в числе их предшественников?
          Я бы вспомнил, может быть, Иустина Философа, Климента Александрийского и Иоанна Златоуста. Возможно, ещё Григория Богослова. Но достаточно ли этого?

          Я, кстати, объединяю всех этих разных людей в один тип по тому признаку, что они шли путём, “открытой”, что ли, духовности. Все эти люди признавали ценность земной жизни и современной им нецерковной культуры. А это, мне кажется, ещё один важный признак “евангельского” типа духовности. Для того, чтобы отдавать себя, нужно принимать ту реальность, ту среду, в которую происходит эта отдача. Можно стремиться эту среду изменить, дать ей новое христианское содержание и наполнение, но невозможно её отвергать. И вот эти все люди как раз принимали, а значит, и могли отдавать. При “аскетическом” же типе “мир” отвергается целиком как нечто греховное и негодное, это путь не принятия, а отказа. Отсюда, естественно, невозможна становится и отдача.

        • Maximus:

          Кстати, мне кажется, что и зрелые подвижники “аскетического” типа тоже понимают, что не аскетизм сам по себе является источником святости, а только Господь. Здесь как раз не должно быть расхождений между типами.

  3. Тамара Ступина:

    Болезни роста
    — Помимо того, что Церковь постоянно за что-то критикуют извне, сегодня у нее немало и внутренних критиков. Значит ли это, что в церковной жизни и вправду немало недостатков?

    Игумен Нектарий (Морозов):
    — В начале90-ху меня, как и у многих, было очень острое чувство, что происходящее со страной и Церковью —какое-то неожиданное чудо Божие. Никто не смел надеяться на то, что Церковь получит свободу и вернется в общественную жизнь, как полноправный ее участник. Казалось что состояние, в котором Церковь пребывала около 70 лет, уже стало для нее естественным и другого не будет. И вдруг все изменилось — открылись новые храмы, куда буквально хлынули люди в поисках той истинной жизни, без которой просто невозможно было существовать дальше.

    У меня было тогда очень острое ощущение, что все это — ненадолго, потому что мир вокруг нас меняется только к худшему и он не может быть дружелюбен по отношению к Церкви, не может ее любить, может лишь притворяться — до какого-то определенного момента. Лично для меня было совершенно очевидно, что Господь дает нам возможность покаяния и изменения, дает нам для этого время. Но насколько продолжительно будет это время — большой вопрос.

    Я смотрю на то, чем мы занимаемся более 20 лет. Покаяние приносим? Изменяемся к лучшему? Становимся такими, какими нас хочет видеть Господь? У меня нет такого чувства. Мне кажется, мы занимаемся совсем другими вещами, которые ничего общего с покаянием и изменением себя не имеют. Мы просто пользуемся тем, что Господь нам дал. Но слишком часто — не на пользу себе пользуемся. И значит, в какой-то момент это все прекратится, и Господь снова подвергнет нас испытаниям, отделяя пшеницу от плевел и агнцев от козлищ.

    И значит, в какой-то момент это все прекратится, и Господь снова подвергнет нас испытаниям, отделяя пшеницу от плевел и агнцев от козлищ. И очень страшно самому оказаться в числе плевел или козлищ. Но, тем не менее, есть ощущение, что испытания нам необходимы. Потому что мы движемся не в ту сторону и надо это движение остановить. Слишком мы прилипли к земле, слишком основательно забываем, зачем на самом деле все и зачем мы сами…

    Чем мы сейчас занимаемся? На что направлены наши главные усилия? Как человек, живущий внутри Церкви, как человек, который не только служит и общается с людьми, но и занимается какой-то административной работой, я думаю, что могу об этом говорить. Огромная часть наших усилий обращена вовне, на внешнюю миссию, внешнюю деятельность. Мы отапливаем улицу, а у нас холодно.
    Здесь, на земле мы, безусловно — Церковь воинствующая. Но войну нужно вести по правилам. Когда полководец бросает армию вперед, не позаботившись о том, чтобы был прикрыт тыл, армия будет разбита. О чем я говорю? Мы на сегодня имеем в Церкви огромное количество болевых точек, множество проблем. Если бы эти проблемы находили разрешение, можно было бы вздохнуть с облегчением. Но нет положительной динамики, проблемы умножаются и усугубляются. Вот что по-настоящему печально.
    Безусловно, при этом, что многие недостатки, которые мы видим сейчас в церковной жизни, можно назвать болезнью роста. Появление этих недостатков, этих болевых точек закономерно. В начале 90-х Церковь была маленькой точкой и вдруг за считанные годы она стремительно разрастается — не на порядок, а на порядки. Откуда взять столько опытных, знающих священников, чтобы окормлять новые храмы, работать с огромной массой людей которые пришли в Церковь? Неоткуда!

    И естественно, что священниками становятся молодые неподготовленные люди, у которых недостаточно не только знаний, но и опыта -жизненного, духовного. Если бы эти люди советовались со своими старшими собратьями, искали у них ответы на вопросы, которые предлагает им жизнь, было бы еще полбеды. Но многие из молодых священников не обрели, к сожалению, дара ученичества, каждый из них действует по собственному усмотрению, предпочитает делать собственные ошибки, порой трудно исправимые, порой же неисправимые вовсе.

    В Церковь устремилось огромное количество людей, которые имели о ней самое смутные, зачастую неправильные представления. И придя в Церковь, далеко не все эти люди свои представления изменили. Множество людей в Церкви живет с совершенно неверными представлениями о ней, о сути христианства. Они читают святых отцов, но они это оружие обращают острием не в собственное сердце, а против тех, кто их окружает. И именно так появляются люди, которые считают нормальным хамить священнику, говорить с ним свысока, без уважения относиться к священноначалию. Для этих людей нет ни авторитетов, ни констант. Все это тоже присутствует в Церкви.

    Окружающая жизнь буквально заваливает нас огромным количеством вопросов, с которыми мы никак не можем разобраться. И каждый пастырь, каждый мирянин пытаются решать их по-своему. И это«по-своему» оказывается нередко столь разным, что даже в рамках одного прихода, епархии, не говоря уже обо всей Церкви теснится, клокочет огромное количество разнородных мнений, они сталкиваются, бьются друг о друга, и из-за этого как раз единства нет.

    Игумен Нектарий (Морозов): В вымирающем Саратове живы люди и храмы
    http://www.pravmir.ru/igumen-nektarij-morozov-v-vymirayushhem-saratove-zhivy-lyudi-i-xramy/

  4. София:

    Тамара, в интернете появился Проект о подготовке к Причастию. –

    http://www.bogoslov.ru/text/3480916.html#comment3488104

    “Данный проект направляется в епархии Русской Православной Церкви для получения отзывов, публикуется с целью дискуссии на официальном сайте Межсоборного присутствия, на портале Богослов.ru и в официальном блоге Межсоборного присутствия. Возможность оставлять свои комментарии предоставляется всем желающим.”
    Может, сделать отдельной страничкой? (Это тоже к вопросу об изменениях в Церкви)

    • Maximus:

      Документ, на мой взгляд, откровенно слабый.

      • София:

        Согласна. Но меня особенно огорчил раздел о подготовке детей к Причастию. А точнее, то, что дети к СЕМИЛЕТНЕМУ возрасту должны быть ТВЁРДО ПРИУЧЕНЫ к чтению Последования ко Святому Причащению. Кто-нибудь пробовал прочесть молитвы из Последования “глазами детей”? Я не против того, чтобы готовить детей к Причастию. Я против такого формального подхода. Ибо, я не знаю такого человека (если кто-то знает, подскажите) кто мог бы объяснить ребёнку суть этих молитв на основе его, детского сознания. А ребёнок, между прочим, должен к семилетнему возрасту уже ТВЁРДО ПРИВЫКНУТЬ к прочтению этих молитв! Что это если не формализм?
        Я не права?

        • София:

          Перечитала ещё раз. «Твёрдо привыкнуть» относится к причащению натощак. А к чтению “Последования” с этого времени надо лишь приучать. Но вопрос остаётся — КАК детям объяснить на их языке эти молитвы? Может, кто поделится опытом?

          • София:

            о.Максим в своём блоге частично ответил на мой вопрос. Но тема – подготовка детей к Причастию, на мой взгляд, очень важная. Может, кто посоветовал бы какую хорошую литературу на эту тему?

            • Maximus:

              Могу разве что своим опытом поделиться. Как свою крестницу готовлю. Прошу ее маму не кормить ребенка мясом втечение 3х дней. Накануне или дня за два перед причастием приезжаю к ним, и готовимся к исповеди. Прошу ее вспомнить: что она делала, говорила, думала, как и с кем себя вела. Она что-то вспоминает, иногда сприашивает у меня, что-то себе записывает. Я не смотрю, что именно, так как моя задача не вытянуть из нее что-то там клещами, а подсказать, что в ее жизни можно назвать неправильным. Когда мы заканчиваем, то становимся на молитву. Читаем, в основном, из синего молитвослова “дл новоначальных” на русском языке. Покаянные молитвы, какие-то другие, какие ей самой больше хочется и к каким лежит душа в данный момент. Какие-то молитвы я читаю вслух, какие-то она сама. В общей сложности минут 15-20 у нас занимает чтение молитв. Больше не загружаю, чтобы она не уставала. Задачу в данном случае вижу в том, чтобы создать соответствующий молитвенный настрой, а не “вычитать” какое-то там положенное количество. Считаю, что количество ради количества – это просто ненужное и бессмысленное издевательство над ребенком. Еще немного говорим с ней на духовные темы. Гворою, например, что “ты можешь молиться и этими молитвами, но не обязательно. Можно своими словами разговаривать с Богом. И если тебе что-то действительно нужно (а не просто ты этого хочешь), то Он тебе поможет”. Иногда она задачет какие-то свои вопросы, я отвечаю.
              Ну и в общем все. Да, и еще обязательно, веду на исповедь к священнику, которого сам лично знаю, и которому доверяю. И уверен, что ребенок в процессе исповеди у этого священника не получит психологическую травму.
              Вот как-то так.

        • Maximus:

          Вот здесь: http://www.pravmir.ru/tezisy-k-alternativnomu-proektu-ob-uchastii-vernyx-v-evxaristii/ представлен гораздо более радикальный взгляд на таинство Евхаристии, чем собственно в документе. И прямо скажем, мне он горвздо более симпатичен. (за исключением пункта о русском языке).

        • Maximus:

          В отношении Евхаристии: здесь суть вопроса заключается, видимо, в радикально разном ее восприятии. В одной трдаиции она воспринимается как основа всей духовной жизни, а в другой – как ее вершина.

Ответить

Spam Protection by WP-SpamFree