Блаженны плачущие…


Смерть Платона Каратаева. Рисунок Нади Рушевой. 1966 г.

Наверное, в оставшиеся годы жизни я не собралась бы перечитать все четыре огромных тома «Войны и мира», если бы не фраза, которую я неосторожно бросила в споре. Фраза эта выражала мое интуитивное понимание некоторых мест «Войны и мира» как выражающих православный взгляд писателя…независимо от самого писателя. Меня попросили «проиллюстрировать» мой взгляд текстом из романа. Точнее, показать на примерах, где Л.Н. Толстой показывает не просто христианский, а именно православный взгляд на то или иное событие.

Я задумалась. Потом стала искать. Искала с пристрастием, как часто ищем мы доказательств своей правоты, «подгоняя» желаемое к действительному. В этих поисках вдруг совершенно увлеклась разворачивающимся на моих глазах действием самой Жизни, потихоньку забыла, зачем я взяла в руки эти фолианты в твердых обложках, и одна за другой стали разворачиваться передо мной такие находки, о которых я и не подозревала в период своей советской атеистической юности.

Первоначальная задача оформлялась в моей душе как желание найти в романе ту глубину святоотеческого, восточного, бескорыстного и светлого пламени веры, которое отлично от рационалистического западного взгляда и показать оппоненту «на примерах». А примеры начали сыпаться, как из рога изобилия, совсем другие. Хочу поделиться одной своей находкой.

В школе я просто терпеть не могла Платона Каратаева. Оттого, что я не понимала смысла его присутствия в книге, оттого, что этому образу, как мне казалось, придавалось гипертрофированное значение, оттого, что Пьер что-то там в нем находил и обсуждал с Наташей, а мне никак не удавалось схватить смысл, оттого что…(вот крамола!)…и учительница наша не совсем ясно истолковывала этот образ – от всего этого этот Платон вызывал у меня стойкое раздражение. Почему, вместо того, чтобы бороться с оккупантами и храбро умереть, он ведет себя так … странно? Я избегала этой темы в домашних и классных сочинениях, пропускала страницы о нем и, наконец, благополучно избавилась от раскрытия «темы и идеи», закончив школу и получив аттестат. Когда задача не имеет решения…она злит.

А все дело в том, что невозможно было понять и осмыслить этот образ без его религиозного наполнения…

И вот в пятницу, на богословских курсах мы затронули Нагорную проповедь Христа. И было там: Блаженны плачущие…ибо воссмеются. Блаженны страдающие невинно…

Прихожу домой и открываю «Войну и мир» на этом вот месте:
«История эта была о старом купце, благообразно и богобоязненно жившем с семьей и поехавшем однажды с товарищем…» А дальше происходит трагедия. Купца этого безвинно обвиняют в страшном кровавом убийстве, судят и, вырвав ноздри, отправляют на каторгу. «Живет старичок на каторге. Как следовает, покоряется, худого не делает. Только у бога смерти просит».
И вот…
«И соберись они, ночным делом, каторжные-то, так же вот как мы с тобой, и старичок с ними. И зашел разговор, кто за что страдает, в чем богу виноват. Стали сказывать, тот душу загубил, тот две, тот поджег, тот беглый, так ни за что. Стали старичка спрашивать: ты за что, мол, дедушка, страдаешь? Я, братцы мои миленькие, говорит, за свои да за людские грехи страдаю. А я ни душ не губил, ни чужого не брал, акромя что нищую братию оделял. Я, братцы мои миленькие, купец; и богатство большое имел. Так и так, говорит. И рассказал им, значит, как все дело было, по порядку. Я, говорит, о себе не тужу. Меня, значит, бог сыскал. Одно, говорит, мне свою старуху и деток жаль. И так-то заплакал старичок.

Случись в их компании тот самый человек, значит, что купца убил. Где, говорит, дедушка, было? Когда, в каком месяце? все расспросил. Заболело у него сердце. Подходит таким манером к старичку – хлоп в ноги. За меня ты, говорит, старичок, пропадаешь. Правда истинная; безвинно напрасно, говорит, ребятушки, человек этот мучится. Я,говорит, то самое дело сделал и нож тебе под голова сонному подложил. Прости, говорит, дедушка, меня ты ради Христа. Старичок и говорит: бог, мол, тебя простит, а мы все, говорит, богу грешны, я за свои грехи страдаю. Сам заплакал горючьми слезьми».

Далее разбойник идет к начальству, документы старика посылают в Москву. Пока возвращаются они с отменой приговора, старичок уже умер.

И если выстроить цепочку событий и аналогий, то получится странная и потрясающая душу картина:
– добрые поступки (оделение «нищей братии») в прошлом
– невинное осуждение
– невинное бичевание и многолетнее страдание
– сожаление не о своей горькой участи, но о «старухе и детках»
– покаявшийся разбойник

Так по Чьему пути шел старичок?

И смирение его было ведь не смирением невозможности изменить события, но смирением и страданием за грехи свои и людей! Как же это можно понять атеистическим сознанием? Никак нельзя…

И все-таки есть здесь та глубина нерациональная, есть, хотя я и не могу ее описать словом. Да, писатель-реалист масштаба Льва Толстого описывает события гениально точно. Но не каждый писатель способен извлечь такое событие! Большинство прошло бы мимо него. И я осмеливаюсь утверждать, что этот эпизод характерен для православного, «иррационального» сознания, мыслящего вне земной логики, улавливающего неземную логику Христа…

И потом вдруг пришла мысль: а Платон! Этот самый Каратаев Платон…зачем он рассказывает эту историю про купца? Да ведь он сам-то с радостью принимает свое невинное страдание и смерть! – за свои грехи, а может, и, скорее всего, и за людей…
И Пьер это понял! И с Наташей они говорили об этом.

«А его уж бог простил – помер. Так-то, соколик», – закончил Каратаев и долго, молча улыбаясь, смотрел перед собой.
«Не самый рассказ этот, но таинственный смысл его, та восторженная радость, которая сияла в лице Каратаева при этом рассказе, таинственное значение этой радости, это-то смутно и радостно наполняло теперь душу Пьера».

5 Ответов to “Блаженны плачущие…”


  • Тамара Ступина

    Спасибо, Мария!
    Мне тоже захотелось перечитать так и непонятую, в общем-то книгу. Толстого очень любят на западе. Интересно, что они в нём находят? Или инстинктивно чувствуют Божью Правду, изложенную просто и понятно.

  • Спасибо!

  • Срасибо вам, что откликнулись! Есть еще несколько сцен из романа, которые теперь наполняются новым смыслом и светом, о них тоже хочу написать, чтобы обратить внимание читателей. Это говение Наташи перед причастием, начало ее духовного выздоровления после попытки бегства с Курагиным; это мысли князя Андрея после ранения, сразу после извлечения осколков из раны (когда доктор желал про себя ему смерти, так страшна была рана…); и это переживания княгини Марьи по поводу ее страшных и смутных мыслей у постели умирающего отца. Вначале они казались мне “иллюстрациями” православности писателя, потом раскрылись во всей обнажающей человеческую душу правде.

    А на западе любят, возможно, как раз за возможность заглянуть в таинственную русскую душу…

  • Намедни спросили, отчего в книгах советского издания слово Бог с маленькой буквы…
    «Не самый рассказ этот, но таинственный смысл его, та восторженная радость, которая сияла в лице Каратаева при этом рассказе, таинственное значение этой радости, это-то смутно и радостно наполняло теперь душу Пьера»- как же можно было променять даже такое на ужас Богоборчества !?
    Спасибо, Мария, ваши прозаические записки так же интересны,как и поэтические.

  • Спасибо, Люба, а есть и еще более глубокие вещи у Льва Николаевича! особенно не дает покоя Наташа и ее говение перед Пасхой. Наверное, все-таки надо взяться и написать о ней в блоге…

Ответить

Spam Protection by WP-SpamFree