2. ВЕРА И ЖИЗНЬ

 

…Но во что же верят те люди, которые верят не в Бога и по­тому считают себя «неверами» вообще или «безбожниками»? Они верят во всевозможные небожественные силы и обстояния.

Большинство верит, по-видимому, в наслаждения или особ­ливо в чувственные наслаждения, во все, что к ним ведет и с ними связано; это для них — важнейшее в жизни; это их цель, это их путь; этому они служат, ради этого они жертвуют всем остальным; здесь у них критерий, по которому они отличают «хорошее» от «дурного»; здесь их «сокровище» и их сердце. … Однако наряду с этими течениями есть немало таких лю­дей, которые не выговаривают вслух своей веры и не призна­ются, в чем же она, собственно, состоит: одни из них просто избегают касаться этих вопросов; другие скромно ссылаются на свою внутреннюю неуверенность; третьи выдвигают тео­рию, в силу которой человек вообще не может иметь никакого «достоверного знания» (агностицизм); иные ссылаются на свое неотъемлемое право — оставаться «безразличными» и на свою обязанность — относиться терпимо ко всякому чужому верованию; иные же отступают в сферу проблематического «свободомыслия»… В известном смысле они правы: верить можно только искренно и свободно, а свобода требует веро­терпимости; нельзя принудить человека к той или иной вере; и никто не обязан рассказывать другим людям вслух, во что именно и как именно он верит… Но видимое «безразличие» и явное умолчание, действительная скромность и насмешливая мистификация — не освобождают человека от неизбежности верить. Нельзя человеку не иметь определенной жизненной цели и жизненной ценности, в которые он верит и которым он служит. … 

Если бы удалось однажды пронизать все человеческие сер­дца без исключения таинственным лучом света так, чтобы у всех выступила и въяве обнаружилась главная ценность жизни, составляющая предмет веры, то очень возможно, что все мы просто ужаснулись бы… Потому что, вероятно, оказалось бы, что большинство людей верит в нечто такое, что не только не обещает им ни блага, ни спасения, но что прямо ведет их к погибели. Люди живут и верят очень часто в слепоте и беспо­мощности, и не знают, и не догадываются о том, что человеку надлежит строить свою веру, а не предоставлять ей расти на-подобие полевой травы, и вследствие этого люди очень часто верят, т. е. прилепляются не только своим «правдоподобным» мнением, а сердцем, волею и делами, служением и жертвен­ностью к таким жизненным содержаниям, служить которым и идти на жертвы ради которых поистине нет никакого смысла… Вот ключ к современному духовному кризису, охватываю­щему все человечество. И овладев этим ключом, и поняв, что происходит в мире, мы не можем не подивиться тому, что со­временному человечеству, в общем и целом, живется все еще так хорошо и слишком хорошо по сравнению с теми бедами и страданиями, которые могут возникнуть из этого кризиса.

Есть некий духовный закон, владеющий человеческой жизнью; согласно этому закону, человек сам постепенно упо­добляется тому, во что он верит. Чем сильнее и цельнее его вера, тем явственнее и убедительнее обнаруживается этот за­кон. Это нетрудно понять: душа человека пленяется тем, во что она верит, и оказывается в плену; это содержание начина­ет господствовать в душе человека, как бы поглощает ее силы и заполняет ее объем. Веря во что-нибудь, человек постоянно ищет этого предмета, предпочитает его, занимается им и явно, и втайне; человек воображает себе этот предмет, вступает с ним в самые прочные отношения, желает его; этот предмет как бы занимает и поглощает его внимание, его сосредоточен­ность, его душевные силы. Это можно было бы выразить так: человек постоянно (то сознательно, то бессознательно) меди­тирует (Т. е. сосредоточенно помышляет о нем всеми своими душевными силами) о том предмете, в который он верит. Вследствие этого душа вживается в этот предмет, а самый предмет, в который она верит, проникает в душу до самой ее глубины. Возникает некое подлинное и живое тождество: душа и предмет вступа­ют в особое единение, образуют новое живое единство. И тогда мы видим, как в глазах у человека сияет и сверкает предмет его веры; то, во что ты веришь, сжимает трепетом твое сердце, напрягает в минуту поступка твои мускулы, направляет твои шаги, прорывается в словах и осуществляется в поступках… Так обстоит всегда. Если человек верит только в чувствен­ные наслаждения, принимая их за главнейшее в жизни, их  им служа и предаваясь, то он сам превращается постепенно в чувственное существо, в искателя земных удовольст­вий, в наслаждающееся животное; и это будет выражаться в его лице и в его походке, смотреть из его глаз и управлять его поступками. Если человек верит в деньги и власть, то душа его постепенно высохнет в голодной жадности, в холодной жажде власти; и опытный наблюдатель прочтет все это в его взоре, услышит в его речи и не ошибется, ожидая от него со­ответствующих поступков. Если он поверит в классовую борь­бу и завистливое равенство, то он сам скоро станет професси­ональным завистником и ненавистником, и в глазах его отразится черствая злоба, а в поступках — политическое ожес­точение и т. д.

Однако тот же самый закон обнаруживается и на благих путях, но с тем различием, что человек будет не «верить», а «веровать», и это придаст его вере особую силу и глубину.

Замечательно, что русский язык придает идее «веры» два различных значения: одно связывает веру с потребностью ве­рить, а другое — со способностью веровать.

Верят — все люди, сознательно или бессознательно, злобно или добродушно, сильно или слабо. Веруют же — далеко не все: ибо верование предполагает в человеке способность при­лепиться душою (сердцем и волею, и делами) к тому, что дей­ствительно заслуживает веры, что дается людям в духовном опыте, что открывает им некий «путь ко спасению» (См. замечательный труд Феофана Затворника, так именно и озаглав­ленный). В карты, в сны, в гадание, в астрологические гороскопы — верят; но в Бога и во все божественное — веруют (Терминология допускает такое словоупотребление: «верить» можно и в высшее — «я верю в Бога», «я не верю в бессмертие души»; но в низшее «веро­вать» нельзя. Нельзя сказать: «я верую в карты» или «я верую в дурные приме­ты»… Подобно этому: в сильного человека, в вождя «верят», а не «веруют»).

В суеверия «верят», ве­рят от страха и боятся от своей веры; и чем больше боятся, тем сильнее верят, и обратно. Но в то, что подлинно есть (что не «всуе», не напрасно), — «веруют», и от этой верующей веры получают спокойствие и перестают бояться. «Верящие» люди чаще всего не имеют единого и общего им всем духов­ного предмета, и потому их вера разъединяет их, не создавая ни религии, ни церкви. Но «верующие» люди имеют единый и общий им всем духовный Предмет; они вступают в творческое единение с Ним, а через это объединяются между собою: сла­гается религия и церковь….

И вот, если закон «отождествления через веру» обнаружи­вается уже на низших ступенях жизни и веры, то настоящей силы и полноты он достигает именно у верующих людей.

Если человек верует в Бога или хотя бы в божественное на­чало, проявляющееся в земных явлениях и обстояниях, то бо­жественные содержания становятся для него жизненным цен­тром и в созерцаниях, и в поступках, чем-то важнейшим и главнейшим, любимым, искомым, желанным и уже в силу од­ного этого — всегда присутствующим в душе обстоянием. Уз­реть с очевидностью лучшее и не восхотеть его, и не осущест­вить его — почти невозможно для человека; но также невозможно для него осуществить это лучшее и не стать са­мому лучшим, чем был раньше. Веровать в Бога значит стре­миться к созерцанию Его, молитвенно «медитировать» о Нем, стремиться к осуществлению Его воли и Его закона; от этого возрастает и усиливается божественный огонь в самом челове­ке; он очищает его душу и насыщает его поступки. …

Отшельник, проводящий свою жизнь в «богомыслии» и «богоделании»…, приобретает некую подлинную богоозаренность в душе и в ее телесном обнаружении. Подобно этому — душа истинно­го художника становится гармоническою, поющею, мерно-зданною, утонченно созерцательною; и самое лицо его может стать ликом. Так, горящее сердце патриота укореняется в духе, силе и славе его родины. А тот, кто занимается черной магией и медитирует о сатане, незаметно становится сам, и по лицу и по голосу, дьяволообразным…

Кто во что верует, тот тем и живет, и обратно: скажи мне, чем ты живешь как самым важным для тебя, и я скажу тебе, во что ты веришь или веруешь. Ибо человек есть не что иное, как живая целокупность того, чем он живет и что он осущест­вляет, и притом именно потому, что он это любит и в это ве­рит. Вот почему: «по плодам их узнаете их» (Мтф. 7, 16 и 20).

Один ответ в “2. ВЕРА И ЖИЗНЬ”

  1. София:

    С Рождеством Христовым всех участников, собеседников и читателей этого блога! 🙂
    Помощи Божией во всех благих делах Ваших ! 🙂
    Дружеской поддержки! : )
    Мира в душе! 🙂
    И спаси Вас всех Господь! 🙂

Ответить

Spam Protection by WP-SpamFree