Непридуманные истории

Когда я жила на Камчатке, один священник посоветовал почитать рассказы протоиерея Николая Агафонова. Понравился язык автора: простой и в то же время образный, затрагивающий глубокие струны души. Батюшка через призму жизни отдельного человека раскрывает его путь к Богу.

В рассказах отца Николая нет прямых проповеднических назиданий, но его герои, безусловно, запомнятся навсегда: ведь это люди, которые вселяют веру в добро, в любовь и в Бога. Автор точно передает дух эпохи: гибельные 20-30-е годы, подарившие надежду 80-е, разочарование 90-х и нынешнее, еще не совсем осмысленное время.

Протоиерей Николай лауреат Патриаршей премии по литературе 2014 года, есть и другие награды. По его повести «Щенок» снят фильм.

Никак не думала, что когда-то познакомлюсь с писателем лично. Переехав в Самару, это случилось: на выставке «Благословенная Самара» отец Николай рассказал о своем детстве, творчестве, о том, как обретал веру:

Я почувствовал, что наделен Богом способностью писать рассказы, понял это в раннем детстве, когда мне было шесть лет, и сказал, что буду писателем. Книги я страстно любил читать. Меня трясло от возбуждения, когда мама приносила с работы – а она работала в книжном магазине – новую книгу.

Я еще не знал, что буду священником, но это Господь направляет. Это Божья воля была.

Сколько себя помню, все время сочинял, что-то придумывал. Но моя страсть была – это чтение книг. Книги читал запоем. Знаете, какие книги в детстве читали? Мои ровесники знают и кто там постарше. Мы читали Майн Рида, Фенимора Купера, Дюма, Жуль Верна. Я и сейчас советую всем читать эти приключенческие книги. Начитавшись таких книг, я вздумал путешествовать. В двенадцать лет убежал из дома. Из Тольятти решил добраться до Америки помогать индейцам бороться с бледнолицими. Конечно, это была детская, такая наивная мечта. Не подумал, что огорчу свою маму. Я накопил сухарей и наложил в карман, взял пятнадцать копеек и побежал на электричку. Зайцем доехал до Сызрани из Тольятти. Там я сидел и спокойно ждал поезд на Дальний Восток. Я очень любил географию, листал атлас, любил рассматривать глобус. И подумал, что мне надо добраться до Дальнего Востока поездами, а там сесть на какой-нибудь корабль и через океан переплыть. И сказать: «Здравствуйте, друзья, краснокожие индейцы»!

Так я убежал из дома, сижу жду поезда. Потихонечку сухарики кушаю. Аппетитом дети здоровые не страдают. Я слава Богу был здоров. Сухарики закончились, а кушать хочется снова. Тогда я пятнадцать копеек проел в буфете. И тут помните притчу о блудном сыне. Когда блудный сын опомнился. Все промотал данное отцом наследство. И наступил голод. Он вынужден был работать, свиней пасти. И тут он вспомнил: у отца моего слуги хлеб едят, а я тут голодаю. Встану, пойду к отцу, скажу: «Отец мой, согрешил я перед тобой и небом, уже не достоин называться сыном». Также и я. Когда я проголодался, а есть было нечего. Воровать я слава Богу не умел. Я подумал: «Мама сейчас с работы пришла, готовит ужин». И вдруг мне в голову пронзило: мама расстраивается, где ее сын? И действительно, когда мама пришла с работы, спрашивает сестру мою: «А где Коля»? А она говорит: «Да он в Америку убежал». А мама: «В какую Америку»? Я все сестре сказал, чтобы мама не расстраивалась, знала где я. Мама кинулась по всем друзьям, знакомым. Всю ночь она бегала. А почему я не прибыл назад? Я раскаялся, но совершил необдуманный поступок. Мне нужно было дождаться хотя бы утра и на электричке вернуться назад в Тольятти. А я подумал, что буду утра ждать, мать будет меня искать, всю ночь бегать. Жалея мать, пошел в милицию, сдался. Меня отправили по этапу в Куйбышев в детский приемник-распределитель. Посадили вместе с уголовниками, с беспризорниками. И так я оказался на неделю за колючей проволокой. А мама в это время сходила с ума, она меня так любила. В милицию пошла, заявление там написала. Неделя проходит, меня нет, и она отчаялась в человеческой помощи. Люди не помогут, сын пропал, что с ним. Живой или уже нет? И вот тогда моя мама впервые в жизни решила, что Бог может помочь. Не ходила в храм, тут она пошла в храм. Это было последней надеждой. Переступила порог тольяттинского храма Казанской иконы Божией Матери. И увидела икону Божией Матери, и она как упала перед ней на колени, как зарыдала. Стала просить: «Божия Матерь, ведь ты меня поймешь, Ты ж тоже Мать, Ты видела, как страдает Твой Сын, распятый, успокой мое сердце, помоги вернуть сына, чтобы он не попал к плохим людям, чтобы остался жив. Направь его на путь истинный, чтобы он не убегал из дома». Так она молилась, как могла, своими словами, стояла до закрытия храма. А когда она вернулась домой. Божия Матерь смилостивилась над ней, ее дома ждала телеграмма: «Забирайте Вашего сына из детского приемника-распределителя г. Куйбышева». Она успела на последний автобус, я в это время уже спал в казарме, где было больше ста детей беспризорников.

Мне снится дождь, капает мне на лицо. Я открываю глаза, просыпаюсь, а это мама сидит надо мною, любуется сыном, которого считала погибшим. Она боится потревожить мой сон, и не замечает, как ее слезы капают мне на лицо. Я бросился к ней. А она: «Что ж ты, сынок, убежал из дома? А я отвечаю: «Мама, прости, я больше никогда так не буду делать». Мы с ней обнялись, проговорили всю ночь на автовокзале, ожидая автобуса. Но к чему я этот случай рассказал? Я теперь-то знаю, что это был Промысл Божий. Я огорчив таким образом мать, расстроив ее, я ее заставил пойти в храм своим необдуманным поступком, а она, помолившись Божией Матери, поручила меня ее порукам. Божия Матерь стала заботиться обо мне. С этого времени я стал задумываться о чем-то таком…

Нас же учили, что Бога нет, души у человека нет. Опять же мне помогла литература. Как же литература полезна. На уроке в школе мы в девятом классе изучали «Войну и мир». Нам на дом задавали главы читать. И мы ленились, не все прочитывали. Надо ж было мне открыть главу, где Мария Волконская – княжна Мария, родная сестра Андрея Волконского, молится на ночь. И там молитву ее приводит Лев Толстой: «Господи, неужели мне одр сей гроб будет?» Представляете, какие слова таинственные, они на церковно-славянском, но я их понял, что наша постель рано или поздно будет нашим смертным одром. Это слова знаменитой молитвы, которую мы читаем вечером, это слова Иоанна Дамаскина. Потом уже, когда я стану писателем, это будет моя первая большая историческая книга о моем любимом святом, который этими словами: «Господи, неужели мне одр сей гроб будет» перевернул мою детскую душу. Вдруг подумал: «Придет время, когда я умру». Меня вот что ужаснуло. Нисколько сама смерть, сколько бессмысленность жизни человека, у которого нет души. Вот он жил, жил, страдал, что-то делал, умер. И вот его закопали в могилу. И он там начинает разлагаться. Души нет, разлагается мозг, у него уже ничего нет, ни памяти. Что жил человек, что ни жил, если у него нет души бессмертной, то смысла жизнь не имеет. Прожил он семьдесят, восемьдесят лет, пусть девяносто, и даже умерев, его будет помнить два-три поколения, память о нем исчезнет. Это что – смысл жизни? Вот что меня поразило – бессмысленность этого бытия. Умру и как будто не было меня.

И вот я пришел в школу и задал первый меня волнующий вопрос учительнице: «А для чего человек живет, если он рано или поздно умирает?» Вначале она мне стала говорить идеи коммунизма: «Человек живет на благо будущих поколений». Но я не захотел быть навозом, удобряющим какие-то неизвестные мне какие-то будущие поколения. Вспомнил замечательную книгу исторический роман Бородина «Дмитрий Донской», который я читал. Вышли наши воины на Куликово поле, сражались, а им бы сказали: «Вы сражаетесь на благо будущих поколений, которые уничтожат ваши храмы, где будут похоронены герои. Они сделают туалеты там. Ваши будущие потомки на это все нагадят, что вы сейчас защищаете. А вы ради них сражаетесь. Они бы ужаснулись, но пошли бы сражаться. Потому что они сражаются за Русь святую, а не за какие-то мифические будущие поколения». Я отказался от смысла жизни ради непонятных каких-то будущих поколений. Тогда она мне тут же предлагает другую версию смысла жизни. Коля, я скажу тебе по-человечески по-простому. Ты еще юноша, мальчик, ты закончишь школу, будешь взрослым человеком. Повстречаешь девушку. Вы полюбите друг друга, поженитесь, и у вас будут дети. Вот, смысл жизни – в детях. Я говорю: «Выходит так: у моей мамы смысл жизни во мне, у моей бабушки смысл жизни в маме, у меня смысл жизни в детях, у детей в их детях. Какая-то чехарда получается. Смысл жизни в том, кто умирает лет через двадцать-двадцать пять. Обычно когда рожают матери: в этом возрасте двадцатилетнем. Это раньше рожали всю жизнь. И вот те дети, которые младше родителей на двадцать лет, умрут, а в них был смысл. Глупый смысл. Я говорю: «Это вообще бред». Она сказала: «Хватит задавать вопросы, живи, как все, не думай», но жить как все я уже не мог. Это Божия Матерь меня наставила, чтобы я открыл роман Льва Толстого «Воина и мир» на той странице, чтобы я прочитал первые слова молитвы святого восьмого века Иоанна Дамаскина. «Господи, неужели одр сей гроб мне будет». И чтобы я на всю жизнь запомнил, подумал о смысле жизни. С этого начался мой поиск Бога.

Я служил в армии, в ракетных войсках. Много у меня было времени для чтения литературы во время дежурства. Я служил в стратегических войсках и читал книги запоем. Читал, читал, читал, хотел что-нибудь о Боге узнать. Узнал только через атеистическую литературу. Открываю словарь атеиста. Там о Троице сказано: «Вот, христиане такие-сякие верят, что Бог един, но в трех Лицах. Бог Отец, Бог Сын, Бог Дух Святой». Я это в тетрадочку выписываю: Бог един, но в трех Лицах. На букву П смотрю: «Преображение». Согласно Евангельскому учению, Христос взял трех учеников Петра, Иоанна, Иакова. Взошел на гору высокую. И там лицо Его осветилось, как солнце, одежда стала бела, преобразился. Я все это выписываю. И так я всю догматику Православной веры выписал из атеистического словаря. В этом же словаре я прочитал про семинарию. Открываю на слове «семинария». Семинария –  в переводе с греческого «рассадник». Семинария – среднее учебное заведение Русской Православной Церкви, готовящая священнослужителей. Вот, где надо учиться! Там еще написано было: в настоящее время в Советском Союзе есть три семинарии: Московская – город Загорск, Ленинградская и Одесская. Для меня это было открытием. Я ничего этого не знал. Сразу решил, что пойду учиться в семинарию. Вот так я пришёл в Церковь раньше, чем я стал писателем. Но будучи священником я все-таки вспоминал, что в детстве мечтал стать писателем. Но поскольку я от природы человек ленивый, все откладывал писательство. Летом некогда, ладно, может осенью. Пушкин же осенью творил. Осенью не хотел, откладывал на зиму, зимой – на весну. И так, как говорила моя мама: «Завтра, завтра, не сегодня, так ленивцы говорят. Завтра все готов я сделать, а сегодня погулять». В душе я уже долгое время был писателем.

Писателем я стал в конце века, в девяностых годах. В 1993 году я писал, не издавался. В 1993 году написал первый рассказ, он есть в сборнике: «Погиб при исполнении». Я служил в храме в городе Кузнецк. Когда я туда пришел, то мне сказали: «До Вас здесь служил батюшка, хороший, добрый, но выпивал. Поехал как-то на отпевание в деревню. Кадило ударилось о гроб. Когда он кадил, уголечек вылетел, подкатился к двери, никто не заметил, и все загорелось. Батюшка тогда скинул облачение, стал всем помогать выйти, всем помог, а сам не успел выйти, сгорел». Вот я так написал рассказ «Погиб при исполнении». Помню, дописываю последние страницы, где священник гибнет. И не замечаю, что так вжился в образ отца Фёдора, что я плачу, переживаю его смерть. Жена заходит, говорит: «Коля, что случилось, почему плачешь»? Я ей рассказал про священника, а она говорит: «Ну ты ненормальный, сам насочинял, и плачешь». Вся эта история реальная, как будто и не я ее пишу. Я заметил, что если я плачу, то и мой читатель тоже плачет. Читатели мне говорили, что прочитав мои повести, плакали. Слава Богу за эти слезы, душа стала чище, нам захотелось стать лучше, что-то исправить в своей жизни. Вот это главная цель писателя. Если писатель добивается от читателя, чтобы он переживая вместе с героями рассказа, повести или романа, вместе с ними переживает победу над эгоизмом, проходит испытания, и мы с ним вместе это делаем, нам тоже хочется стать лучше. Это цель любого произведения. Любое произведение – это отражение Евангелия, если оно доброе произведение. В 2002 году мои рассказы впервые были напечатаны в журнале «Отчий край». Была большая радость. В этом же году я вернулся в Самару. Я здесь рукополагался. Владыка Иоанн (Снычёв) меня рукополагал в 1977 году в Покровском соборе. Я вернулся на свою духовную Родину, где я жил, детство провел. Владыке Сергию дал свой сборник рассказов. Думаю, прочтет не прочтет, архиерею же некогда. А он прочел. В Покровском соборе мы с ним служили. Говорит: «Поехали ко мне, чаю попьем. Я пошел руки мыть, а он выходит из кабинета с моей рукописью. Возвращает. «Все, – говорит – прочитал. Мне очень понравилось». Почему не печатаешь? Он благословил. И вышло два моих небольших сборника. Они тут же разошлись, и в Самаре меня узнали, как писателя. Дальше мои сборники попали в столицы. Позвонили из одного крупного издательства. И говорят: «Отец Николай, мы готовы вас издавать большим тиражом. Только напишите еще рассказы, чтобы книга потолще была. Я тут же дописываю, посылаю. Вышла моя первая книга, которая принесла мне известность не только в России, но и за рубежом. Книга была перепечатана три раза. В 2004 году меня приняли в Союз писателей России. В 2005 году я стал лауреатом Всероссийской литературной премии «Хрустальная роза». Так началась моя писательская деятельность. Затем после рассказов я взялся за роман о своем любимом святом – «Иоанн Дамаскин».

Я считаю, что он удался. Два года я собирал материал, два года писал. Когда я прибыл в ту обитель на Святую землю, в Иудейской пустыне есть знаменитый монастырь Саввы Освященного, куда ушёл Иоанн Дамаскин, где он прожил практически всю жизнь, и писал книги. Я в этом монастыре ни разу не был, но когда  писал, воображал, молился Иоанну Дамаскину. Когда приехал туда, все узнавал: «А это храм Пещерный, Саввы Освщянного»? А монахи спрашивают: «А вы откуда знаете? Сказали ли же, что тут не были». Я все это видел, как будто показывал мне сам Иоанн Дамаскин. Всё, что я описывал, как будто узнавал вокруг себя. Потом привели меня в келью, где Иоанн Дамаскин жил.

Это первый мой роман, который был напечатан двадцатью пятью тысячным тиражом. Для 2007 года это очень большой тираж. После этого романа я решил написать роман о святых Жёнах-мироносицах. О них ничего неизвестно, кроме краткого жития Марии Магдалины, потому что Жёны-мироносицы не входят в Четьи-минеи. Нет жития. Я стал собирать все сведения о них, перечитал всю литературу, все предания. И также над этим романом работал два года. Мне хотелось воспеть женский подвиг. Наши женщины христианки – это наследницы Жён-мироносиц. Они спасли веру в России в безбожные годы. Только они. Образу Жены- мироносицы у меня противопоставляется образ жены грешницы. Это Иродиада – незаконная жена царя Ирода. Мне ее как женщину стало жалко. Я прочел о ней в исторической литературе как она воспитывалась. В дворце своего деда Ирода Великого. Интриги кругом. Отца казнит собственный дед. Ее отдают замуж за нелюбимого человека. Она тоже много в жизни терпела. Стремилась к власти. Мне ее было жаль, я увидел в ней и какое-то благородство. Каждый человек – это образ Божий.

Написал еще книгу о Патриархе Гермогене – «Адамант земли Русской». Почему книга называется «Адамант»? «Адамант» со славянского «алмаз». Алмаз, вы знаете, крепкий камень, которым режут металлы горной породы. В древности адамантами называли людей крепких, стойких в своих убеждениях, в вере. Патриарх Гермоген не склонился перед иноземными захватчиками. Его замучили в темнице голодом. Он призвал народное ополчение. Мы все знаем про Минина и Пожарского, но они б ничего не сделали, если бы не было послания Патриарха к ним, в Нижний Новгород. Они его зачитывали, после него Минин вдохновился. При всем таланте Минина как купца, как и Пожарского, они не имели авторитета. Патриарх Гермоген благословил выбить иноземцев с Москвы. И все друг другу писали: «Патриарх Гермоген, патриарх Гермоген». Все решалось именем Гермогена, а он был первый человек в России. Вот я о нем книгу написал. Вначале начал с художественной повести «Заступница усердная». О том, как обрели икону Божией Матери Казанскую. Матроне снились сны о ней, а Гермоген был тогда простым священником в Казани. Он первый взял этот образ и описал чудеса. На основании повести свою повесть написал. Потом я книгу написал – описание его жизни.

Есть еще у меня книга о священниках-героях многочисленных войн: «Ратные подвиги православного духовенства».

Восемнадцать священников были кавалерами ордена Георгия Победоносца. Они шли впереди солдат в атаку с крестом. Вдохновляли, когда командиров убивали, погибали на поле, были ранены. Награждены посмертно, а кто при жизни орденом Георгия Победоносца. Это была высшая военная награда. Двести с лишним священников были награждены крестами на Георгиевской ленте. Я составил документальную книгу, начиная с Пересвета и Ослябли и заканчивая священниками, погибшими геройски в Чеченскую войну. Их подвиг не имеет границ.

Я презентую сегодня повесть «Стояние».

Называется она кратко, но как вы понимаете, она о стоянии Зои на улице Чкалова в Самаре (бывшем Куйбышеве). Где она танцевала с иконой и застыла. Я встречался с людьми, в доме которые непосредственно были. Я описал события, тогда происходившие так, как они есть, ничего не придумывая.

В завершение встречи мы задавали о. Николаю вопросы:

Что вы делаете, когда вдохновение уходит, не позволяют внешние обстоятельства сохранить мир душевный?

– Молюсь, Псалтирь читаю. В Псалтири такая глубина,  мудрость сокрыта, она сразу умиротворяет.

Где похоронена Зоя?

– Я сам не знаю. Есть разные предположения. Согласно преданию, она на Алтай уехала, жила тихо, молилась. Я восстановил историю стояния Зои в течение пяти-шести дней, но эти дни потрясли всю Россию.

Над чем сейчас работаете?

– Много задумок. Хочу написать ряд художественных повестей о чудотворных иконах Божией Матери: Утоли моя печали, Всех скорбящих радость, Владимирской, Иверской, Тихвинской.

Фото: открытый Интернет.

 

 

0 Ответ to “Непридуманные истории”


  • Нет комментариев

Ответить