Monthly Archive for Февраль, 2013

Поющее сердце

«Мы рождены для вдохновенья,
Для звуков сладких и молитв».

А.С. Пушкин

16 февраля на 14-м километре в Доме культуры «Радуга» состоялся благотворительный концерт «Возрождение», средства от которого были направлены на строительство храма в честь Казанской иконы Божией Матери в п. Авача.

Настоятелем по благословению архиерея Петропавловского и Камчатского Артемия назначен священник Василий Тищенко.

Концерт был посвящен духовному возрождению России.

Солист Андрей Селюк освободился из колонии благодаря приходу в Православие.

Талант поэта и композитора, исполнителя своих и различных духовных песен отдает на служение Церкви.

Андрей возглавлял ансамбль в исправительной колонии. Сердце обращено к покаянию. Это передается слушателям концертов.

Многие обретают веру. Можно сказать, что дар певца — особая миссия, воздействующая на чувства слуха и зрения, пробуждающее биение сердца, обращающее разум к Истине.

Была очень рада, благодарила Бога и о. Василия Тищенко видеть глобальные изменения в личности Андрея. Его живое участие в Таинствах Церкви передается через песни: их содержание, исполнение, радость обрести Бога в своем сердце, направить всю жизнь к Нему через таланты, дарованные Господом, исполнение Его Заповедей и Святой Воли.

С проповедью перед началом события выступил о. Василий. Сообщил, что построено десять венцов сруба от фундамента храма.

Между песнями Андрей Селюк говорил об их назначении. Особенно запомнились: «Исповедь» на стихи Михаила Круга, «Моя душа» (Стас Михайлов). Авторские песни исполнителя наполнены особым смыслом, основанном на его духовном опыте.

Знаменательны выражения:

«…Всегда говори, что чувствуешь и думай о том, что говоришь»…

«Слова любви своим близким говори каждый день. Никто не запомнит тебя за твои мысли».

«…Любите друг друга. Обращайтесь друг к друг бережно».

Порадовал и хор «Лира», участники которого занимаются в ДК на 14-м километре. Концертмейстер Владимир Ковалихин, солистка Ольга Грибова.

Много исполнено песен о возрождении России путем близости каждого человека ко Христу, Православной Церкви.
Замечательная презентация: фотографии строительства собора, аналоя с крестом и Евангелием, камчатской природы.

Зал был оформлен очень творчески и красиво. Внешнее соответствует внутреннему.

Было отрадно присутствовать и слушать песни.

Особая благодарность и помощи Божией иерею Василию Тищенко, Андрею Селюку, ансамблю «Лира», строителям и благоукрасителям строящегося храма Казанской Божией Матери.

Спаси Господи, близкие по духу люди.

Поэту

Служа поэзии святой,
Благоговейно чти искусство;
Ему отдайся всей душой,
Дари ему и ум, и чувство.

На лад возвышенный настрой
Свою божественную лиру,
О небесах немолчно пой
Их забывающему миру.

Во зле лежит он искони,
Но люди жаждут обновленья —
К добру и правде их мани
Могучей силой песнопенья.

Великий князь Константин Константинович Романов
12 января 1904г
.

Допустимо ли принуждение в вопросах выбора жизненного пути?

Отрывки из беседы с митрополитом Сурожским Антонием

— Нередко случается такое: духовник внушает своему духовному чаду, что монашество выше брака, и фактически принуждает его к постригу. В подобной ситуации иногда оказываются выпускники духовных школ, перед которыми стоит выбор: либо вступить в брак, либо стать монахами. Будучи не в силах принять собственное решение, они едут за советом к старцу, и тот говорит им что-то вроде: «Монашество — твой путь; благословляю на постриг».

— Мне кажется, что такое положение настолько уродливо и возмутительно, что надо принимать самые строгие меры к тому, чтобы такое не могло случиться. Потому что и монашество и брак требуют свободы и зрелости. Свобода, по определению Хомякова, это то состояние, когда человек является полностью самим собой; не жалким изображением того, что он думает о себе или чем — ему кажется — он должен бы быть, а в полном смысле самим собой. Поэтому если человек не знает, принимать ли ему монашество или идти на брак, это значит, что он ни к тому, ни к другому не готов, ни для того, ни для другого не созрел. Я понимаю, что из практических соображений академия и семинария хотят, чтобы выпускники поскорее делались священниками, и поэтому наталкивают их на монашество или на брак. Я помню один случай, когда духовник поставил молодому выпускнику ультиматум: в течение одной недели найти себе невесту и жениться, потому что он хочет представить его к рукоположению. Это ужас, это преступление. Человеку надо дать время и возможность созреть.

Кроме того, это преступление против невесты и против самого молодого человека, который станет священником, потому что на брак надо идти с глубокой подготовкой. Связывать жениха и невесту должна глубокая любовь, благоговейная любовь, такая любовь, которая человеку говорит, что он всю жизнь готов отдать на то, чтобы жить с этим человеком.

То же самое можно сказать и о монашестве. Множество молодых людей, которые принимают монашество для того, чтобы стать священниками, монахами не делаются; они делаются незрелыми безбрачниками. Они безбрачны, потому что брак не совершился, потому что они не созрели для любви или не созрели для того чтобы сказать: да, я ее люблю, люблю глубоко, люблю чисто, люблю так, что могу перед Богом стоять с ней; но я хочу быть только с Богом.

Всякий юноша в какой-то момент своей жизни может это сказать по неведению, по непониманию, потому что он еще не знает, чтo значит кого-то полюбить. И надо требовать долгой подготовки для монашества, не формальной подготовки, не дрессировки, а созревания: может ли этот человек жить с Богом и только с Богом, и изнутри этого общения с Богом совершать свое дело, или нет? С практической точки зрения это значит, что многие студенты не будут рукоположены по окончании курса, но они в свое время вырастут в полную меру своего человечества. А иначе слишком часто священники, монахи ли они или женаты, остаются недорослями, благочестивыми, чистыми жизнью, но недорослями в том смысле, что в них две-три струнки звучат, а не весь орган.

Молодых людей и девушек надо учить тому, чтобы они ходили за советом, но не за указкой, чтобы они пошли к человеку, в котором видят опытность, глубину, с кем они могут поговорить, кому они могут открыть свою душу, чтобы он им помог разобраться в себе самих. Но не к человеку, который с высоты своей гордыни или слепоты им даст приказ, за который они будут расплачиваться в течение всей своей жизни. Да, если считать, что и несовершенный или уродливый брак является как бы мученичеством, который ты несешь ради Христа, можно так повернуть вопрос. Но нам нужны люди расцветшие, люди живые до глубин, которые могут в других родить жизнь; и это — роль священника и роль монаха. Но священник и монах могут это сделать, только если они сами живы, а не являются окаменелостью, мертвым уставом.

А что касается принуждения человека к постригу, то есть внушения ему, что он должен выбрать самый высокий путь или что нет другого пути для него, если он хочет быть священником, это уже преступление. Человек должен, как я уже сказал, созреть и сделать выбор под внушением Святого Духа, а не просто формально, потому что монашеский путь является более интегральным, более цельным, чем брачный путь. Это бывает, но это не всегда так. Можно быть монахом очень — как бы сказать? — «разжиженным» образом. Можно быть человеком, который неспособен на брак и выбирает монашество; можно быть монахом, который исполняет все правила, но духом не может, не в состоянии «возлетать во области заочны». И тут духовник должен с большой осторожностью ставить вопросы, прислушиваться к душе человека и не принуждать его ни к чему, а ему помочь разобраться в себе самом так, чтобы он мог или принять решение не только свободно, но творчески, или решить переждать, пока он сам не созреет.

— Что Вы можете сказать о так называемом «невенчанном» или гражданском браке, который некоторыми духовниками отождествляется с блудом?

— То, что я скажу сейчас, вероятно, будет воспринято этими духовниками, а, может быть, и многими другими как неправильное мнение. Если кто хочет узнать об истории того, как образовался наш церковный брак, я хочу его отослать к книге профессора С. Троицкого «Христианская философия брака» (она была переиздана в России). Там он указывает на целый ряд вещей, которые мы давным-давно забыли и к которым, может быть, надо было бы вернуться очень вдумчиво.

Первое — то, что апостол Павел не отрицает и не отвергает брака между верующим и неверующим. В одном из посланий он говорит: муж неверный спасается женой верной, и наоборот (и когда речь идет о «верности», здесь, конечно, говорится не о супружеской верности, а о вере в Бога, во Христа). В его время, когда один из супругов принадлежал к Церкви, а другой не принадлежал ей, нехристианского супруга не принуждали принять крещение и затем так или иначе вступать в так называемый «христианский» брак. Поэтому если мы можем принять, что в древности, так же как в Ветхом Завете, брак является таинством, то есть таким действием Святого Духа, которое в наш падший мир вносит измерение вечной святости, то нам надо быть очень осторожными с определением гражданского брака как блуда или чего-то неправильного.

Второе: мы должны помнить, что в течение целого ряда столетий (если не ошибаюсь, девяти столетий) в Византийской империи браки совершались гражданской властью. И только в какой-то момент император — не Церковь — решил, что браки будут совершаться Церковью, потому именно, что это действие, которое выносит двух людей из узких рамок государства в бесконечные просторы вечной жизни в Боге. И тогда опять-таки начался целый процесс, потому что Церковь не сразу начала составлять богослужение венчания. Вначале к церковному браку допускали только девственников. Эти девственники вступали в брак путем торжественного заявления перед общиной о том, что они любят друг друга вечной любовью и хотят быть едиными между собой, как Христос един с Церковью. И тогда они причащались вместе, но обряда никакого не было. Это изъявление их воли, их решимости и совместное причащение и составляли брак. Позже Церковь развила богослужение, которое выражает собой церковное понимание о браке, и это богослужение мы сейчас употребляем.

Я не считаю, что гражданский брак сам по себе является блудом. Если гражданский брак не имеет никаких корней в любви, во взаимном понимании, а является просто сожительством двух людей, которые хотят делить свою плотскую жизнь, это одно; это порой можно назвать блудом. Но гражданский брак, если он чист плотью и чист душевно, является таинством, потому что это соединение двух людей, которое превышает, которое уничтожает разделение греха, сделавшее одного человека чужим для другого. Они становятся друг другу своими, alter ego («другое я»), и через это уже как бы зачаточно приобщаются тайне единства в Боге.

— В Определении Синода упоминается случай, когда духовник принуждает к вступлению в брак с лицом, рекомендованным самим пастырем. Как Вы относитесь к подобной практике? Насколько вообще правомочен духовник вмешиваться в решение таких вопросов?

— Я скажу: абсолютно неправомочен, никакого права он не имеет определять в такой мере и в такой форме будущее двух людей. Вообще, вступить в брак по принуждению, так же как принять монашество по послушанию, безумно и грешно; и грех, конечно, лежит на том священнике, который накладывает такую невыносимую ношу на того, кто принимает монашество, или на тех, кто вступит в брак. Это недопустимо. Духовник должен приготавливать чету, научить их тому, что представляет собой брачная любовь, брачное целомудрие, брачная чистота, брачное единство душевно-телесное, и когда они готовы, их венчать. Причем не он должен выбирать жениха или невесту для другого лица.

Дело пастыря — вглядываться в своих пасомых, вглядываться молитвенно, вглядываться смиренно и им помочь стать тем, чем стать они призваны Богом. Я знаю несколько случаев, когда духовник или кликуша-«старица» разорвали узы любви, которые уже существовали между юношей и девушкой, принудили их венчаться с другими людьми, потом случилась катастрофа, они граждански развелись; и эта же кликуша их пыталась соединить еще с другими возможными мужьями и женами.

Это безумие и это преступление; и Церковь должна была бы реагировать на все эти безумные преступления дисциплинарным образом. Такой духовник должен быть лишен права принимать подобные решения; если нужно, он должен быть запрещен в священнослужении. И во всех случаях, которые мне пришлось переживать и в России, и вне России, когда такое совершается, Церковь должна поступить со всей строгостью.

На это мне раз ответили, что если так поступить и запретить такого-то священника, то несколько сот людей уйдут от Церкви. Они от Церкви не уйдут, они уйдут от лжецеркви; и это надо ясно сознавать. И вопрос не в количестве, а в том, чем эти люди являются. Если они являются только духовными детьми этого священника, этого лжедуховника, то они Церкви, в сущности, не принадлежат, они уже отпали, они стали боготворить идола, отдались в культ его личности, и этот идол должен быть извержен. Простите резкость моих выражений, но я с большой болью это все переживаю, потому что до меня не только слухи доходят, а приезжают люди из России с такими вопросами; и когда я сам бываю в России, многие ставят передо мной именно эти вопросы.

Беседовал корреспондент журнала «Церковь и время»

иеромонах Иларион (Алфеев)

http://molodost.in.ua/news/1616/

22 (9) февраля — день памяти священномученика Василия Измайлова

http://www.obitel-minsk.by/_oid100098713.html

«Четьи Минеи» святителя Димитрия Ростовского впервые перевели на грузинский язык

Настоятель тбилисского храма святой Варвары протоиерей Теодор Гоголадзе завершил работу над переводом первого (сентябрьского) тома «Четьи-Миней» святителя Димитрия Ростовского, сообщает «Благовест-инфо».

«Это первый перевод на грузинский язык плода многолетних трудов выдающегося деятеля Русской Православной Церкви. Перевод труда святителя Димитрия Ростовского требует не только досконального владения русским и церковно-славянским языками, но и основательного знания, проникновения в дух и особенности той эпохи российской истории», — пишет в предисловии редактор издания, доктор филологических наук, руководитель Издательства Патриархии Гванца Коплатадзе.

Издание «Четьи-Миней» уже появилось на прилавках церковных магазинов Грузии, всего выйдет двенадцать томов.

В интервью еженедельнику «Сапатриаркос уцкебани» («Вестник Патриархии») отец Теодор подчеркнул, что перевод на грузинский язык «Четьи-Миней» полностью и во всех деталях соответствует оригиналу. «Святой Ефрем Мцире, грузинский писатель, переводчик и философ X в., создал теорию перевода, и разработанные им принципы легли в основу мировой переводной литературы. В одном из своих трудов Ефрем Мцире пишет, что перевод должен обязательно выполняться с языка первоисточника (оригинала), не допускать сокращений или дополнений и соответствовать тексту оригинала. Вместе с тем, необходимо учитывать особенности языка, на который переводится труд. Следуя этим принципам я, с Божией помощью, не отказался ни от одного абзаца, ни от одной детали, отображённой в „Четьи-Минеях“ святителя Димитрия Ростовского», — рассказал священник.

Православие.Ru / Древо-инфо.Ru

Просим молитв

Скончался иеромонах Арсений (Писарев), насельник Сретенского монастыря

16 февраля 2013 года скончался насельник Сретенского монастыря иеромонах Арсений (Писарев).

Иеромонах Арсений принадлежал к первому поколению братии Сретенской обители, после возобновления в ней монашеской жизни.

Он поступил послушником летом 1997 года. В 2002 году пострижен в монашество и рукоположен в сан иеродиакона.

В апреле 2004 года рукоположен в сан иеромонаха. В том же году закончил Сретенскую духовную семинарию.

В течение нескольких лет отец Арсений преподавал Историю Русской Церкви в Сретенской духовной семинарии, нес послушание начальника канцелярии монастыря, экскурсовода обители, отвечал за помощь обездоленным.

Отпевание иеромонаха Арсения состоится 18 февраля в соборном храме Сретения Владимирской иконы Божией Матери после вечернего богослужения.

Православие.Ru / Древо-инфо.Ru

6 февраля (19 по н.с.) день памяти преподобного Вукола

Преподобный Вукол, епископ Смирнский, ученик святого апостола и евангелиста Иоанна Богослова, был им поставлен первым епископом Смирнской Церкви (Малая Азия).

Благодатию Божией, святитель Вукол обратил ко Христу и крестил множество язычников и как опытный и мудрый наставник защищал свою паству от тьмы ересей. Скончался в мире около 100 – 105 года. Свою паству он передал святому Поликарпу, знаменитому мужу апостольскому, который также был учеником святого апостола Иоанна Богослова (память его 23 февраля).

Поликарп Смирнский

У гроба святителя Вукола выросло миртовое дерево, которое исцеляло больных.

http://days.pravoslavie.ru/Life/life398.htm

Упование и любовь к Богу по молитвам святых

Преподобномученик Афанасий, игумен Брестского монастыря, активно боролся с унией, с разрушением Православия, был защитником веры.

В результате пострадал и принял мученическую смерть.
В интернете нашла информацию о нем. Предлагаю вам прочитать и узнать поближе великого белорусского святого.
«О, если бы верно взвешены были вопли мои, и вместе с ними положили на весы страдание мое! Оно верно перетянуло бы песок морей!» (Иов 6, 2-3) — мог бы воспомянуть слова многострадального Иова преподобный мученик Афанасий, игумен Брестский, сражавшийся мечом духовным за православную веру, гонимый и убиенный отступниками, сыновьями лжи.

Преподобномученик Афанасий родился около 1595-1600 года в небогатой православной семье, вероятно, обедневшего шляхтича (судя по тому, что служил будущий игумен учителем при дворе магната). Возможно, он был из семьи городского ремесленника — как сам на то указывает в мемуарах, называя себя «нендзым Человеком, простым, гарбарчиком, калугером убогим». Как это часто бывает, у нас нет сведений ни о месте рождения, ни о мирском имени святого; неизвестно также, чем является имя «Филиппович» — фамилией или отчеством.

Вероятно, начальные знания Афанасий получил в одной из братских школ, где, наученные греческому и церковнославянскому языку, слову Божию и святоотеческим творениям, готовились высокообразованные люди, могущие противостоять униатскому насилию и католическому прозелитизму. Но образование, полученное в братском училище, не вполне удовлетворяло любознательного юношу, и он прошел обучение в Виленской иезуитской коллегии, куда принимались молодые люди всех христианских конфессий.

Священномученик Афанасий Брестский

Службу свою в качестве домашнего наставника молодой ученый начал в домах православной и католической шляхты, но в 1620 году жизнь его попала в иное русло: Филипповича, положительно зарекомендовавшего себя богатыми знаниями, благонравием и бесспорном педагогическим талантом, пригласил гетман Лев Сапега, канцлер Великого княжества Литовского. Гетман поручил ему вопитание некоего «Дмитровича», представленного Афанасию русским царевичем Иоанном — якобы племянником умершего в 1598 году Феодора Иоанновича, внуком Иоанна IV Грозного от его младшего сына Димитрия, под именем которого в 1604-1612 годах выступало несколько самозванцев. Одним из таких «претендентов» и был представлен отец ученика Афанасия, которого поляки готовили на российский престол: Димитрий-Михаил Луба, убитый в Москве во время мятежа против ополчения Лжедмитрия I. Жена Михаила Лубы Мария умерла в заключении, а малолетнего сына взял некто Войцех Белинский, который привез дитя в Польшу и выдавал за сына Димитрия и Марины Мнишек, на самом деле повешенного. Обо всем этом было объявлено на сейме перед королем, поручившим воспитание Ивана Димитриевича Льву Сапеге. Тот назначил содержание «царевичу» в шесть тысяч злотых в год из доходов Бреста и Брестского повета.

Семь лег служил Афанасий «инспектором» лжецаревича, приходя постепенно к уверенности, что этот «некий царевич московский», «некий Луба», «и сам о себе не знающий , что он такое», является очередным самозванцем. Уверенность эта с течением времени усиливалась, особенно когда содержание Лубы уменьшилось до сотни злотых в год, а у самого гетмана Сапеги как-то вырвалось: «Кто его знает, кто он есть!»

Став невольным соучастником политической интриги против Московского государя, известного защитника Православия Михаила Федоровича Романова, сына русского патриарха Филарета, Филиппович в 1627 году оставил двор канцлера и удалился в келию Виленского Свято-Духова монастыря, где вскоре принял постриг от наместника Иосифа Бобриковича. В скором времени по его благословению Афанасий прошел послушание в Кутеинском монастыре под Оршей, основанном недавно, в 1623 году Богданом Стеткевичем и супругою его Еленой Соломерецкой (В. Зверинский. Материалы для историко-топографического исследования. СПб. 1892 С. 172), а затем — в Межигорской обители под Киевом, у игумена Комментария (упоминается под 1627 годом) и брата Киевского митрополита Иова Борецкого — Самуила. Впрочем, уже в 1632 году Межигорский игумен отпустил Афанасия в Вильну, где тот был рукоположен в сан иеромонаха.

В следующем году Афанасий вновь покинул монастырь Святого Духа и направился в качестве наместника игумена Леонтия Шитика в Дубойнский монастырь под Пинском, также подначаленный виленской монашеской обители, где и провел в заботах о братии, постах и молитвах три года.

В 1636 году ярый сторонник католического прозелитизма Альбрехт Радзивилл, нарушая изданные королем Владиславом IV «Статьи успокоения», силой изгнал из Дубойнского монастыря православных насельников, чтобы передать обитель иезуитам, которые незадолго до того стараниями того же Альбрехта обосновались в Пинске. Афанасий, будучи не в силах противостоять магнату и удержать монастырь, составил жалобу с повествованием об учиненном беззаконии, но этот письменный протест, подписанный множеством православных, не принес положительных результатов.

Изгнанный из святой обители, Афанасий Филиппович пришел в Купятицкий монастырь к игумену Иллариону Денисовичу. Обитель эта была основана в 1628 году вдовою брестского каштеляна Григория Войны Аполлонией и ее сыном Василием Коптем при чудодейственной иконе Божией Матери, написанной внутри креста, некогда сожженной татарами, а после чудесно явившейся посреди пламени. Здесь, под святым покровом «малой размерами, но великой чудесами» иконы, и проживал блаженный Афанасий в сердечной дружбе с иноком Макарием Токаревским.

Этот Макарий в 1637 году привез от митрополита Петра Могилы универсал, позволяющий сбор «ялмужны» — подаяния на восстановление Купятицкой монастырской церкви. И вот, по совету братии монастыря и благословению игумена, в ноябре 1637 года Афанасий Филиппович отправился собирать пожертвования. Для этого он решился на достаточно смелые действия: направилов Москву, чтобы, собирая пожертвования, искать защиты Православия у Московского царя. Незадолго перед дорогой ему было видение, которого сподобился и игумен обители: в пылающей печи горел король Сигизмунд, папский нунций и гетман Сапега. Это видение Афанасий счел благим предзнаменованием скорого торжества Православия. Непосредственно же перед уходом в Московию Афанасий, молясь в церковном притворе, видел сквозь окошко икону Богородицы и услышал какой-то шум и голос от иконы «Иду и Я с тобою! », а после заметил и умершего за несколько лет перед тем диакона Неемию, промолвившего: «Иду и я при Госпоже моей!» Так, заручившись обетованием чудесного покровительства Пресвятой Богородицы, простившись с братией и получив благословение игумена, Афанасий отправился в путь.

Прибыв в Слуцк, он встретился с неожиданными трудностям: архимандрит Самуил Шитик отнял у него митрополичий универсал по той причине, что Филиппович не имел права делать сборы на территории, не относящейся к Луцкой епархии. Когда же в конце января 1638 года конфликт был разрешен, Афанасий со своим спутником Волковицким направился в Кутейно просить игумена Иоиля Труцевича, связанного с наиболее известными представителями российского духовенства, посодействовать в переходе границы в Московию (над границей был усилен надзор из-за того, что казаки, опасаясь расправы после недавнего бунта, бежали из Речи Посполитой в Россию).

Взяв у игумена Иоиля рекомендательные письма «карточек, сведочных о себе», — Филиппович направился в Копысь, Могилев, Шклов и вновь возвратился в Кутеинский монастырь, где наместник Иосиф Сурта рекомендовал пробраться в Московское царство через Трубчевск. Сбившись с дороги и едва не утонув и Днепре, ограбленные и избитые на одном из постоялых дворов, путешественники добрались, наконец, до Трубчевска. Однако и здесь их ждала неудача; князь Трубецкой категорически отказался выдать им пропуск, подозревая в них лазутчиков.

Вынужденный возвратиться, Афанасий посетил по дороге Човский монастырь, где один из старцев посоветовал ему сделал попытку перейти границу в районе Новгород-Северского при содействии тамошнего воеводы Петра Песечинского. Паломник с благодарностью принял добрый совет и пересек границу у села Шепелево.

Однако на этом не закончились трудности Афанасия: по пути в Москву у него произошла размолвка с послушником Онисимом, потерявшим надежду добиться поставленной цели.

Наконец, ходоки пришли к вратам столицы. В Москве они остановились в Замоскворечье, на Ордынке, где в марте 1638 года Афанасий составил записку царю, излагая свою миссию и историю путешествия в виде дневника. В этой записке Афанасий показал бедственное положение Православной Церкви в Речи Посполитой развернув картину насилий и надругательств над Православием, умолял Российского государя заступиться за русскую веру. Он также советовал царю сделать на воинских хоругвях изображение Купятицкой Божией Матери, с помощью которой удалось совершить столь трудное и небезопасное путешествие. Записка эта вместе с изображением чудотворного образа была передана царю. В итоге Афанасий был принят в Посольской избе, где, видимо рассказал и о готовящемся самозванце. Уже в следующем году в Польшу была послана комиссия во главе с боярином Иваном Плакидиным для выявления самозванцев; донесение главы комиссии подтвердило сведения Афанасия (Памятники русской старины. СПб. 1885. Т.8).

В цветоносное, Вербное воскресенье Афанасий покинул Москву с щедрыми пожертвованиями для Купятицкой церкви, 16 июня прибыл в Вильну, а в июле достиг пределов родной обители.

В 1640 году братия Брестского Симеонова монастыря, лишившаяся игумена, послала в Купятицы прошение благословить к ним игуменом Афанасия Филипповича либо Макария Токаревского. Выбор пал на Афанасия, который направился в Брест. Здесь он оказался в самом центре борьбы Православия с унией, ибо Брест был городом, в котором появилось на свет и как нигде больше распространилось «греко-католичество». Еще ранее все 10 православных храмов города были превращены в униатские, и только в 1632 году православному братству удалось возвратить храм во имя Симеона Столпника с монастырем при нем, а в 1633 — церковь в честь Рождества Богородицы.

Униаты, однако, не прекратили своих посягательств, и вскоре игумену Афанасию пришлось разыскивать «фундации» на православные храмы: было найдено и занесено в городские книги магдебургии шесть документов XV века, относящихся к брестскому Никольскому братству, объединявшему монастыри Рождества Богородицы и Симеона Столпника. Найденные игуменом документы давали основания к юридическому оформлению прав Рождество-Богородичного братства, и брестский подвижник отправился в сентябре 1641 года в Варшаву на сейм, где получил 13 октября королевский привилей, подтверждавший права братчиков и позволяющий приобрести в Бресте место для постройки братского дома.

Из-за борьбы с унией игумена Афанасия арестовали и заключили вместе с соратником его диаконом Леонтием в доме королевского привратника Яна Железовского на несколько недель — до сеймового разъезда. Лишенный возможности разъяснить причины своего выступления, игумен Брестский возложил на себя подвиг добровольного юродства, и 25 марта, на празднование Благовещения Пресвятой Богородицы, бежал из-под стражи и, встав на улице в каптуре и параманте, бия себя посохом в грудь, принародно произнес проклятие унии.

Вскоре он был схвачен и вновь заключен под стражу, а после окончания сейма предан церковному суду. Суд, для успокоения властей, временно лишил его иерейского и игуменского сана и отправил в Киев на завершительное разбирательство консистории. В ожидании окончательного постановления суда преподобный Афанасий подготовил объяснительную записку на латыни, ибо предполагался приезд правительственного обвинителя. Вдали от раздраженной Варшавы и верховных властей суд, проходивший под председательством ректора Киево-Могилянской коллегии Иннокентия Гизеля, постановил, что Афанасий уже искупил свой «грех» заключением, и поэтому ему предоставляется свобода и возвращается священнический сан. Митрополит Петр Могила подтвердил это решение и 20 июня отправил преподобного в монастырь Симеона Столпника с посланием, в котором предписывалось быть более осторожным и сдержанным в церковных делах.

Так преподобный Афанасий возвратился в Брест, где и прожил «в покое время немалое». Покой этот был весьма относительным, ибо не прекращались непрерывные нападения на обитель иезуитских студентов и униатских священников, оскорблявших и даже избивавших православных иноков.

Вызванный из Кракова в Варшаву письмом варшавского юриста Зычевского, который сообщал 3 мая 1644 года, что его усилиями грамота, порученная Афанасием к заверению у канцлера, уже снабжена необходимыми печатями, и требовал выкупить привилей за шесть тысяч злотых, преподобный Афанасий безотлагательно направился в столицу. Но, когда при проверке оказалось, что привилей не внесен в королевскую метрику и, следовательно, не имеет законной силы, игумен отказался выкупить фиктивный документ.

Вернувшись в Брест из Варшавы, преподобный Афанасий заказал в бернардинском монастыре копию Купятицкой иконы и поместил ее в своей келии. Подготовил несколько десятков копий рукописной «Истории путешествия в Москву» с изображением Купятицкой иконы Божией Матери.

Планам Афанасия не суждено было сбыться: за несколько недель до открытия сейма, летом 1645 года он был арестован и под конвоем отправлен в Варшаву в качестве заложника за увезенного в Москву Лубу. Несмотря на ежедневные допросы и пытки, ободряемый своими последователями, о чем свидетельствует, к примеру, письмо некоего Михаила от 1 июня, игумен Брестский не прекратил публичной полемической деятельности и написал «Новины», в которых поместил свой собственный духовный стих, самостоятельно положенный на музыку:

Даруй покой Церкви Своей, Христе Боже,

Терпети болт не вем, если хто з нас зможе.

Дай помощ от печали,

Абысмы вцели зостали.

В вере святой непорочной в милы лета,

Гды ж приходят страшные дни в конец света.

Вылучаеш, хто з нас, Пане,

По правици Твоей стане.

Звитяжай же зрайцов: первой униатов,
Препозитов, также и их номинатов,

Абы болш не колотили,

В покою лет конец жили.

Потлуми всех противников и их рады,

Абы болшей не чинили гневу и здрады

Межы греки и рымляны,

Гды то люд Твой ест выбраный.

Будь же сыном Православным, униате!

Ест покута живым людем, милый брате!

Христос то тебе взывает

И Пречистая чекает…

На протяжении полугода создавал неутомимый воин Христов целый ряд статей, названия которых говорят за себя: «Фундамент беспорядка Костела Римского», «Совет набожный», «О фундаменте церковном», «Приготовление на суд». Составил он и прошение королю Владиславу, поданное 29 июня 1645 года. Не зная о судьбе этого послания, игумен написал еще одну, третью «суплику» которая была подана одним из сторонников преподобного в королевскую карету во время выезда монарха.

Суплика эта обратила на себя внимание короля, но просьба об освобождении не имела никаких последствий, несмотря даже на то что 23 июля посол Гавриил Стемпковский уговорил нового Российского государя Алексия выпустить Лубу под поручительство короля и панов. Впрочем, когда королю попытались передать статью игумена Брестского «Приготовление на суд», тот, воскликнув «не надо, не надо уже ничего; сказал его выпустить!», не захотел принять игумена.

Вместе с тем, король Владислав предложил митрополиту Петру Могиле вызвать к себе преподобного Афанасия и поступить с ним так, как сочтет нужным. Но в то же время тюремные власти подстрекали узника к побегу, чтобы получить формальное основание для его убийства. Игумен не поддался на эту провокацию, терпеливо ожидал «порядного из тюрьмы выпущения» особенно когда возник слух, что его согласился выслушать сам король. Видимо, позже сенаторы все же убедили монарха не встречаться с лишенным свободы Брестским игуменом.

14 сентября 1646 года, стремясь вновь заявить о своей невиновности и правоте, преподобный вновь решился на это в образе юродивого Печерской монастырской церкви.
Спустя три с половиной месяца после упомянутых событий, 1 января 1647 года скончался митрополит Петр Могила. На погребение митрополита приехали все православные епископы Речи Посполитой, среди которых был и Луцкий иерарх Афанасий Пузына. Уезжая, он взял с собой преподобного игумена Брестского в качестве духовного лица, принадлежащего к его епархии и после настойчивых прошений брестских братчиков отправил игумена в его монастырь.

Но недолгими были мирные времена. В марте 1648 года началось восстание, во главе которого стоял Богдан Хмельницкий; еще через месяц умер король Владислав. В это время в Речи Посполитой начали действовать чрезвычайные — каптуровые — суды, и 1 июля 1648 года капитан королевской гвардии Шумский сделал донос на преподобного Афанасия, которого арестовали сразу после Божественной литургии в Рождество-Богородичной церкви.

Обыск, проведенный в монастыре, не дал результатов. Когда об этом было доложено инспектору-обвинителю, тот в сердцах проговорился: «Ей же, чтоб вас поубивало, что не подбросили какого ворка пороха и не сказали, будто здесь у чернецов нашли!» Впрочем, неспособные доказать собственную клевету, обвинители выдвинули другое, главное свое обвинение, и по нему решили, наконец, расправиться с праведником, который «унию святую оскорблял и проклинал».

Понимая, что ищут лишь повода к его убийству, преподобный Афанасий заявил судьям: «Затем ли, милостивые Панове, приказали мне в себя придти, что я оскорблял и проклинал унию вашу? — Так я на сейме в Варшаве пред королем… и сенатом его пресветлым говорил и всегда всюду говорил по воле Божией.

После недолгого совещания судьи объявили игумена заслуживающим смертной казни. До получения из Варшавы окончательной санкции преподобный Афанасий, закованный в колодки, был посажен в цейхгауз. Когда же в Брест приехал католический луцкий бискуп Гембицкий и канцлер Литовского княжества Альбрехт Радзивилл, не сломленный игумен и в их присутствии заявил, что уния проклята Богом.

В ночь на 5 сентября в камеру Афанасия был послан студент-иезуит, чтобы сделать последнюю попытку склонить к измене Православию непоколебимого игумена. Попытка эта не имела успеха, и тогда с мученика сняли колодки и повели к брестскому воеводе Масальскому.

Из обоза воеводы гайдуки привели мученика в соседний бор у села Гершановичи, начали пытать его огнем принуждая отречься от Православия, а после приказали одному из них застрелить преподобного.
Лишь 1 мая, через восемь месяцу после этого злодейства какой-то мальчик семи или восьми лет показал симеоновской братии место, где лежало тело игумена. Земля в том месте не была освящена и принадлежала иезуитам. Монахи выкопали тело и, испросив позволения у полковника Фелициана Тышкевича, перенесли останки преподобномученика в монастырь, где погребли в храме Симеона Столпника «на правом клиросе в склепике».

Нетленные мощи игумена Афанасия, положенные в медной раке, привлекали множество богомольцев, так что и само существование монастыря, весьма бедного со дня его основания, поддерживалось преимущественно доходами от молебных песнопений у мощей, прославленных чудотворениями.

Уже спустя десять лет после мученической кончины Брестского игумена 5 января 1658 года Киево-Печерский архимандрит Иннокентий Гизель и Лещинский игумен Иосиф Нелюбович-Тукальский доложили царю Алексею Михайловичу, что над мощами преподобного мученика Афанасия неоднократно сиял чудесный свет.

Память о святом мученике с тех пор сохраняется в народной памяти. Вскоре после кончины было написано сказание о гибели его и сложено церковное песнопение в его честь; существует также тропарь и кондак, написанные архимандритом Маркианом 30 августа 1819 года. Когда было установлено официальное празднованне — неизвестно, однако Афанасий Брестский именуется преподобным мучеником, причисленным к лику киевских святых, еще в «Истории об унии» святителя Георгия Конисского.

Вскоре Минский архиепископ Антоний по просьбе Автонома распорядился «положить мощи в ковчег и хранить оные в церкви с благоприличием».

20 сентября 1893 года был возведен храм во имя святого преподобномученика Афанасия Брестского в Гродненском Борисоглебском монастыре, а осенью следующего года частица его святых мощей была перенесена в Леснинский женский монастырь.

Господь прославил многочисленными чудотворениями останки Своего угодника. В ноябре 1856 года помещик Поливанов, возвращавшийся из-за границы, был вынужден остановиться в Бресте по причине неожиданной болезни своего десятилетнего сына. Когда мальчик был уже при смерти, отец просил священника принести ковчежец с мощами преподобного Афанасия. Когда умирающий ребенок прикоснулся к святым мощам — он полностью исцелился. Тогда же святыня была положена в позолоченную раку, а в 1894 году над ней была изготовлена сень с изображением святого Афанасия. Еще одно чудо — исцеление смертельно больного протоиерея Василия Соловьевича — произошло 14 мая 1860 года.

Духовный подвиг угодника Божия засвидетельствован в надписи над его гробом:

О матко моя Церкви Православна,

В которой правдиве мешкает Бог здавна!

Тобем помогал речью и словами

Я, Афанасий. И всеми силами,

А найвенцей о том своего стараня

3 Боскогом, власне, чинил розскозаня,

Абы не была унея проклятая

Тут, толко ты одна, Церкви святая!

Тепер мусилем юж так уступити,

О кривду твою будучи забитый

От рук шляхетских под час козаччизни

В Берестю Литовском, на своей отчизни.

Пред се ты, Церкви, туши добре собе!

Бог еще будет Сам помочен тобе!

Найзрит з Своей святой столици

До тебе, бедной, скажоной винници.

Хто в сердцу имя Христово меть буде,

Того Он в Царствии Своем не забуде.

Он ми дал, жем стал в Вилни законником,

Тут игуменом, а впред священником.

Тот же ми казал и тепер знать давати,

Же юж пришол час Сион ратовати. Амин.

Сайт ПРАВОСЛАВИЕ.RU

Апостол Камчатки

Петропавловская и Камчатская епархия обратилась с ходатайством к Священному Синоду Русской Православной Церкви о прославлении в лике святых просветителя камчатских народов митрополита Нестора (Анисимова).

Митрополит Нестор прожил очень насыщенную жизнь. Деятельный, целеустремленный, проницательный, требовательный к себе и другим, он много трудов положил в деле просвещения, воцерковления камчадалов. Его вклад в развитие Камчатки и помощь русским эмигрантам в Харбине трудно переоценить. Этот человек обратил взор России, да и всего мира, к Камчатке, к жизни народов, проживающих тут, к проблемам этой земли.

Двадцатидвухлетний иеромонах Нестор добровольно прибыл на север полуострова в 1907 году.

Два года в суровых природных условиях он добросовестно исполняет свой пастырский долг, проповедуя слово Божие и обращая в веру Христову тысячи язычников-камчадалов.

Глубокое уважение к людям, их языку и традициям, постоянная готовность оказать помощь больным, немощным и обиженным снискали иеромонаху Нестору горячую любовь и доверие паствы, проживавшей и в самых отдаленных уголках огромного края. Однако пробыв на полуострове в непрестанных миссионерских трудах два года, он тяжело заболевает и вынужден просить об отпуске, который использует для создания Камчатского благотворительного братства. В начале 1910 года, получив благословение правящего архиерея, отец Нестор отправляется в Санкт-Петербург. Благодаря своей искренности в служении и неиссякаемой энергии будущий владыка обращает внимание широкой общественности Санкт-Петербурга к проблемам Камчатки. Решающую роль сыграло личное участие государя Николая Александровича, государыни Александры Федоровны, императрицы Марии Федоровны.

14 сентября 1910 года во Владивостоке было открыто Благотворительное Камчатское братство в честь Нерукотворного образа Всемилостивого Спаса. Вскоре появились его отделения в Санкт-Петербурге, Москве, Киеве и других городах России. Выдающиеся люди разных сословий (духовенство, общественные и политические деятели, представители науки и культуры, купечество, предприниматели, аристократы) считали за честь быть членами и жертвователями братства. Деятельно помогали братству равноапостольный Николай, архиепископ Японский, преподобномученица Великая княгиня Елисавета Феодоровна, священномученик Владимир, митрополит Киевский и Галицкий, святитель Макарий, митрополит Алтайский. Неоценимую помощь оказывала Царская семья. Братству были подарены церковь, утварь, денежные средства, даны льготы по перевозке грузов. Официальным покровителем братства стал цесаревич Алексей.

В этом же году Нестор доставил на север полуострова единственный в то время разборный храм и приходскую школу для коряков. Позже во Владивостоке были построены и перевезены на Камчатку еще несколько церквей со школами и приютами. Деньги на это пожертвовала лично мать Николая II, вдовствующая императрица Мария Федоровна. Одна из этих церквей осталась в Петропавловске-Камчатском. После революции была перенесена в село Николаевку, где находится и действует до сих пор, являясь самой старой действующей церковью на Камчатке. Массовое строительство церквей, часовен, школ, приютов, больниц и амбулаторий на Камчатке на средства братства продолжалось до 1917 года.

Изучив тунгусский (эвенкийский) и корякский языки, иеромонах Нестор переводит на них Божественную литургию, частично Евангелие и избранные молитвы. В 1913 году отец Нестор возводится в сан игумена. Уже тогда его стали заслуженно называть апостолом Камчатки.

Когда началась Первая мировая война, отец Нестор организовал и возглавил санитарный отряд «Первая помощь под огнем врага». В составе лейб-гвардии Драгунского полка он, верхом на коне, сопровождал воинов в кавалерийских атаках, лично выносил с поля боя раненых, перевязывал их, утешал и организовывал отправку в лазареты. За пастырское милосердие, исключительное бесстрашие и отвагу игумен Нестор был удостоен высшей военной награды для духовенства — наперсного креста на Георгиевской ленте, а также ряда боевых орденов с мечами и бантами (Святой Анны II и III степени, Святого Владимира IV степени).

В конце 1915 года отец Нестор был отозван с фронта, возведен в сан архимандрита; он вновь отправляется на Камчатку — продолжать свою пастырскую миссию.

В 1916 году учреждается Петропавловская и Камчатская епархия. 16 октября этого года отец Нестор, которому исполнился 31 год, был хиротонисан во епископа и назначен правящим архиереем новообразованной епархии. Годы, проведенные на Камчатке, владыка называл самыми счастливыми в жизни.

В числе немногих иерархов епископ Нестор не принял Февральскую революцию. В 1917 – 1918 годах он участвовал во Всероссийском Поместном Соборе и выборах святого Патриарха Тихона. По благословению Собора, как член комиссии по фотографированию и описанию повреждений, нанесенных Кремлю большевиками, епископ Нестор издал обжигающе-обличительную книгу «Расстрел Московского Кремля», признанную важнейшим документом эпохи.

В этот же период владыка становится вдохновителем и организатором единственной искренней попытки (к сожалению, неудачной) спасения Царской семьи. В марте 1918 года владыка впервые был арестован большевиками и около месяца находился в заключении. На свободу он был выпущен только под давлением Поместного Собора и верующих. Тогда на защиту молодого архипастыря встала вся православная Москва.

После завершения работы Собора епископ Нестор с большими трудностями — через Киев, Одессу, Крым, Турцию, Сирию, Египет, Индию и Китай — добирается до Петропавловска-Камчатского, где продолжает свое епископское служение. Вскоре владыка был изгнан большевиками с Камчатки.

Находясь в вынужденной эмиграции в Харбине (Маньчжурия), он с удвоенной энергией продолжил свою пастырскую, проповедническую, милосердную и общественную деятельность и вскоре стал одним из признанных духовных лидеров дальневосточной ветви русской эмиграции.

В 1921 году епископ Нестор основывает в Харбине Камчатское подворье, а позже — Дом милосердия и трудолюбия, благодаря деятельности которого удалось сохранить тысячи жизней взрослых и детей, попавших в круговорот гражданской войны. Трудами владыки на территории Дома милосердия были построены церковь и часовня-памятник венценосным мученикам.

14 июня 1948 года, в день намечавшегося выезда из Харбина в Москву на празднование 500-летия автокефалии Русской Православной Церкви, владыка неожиданно был арестован китайскими властями и депортирован в СССР. Особым совещанием при МГБ СССР архипастырь был приговорен к десяти годам исправительно-трудовых лагерей. В вину владыке поставили издание книги «Расстрел Московского Кремля», а также его церковную и общественную деятельность в период эмиграции. Наказание он отбывал в мордовских лагерях для содержания особо важных государственных преступников — Особлаге № 3 (Дубравлаге).

Но тяжкие годы заключения, когда приходилось страдать от изощренных пыток, издевательств и унижений, не сломили воли архипастыря.

После освобождения в 1956 году владыка назначается митрополитом Новосибирским и Барнаульским. Это была крупнейшая в Русской Православной Церкви епархия, включавшая в то время территорию Новосибирской, Томской и Кемеровской областей, Красноярского и Алтайского краев, а также Тувинской АССР (почти 20 процентов территории Советского Союза).

Владыка Нестор скончался в Москве 4 ноября 1962 года.

В этом году исполнилось 50 лет со дня его кончины. У его могилы в Переделкино прошла панихида, где верующие москвичи и камчадалы помолились об упокоении владыки.

Митрополит Нестор — столп глубокой веры, широты души и доброго сердца. Он был миссионером в самом высоком смысле этого слова. Взирая на жизненный духовный подвиг владыки Нестора, будем и мы обретать единение со Христом, преодолевать искушения и препятствия на пути ко спасению, хранить как зеницу ока мир души, благочестие, веру.

По материалам сайта obitel.minsk.by

6 февраля – День памяти преподобной Ксении (Миласской)

Преподобная Ксения (V век), в миру Евсевия, была единственной дочерью знатного римского сенатора. С юности она стремилась к Богу. Чтобы избежать предстоящего ей брака, она тайно ушла из родительского дома с двумя преданными ей служанками и отплыла на корабле. Встретившись, по промыслу Божию, с настоятелем обители святого апостола Андрея, которая находилась в городе Милассе, в Кесарии, она упросила его взять ее, вместе со спутницами, в Миласс; изменив свое имя, она назвалась Ксенией. В Милассе она купила землю, построила храм во имя святого Стефана и основала женский монастырь. Вскоре после этого епископ Миласса, Павел, посвятил Ксению в диаконисы, как вполне достойную этого звания по добродетельной жизни. Святая всем оказывала помощь: для бедных была благотворительницей, для скорбящих – утешительницей, для грешных – наставницей. Имела глубокое смирение, считая себя хуже и грешнее всех. В подвигах своих руководствовалась советами палестинского подвижника преподобного Евфимия. Высокой жизнью святая Ксения привлекла многие души ко спасению. Кончина святой девы, во время молитвы, была отмечена Господом явлением в небе над монастырем знамения в виде светлого венца с блистающим посреди него крестом, который сопровождал тело святой, вынесенное в город к народу, и сохранялся до самого момента погребения. Множество больных, прикасаясь к мощам святой, получило исцеления.

Кондак, глас 2:

Твою страннонравную, Ксение, память совершающе, любовию почитающии тя, поем Христа во всех тебе подающаго крепость исцелений: Емуже всегда молися о всех нас.

От тайны к Таинству

31 января 2013 года состоялось открытие фотовыставки Софии Никитиной «От тайны к Таинству».

Столько замечательных фотографий: портреты архиереев Камчатки, священников, молодёжи, детей; природы Камчатки; большое количество натюрмортов говорит о понимании философского содержания, цвета, много понимания что и как фотографировать, философское осмысление жизни, близость к природе и к Богу, много духовной радости автора и исполнение воли Божией, т.к. талант фотографа служит Христу и Православной Церкви.

Много было людей, посетивших открытие: друзья, прихожане церквей и многие другие — любители фотографии.

Поздравляли: Министерство Культуры Камчатки, руководитель фотоклуба «Камчатка» Валерий Зосимович Востоков. Он поздравил Софию Рудольфовну, сказал, что творчество ее литературоцентрично, она умеет владеть светом и колоритом. Богатая большая душа, глубоко видит мир с поэзией искусства.

Струнный ансамбль «Прикосновение» (две скрипки и виолончель) исполнили «Вальс цветов» Карена Хачатуряна и танго Годе.

Певица Александра Ножкина исполнила две русские народные песни. Одна из них замечательна — «Кадриль».

Поздравляли и многие другие.

15 февраля у Софии Никитиной юбилей.

Фотовыставка продлится до 24 февраля.

Все желающие приходите. Стоимость посещения 40 рублей.