Monthly Archive for Декабрь, 2012

Архимандрит Гавриил (Ургебадзе): Как любовь изгнала страх

20 декабря Грузинская Церковь прославила нового святого – преподобноисповедника и юродивого архимандрита Гавриила (Ургебадзе).

Старец молился о своей родной стране так, как апостол Павел о еврейском народе. Его видели на коленях просящим Бога: «Меня прими в жертву, а Грузию – спаси!». Он жил в атеистическом СССР, но, казалось, ему были совершенно неведомы ни страх, ни ложь. Сам он старался казаться простым сумасшедшим, но всей своей жизнью проповедовал. Проповедовал Христа Распятого.
И в своем желании рассказать людям о Христе он не знал страха. В 1965 году сжег портрет Ленина во время Первомая, чтобы «уничтожить идола». В 1970-е он мог встать на проспекте Руставели (главной улице Тбилиси) и, воздев руки к небу, призывать народ открывать церкви. Старец любил оперу, но во время спектакля мог подняться на сцену и начать проповедовать. В 1990-е годы, во время противостояния войск Звияда Гамсахурдиа и формирований Джабы Иоселиани «Мхедриони» он мог выйти к вооруженным боевикам и выгнать их из монастыря, потому что считал войну братоубийстенной.
Для Грузии старец Гавриил, как для Греции старец Паисий Святогорец. Его также почитают, многие помнят, как приходили к нему за советом и утешением, у его могилы всегда есть люди, пришедшие за исцелением, про него существует множество живых ярких рассказов.

День памяти преподобноисповедника Гавриила установлен 2 ноября.

Преподобноисповедник Гавриил (Ургебадзе) родился 26 августа 1929 года. В миру его звали Говердзи, но обычно его называли Васико, в память о рано умершем отце. Мать отца Гавриила долгое время была против его стремления к монашеству, но под конец жизни примирилась с выбором сына и сама приняла постриг. Она была похоронена в монастыре Самтавро, там же, где и старец Гавриил. Уверовал он в детстве. Однажды соседки ругались и одна из них сказала: «Ты меня распяла, как Христа». Мальчику стало интересно, что это значит «распять» и Кто такой Христос. Взрослые отправили ребенка в церковь, где сторож посоветовал ему прочитать Евангелие. Васико сам накопил денег, и Евангелие купил. Через несколько лет он знал его текст практически наизусть. Желание монашества возникло в нем еще в детстве. Позже говорил: «Большего героизма, чем монашество нет». Можно сказать, что всей своей жизнью он доказал это.
30 января 1955 года Годердзи Ургебадзе был рукоположен в сан диакона, 27 февраля принял монашество с именем Гавриил (Габриэл), а вскоре был рукоположен в сан иеромонаха. Монашеское имя он выбрал себе сам. Так указано в прошении к епископу Кутаисско-Гаенатскому Гавриилу. Его ангелом от пострига стал преподобный Гавриил Афонский, старец, который прошел по воде и принес на афонский берег приплывшую по морю Иверскую икону Божией Матери. Отец Гавриил особо почитал чудотворный список «Иверской», хранящийся в монастыре Самтавро

В своем родном доме на тбилисской улице Тетрицкаройской (дом 11) отец Гавриил построил многоглавую церковь. Он возводил ее своими руками, практически без посторонней помощи, и закончил около 1962 года. Идея строить храмы была ему близка с детства. Еще в дестком саду он любил строить из спичек модели —игрушечные церкви. Мальчиком он в одиночку отправлялся в полуразрушенный захламленный собор и очищал его от больших глыб, которые и не всякий взрослый мог бы поднять. Знакомые старца рассказывали, что его отец при Сталине участвовал в разрушении церквей, святой это очень переживал и молился за него.

Власти много раз пытались снести храм. Шутка ли – как раз во времена хрущевского гонения, когда церкви закрывали, какой-то «сумасшедший» иеромонах взял и самовольно церковь открыл! Однажды уполномоченный приехал к отцу Гавриилу с архиереем, чтобы тот убедил упрямого монаха разобрать храм. Архиерей сказал отцу Гавриилу, что время теперь плохое, “иногда надо отступать” и лучше бы храм разобрать. Старец сотворил послушание и разобрал переднюю стену храма. А через два дня ее восстановил. Его спросили, зачем он это сделал. «Я послушал и разрушил, а теперь хорошее время – и построил», – ответил отец Гавриил. Больше его не трогали

Иконы отец Гавриил собирал на помойках. Как пишет его духовная дочь схиигумения Иоанна (Сихарулиде), на свалки старец отправлялся чуть ли не ежедневно.
Благоговейное отношение к святыне у него было с детства. Мальчиком он приходил к знакомым и говорил: «У вас дома (указывал точное место) лежит икона. Или воздайте ей должное уважение, или отдайте мне, и она будет у меня; затем, если вы опять захотите воздать ей должное уважение, придите ко мне, и я с радостью верну ее вам». Некоторым становилось жаль, и они оставляли икону, а некоторые, у кого не было такого желания, отдавали.

1 мая 1965 года перед демонстрацией иеромонах Гавриил сжег 12-метровый портрет Ленина, вывешенный на здании Верховного Совета Грузинской ССР, и стал проповедовать собравшимся людям Христа. Его сильно избили. Он предсказал: «Сами же будете потом сносить памятники Ленину». Его посадили в изолятор КГБ Грузии.
На допросе отец Гавриил сказал: «Я это сделал потому, что нельзя боготворить человека. Там, на месте портрета Ленина, должно висеть распятие Христа. Зачем вы пишете: “Слава Ленину”, когда слава не нужна человеку. Надо писать: ”Слава Господу Иисусу Христу”».
В августе 1965 года отца Гавриила перевели в психиатрическую больницу на обследование. Здесь он находился до августа, пока не был признан сумасшедшим. К слову, за много лет до того будущий старец-юродивый сам пришел в психиатрическую клинику. После армии его хотели женить, но с детства твердо хотел стать монахом. Объявить себя сумасшедшим и таким способом расстроить свадьбу – такой он видел выход.

Будущий патриарх Илия II, архимандрит Гавриил и монахини Самтаврийского монастыря. Монастырь, посвященный Преображению Господню, был основан в Мцхете в первой половине XI в. на месте деревянной церкви IV в. Здесь похоронены св. равноапостольная Нина, просветительница Грузии, и обращенный ей в христианство св. равноапостольный царь Мириан. В первый раз отец Гавриил пришел в Самтаврийский монастырь еще в 12 лет. Монахини накормили мальчика, но не позволили остаться. Он провел ночь в молитве у ворот монастыря, прося Матерь Божию оставить его в обители. Через много лет его молитва исполнилась. Впоследствии он много раз бывал в монастыре и с 1987 года стал жить здесь в небольшом домике, бывший курятнике. Он часто уходил из монастыря и в 1990 году переселился в монастырь Шиомгвиме. Здесь ему было видение, от Бога было велено идти в Самтавро и служить для народа. По благословению патриарха Илии II отец Гавриил окончательно поселился в Самтавро

Отец Гавриил много раз ночевал в яме. Был крайне нестяжателен. Иногда, чтобы смирить своих духовных чад, старец отправлялся вместе с ними нищенствовать. На собранную милостыню он покупал еду и кормил всех окружающих. Каждый раз, сделав доброе дело, святой начинал юродствовать. Особенно часто он прикидывался пьяницей – выставлял кувшин вина или водку.
Про свое юродство старец говорил: «Господь умалит и возвысит. Когда я начинаю считать себя лучше других, то надеваю на голову свою диадему и выхожу на улицу босиком. Люди смотрят на меня и смеются, а я вижу, какое я ничтожество».
Перед смертью отец Гавриил сильно болел, и часто принимал людей лежа в келии.
Отец Гавриил умер 2 ноября 1995 года, сразу же после того как над ним прочитали Канон на исход души. Его похороны состоялись 4 ноября. «Смерть – это преображение. Не бойтесь смерти – бойтесь суда Божия. Представьте, как бьется сердце, когда стоите на экзамене перед профессором. Насколько же страшнее стоять перед Богом на суде», – говорил архимандрит Гавриил.

Святого похоронили по древнему монашескому обычаю, без гроба, завернутым в циновку. Никто не решался бросить на его тело землю, поэтому ее подсыпали на края могилы, и она постепенно ссыпалась вниз.

Могила старца находится на том месте, где некогда молилась св. равноапостольная Нина, просветительница Грузии. Старца посещает множество людей. К нему приходят как к живому – за советом и утешением.

Архимандрит Гавриил говорил о патриархе Илии, что у него два креста. Один – Церковь, другой – весь грузинский народ

Монахиня, которая ухаживала за отцом Гавриилом, и зимой и летом живет в палатке у могилы своего аввы. Когда приходят на могилку старца, и к ней подходят под благословение, или чтобы просто поговорить, спросить совета.

Так выглядит ее палатка внутри:

Иконы преподобноисповедника Гавриила стали писать уже вскоре после его смерти.

«Нескучный сад»

Фото: Официальный сайт Грузинской Православной Церкви, сайт прписп.Гавриила (Ургебадзе), Ирина СЕЧИНА, фотоархив Нино ТАРАДЗЕ

Будь со мною

хор “Преображение”

Автор – Юрий Энтин

Искусство благодарить

Мы живём в падшем мире, исковерканном грехом. Далеко не всё, что высоко в этом мире, войдёт в Царство Небесное. Апостол Павел говорит, что из добродетелей веры, надежды и любви — любовь выше, потому что после всеобщего воскресения веры и надежды не будет, останется только любовь. Любовь вообще божественна, ведь, по слову апостола Иоанна, «Бог есть Любовь» (1 Ин. 4, 8). Но, кроме любви, горнему миру принадлежит, среди прочего, и благодарность.

Благодарность — это даже не лекарство для исправления нашей падшей природы, как, скажем, вера. Благодарность — это одна из основных черт религиозного опыта. Общение человека с Богом обязательно было бы пронизано благодарностью, даже если бы человек не был обезображен грехопадением.

На каждой литургии мы повторяем ангельскую песнь: «Свят, свят, свят Господь Саваоф, исполнь небо и земля славы Твоея, осанна в вышних, благословен Грядый во имя Господне!» Если мы вникнем, то услышим, что её смысл — преклонение перед Богом, хваление и благодарение. Апостол Иоанн Богослов в книге Откровения рассказывает о своём видении небесной литургии, где праведники вместе с Ангелами воздают славу и честь и благодарение Сидящему на престоле, Живущему во веки веков, то есть Богу.

Наша земная литургия называется ещё Евхаристией, что в переводе с греческого означает «Благодарение». Молящиеся миряне, к сожалению, не слышат тех молитв, которые священник читает в алтаре при совершении литургии. Текст этих молитв каждому сознательному христианину нужно прочесть, изучить и знать, ведь священник читает эти молитвы от лица всех участвующих в литургии. И главной темой этих общих наших молитв является благодарность Богу — за все «явленные и неявленные благодеяния, бывшие на нас». Эти молитвы начинаются с призыва священника «Благодарим Господа!». И дальше священник читает нашу молитву так: «Достойно и праведно Тебя воспевать, Тебя благословлять, Тебя хвалить, Тебя благодарить, Тебе поклоняться на всяком месте владычества Твоего, ибо Ты — Бог Неизреченный, Непознаваемый, Невидимый, Непостижимый».

Уже одна только мысль о Боге должна вызывать в нас чувство благодарности. В самом деле, что мы можем воздать Богу за все Его неизреченные дары нам? А самое главное, за дар Самого Себя, который Он дал нам. Мы ничем не можем равно воздать Богу, и потому ничто не может превратить этот дар в сделку. Это неизреченный, неоплатный, бесконечно превосходящий нас дар. Ничто не может сделать нас достойными этого дара. Но если у нас не будет благодарности Богу, мы будем хуже животных. Пророк Исаия говорит: Вол знает владетеля своего, и осёл — ясли господина своего (Ис. 1, 3). Получается, если человек не имеет благодарности Богу, то становится хуже вола или осла, которые знают своего хозяина, знают, из чьих рук получают пищу. И только испытывая благодарность Богу, мы можем принять Его дар хоть сколько-нибудь достойно.

Опыт многих людей, и даже многих христиан, говорит, что жизнь тяжела, тускла и беспросветна. Что нет никаких поводов для того живого и радостного чувства признательности и благодарности, из которого и родились молитвы литургии. Это происходит от того, что мы разучились принимать подарки. Мы потребляем Божии дары как должное и мелочно унываем, что Бог нам чего-то недодал. Мы получили несметные сокровища от Бога: жизнь, способность любить, дружить, думать, дышать. Мы получили в дар от Бога все красоты сотворённого мира — деревья, горы, небо, звёзды. Но мы не воспринимаем это всё как дар и потому не умеем благодарить Бога — за наших родных и близких, за детский смех, за ветви деревьев, за дуновение ветра, за возможность молиться Богу. Не умея благодарить, мы и не получаем других даров. Исаак Сирин писал: «Благодарность от принявшего благо воодушевляет Дающего (то есть Бога) преподать ещё большие дары».

И даже когда в жизнь приходят настоящие скорби и испытания — и тогда нужно не переставать благодарить Бога за всё. Святитель Иоанн Златоуст, сам изведавший несправедливые гонения, но умерший со словами «слава Богу за всё», приравнивал подвиг безропотного и благодарного перенесения скорбей к мученичеству: «Нет ничего святее того языка, который в несчастьях благодарит Бога. Кто перенёс скорбь и благодарил Бога, тот получил венец мученический». Кроме того, у нас есть твёрдая надежда, которую нам доносит апостол Павел, что Бог не попустит нам испытаний выше наших сил и что нынешние временные страдания ничего не стоят в сравнении с тою славою, которая откроется в нас (Рим. 8, 18). Мы переносим с благодарностью те болезненные процедуры, которые делают с нами врачи. Как же тогда не потерпеть с благодарностью испытания, которые нам для нашей же пользы посылает Господь, Который Сам без ропота претерпел за нас страшные мучения и позорную смерть?

В помощь человеку дан спасительный камертон — тайные молитвы литургии Иоанна Златоустого и Василия Великого. В этих молитвах содержится всё нужное богословие, из этих молитв можно перенять самый правильный — благодарственный — настрой христианина. Иметь те же чувства и те же мысли, которые вложены в эти удивительные слова, необходимо для того, чтобы участвовать в литургии. Если мы не имеем благодарности Богу, то и наших голосов не слышно в общем хоре людей и Ангелов, поющих Богу благодарственную службу — Евхаристию.

Тайные молитвы анафоры литургии свт. Василия Великого

Священник: Сущий, Владыка, Господи, Боже, Отче, Вседержитель, Поклоняемый! Поистине достойно, праведно и приличествует великолепию Твоей святости Тебя хвалить, Тебя воспевать, Тебя благословлять, Тебе поклоняться, Тебя благодарить, Тебя славить — единого истинно сущего Бога, и Тебе приносить с сердцем сокрушённым и сознанием своей ничтожности это словесное служение наше, ибо Ты даровал нам знание Твоей истины; и кто может рассказать о могуществе Твоём, возвестить о всех славных делах Твоих или поведать о всех чудесах, которые Ты всегда совершаешь?

Владыка всего, Господи неба и земли, и всего творения, сидящий на Престоле славы и видящий бездны, Безначальный, Невидимый, Непостижимый, Неописуемый, Неизменный, Отче Господа нашего Иисуса Христа, Великого Бога и Спасителя, Упования нашего, Который есть Образ Твоей благости, точный отпечаток, являющий в Себе Тебя — Отца, Слово Живое, Бог истинный, предвечная Премудрость, Жизнь, Освящение, Сила, Свет истинный, Которым был явлен Дух Святой — Дух истины, Дарование усыновления, Залог будущего наследства, Начаток вечных благ, животворящая Сила, Источник освящения, Который даёт силы всему творению, как людям, так и Ангелам, Тебе служить и Тебе вечно воссылать славословие, ибо всё служит Тебе:

Тебя хвалят Ангелы, Архангелы, Престолы, Господства, Начала, Власти, Силы и исполненные очами Херувимы; вокруг Тебя находятся Серафимы: у каждого из них по шести крыльев, и, покрывая двумя лица свои, двумя ноги, и двумя летая, они в неумолкающем славословии непрестанно взывают друг ко другу, победную песнь воспевая, вопия, взывая и говоря:

Хор: Свят, Свят, Свят Господь Саваоф, небо и земля полны славы Твоей! Осанна в вышних, благословен Приходящий во имя Господне! Осанна в вышних!

Священник: С этими блаженными Силами, Владыка Человеколюбце, и мы грешные взываем и говорим: воистину Ты Свят и Пресвят, и неизмеримо великолепие святости Твоей. И Ты свят во всех делах Твоих, ибо Ты всё соделал с нами по справедливому и истинному суду: Ты создал человека из праха земного, почтил его, Боже, образом Твоим, и поместил его в раю наслаждения, пообещав ему бессмертную жизнь и наслаждение вечными благами, если он соблюдёт заповеди Твои. Но он не послушал Тебя — истинного Бога, создавшего его — и увлёкся обманом змея, и, умерщвлённого своими грехами, Ты изгнал его праведным Твоим судом, Боже, из рая в этот мир, и возвратил его в землю, из которой он был взят, уготовляя ему спасение возрождения в Самом Христе Твоём.

Ибо Ты не навсегда отвернулся от творения Твоего, созданного Тобою, Благой, и не забыл произведения рук Твоих, но посетил его многообразно, по милосердию и милости Твоей: Ты посылал пророков, творил чудеса через святых Твоих, бывших угодными Тебе в каждом поколении. Ты говорил к нам устами рабов Твоих пророков, предвозвещая нам будущее спасение; дал нам в помощь закон, приставил Ангелов-хранителей. Когда же наступила полнота времён, Ты стал говорить с нами через Самого Сына Твоего, через Которого Ты сотворил всё, и саму вечность.

Он, будучи сиянием славы Твоей и образом ипостаси Твоей, всем управляющий могущественным словом Своим, не почитал хищением быть равным Тебе, Богу и Отцу; но, будучи предвечным Богом, Он сошёл на землю и стал жить с людьми. И, воплотившись от Святой Девы, Он истощил Себя, приняв вид раба; телом стал сообразен уничижению нашему, чтобы нас сделать сообразными образу славы Своей. И поскольку грех вошёл в мир, а с грехом и смерть, через человека, то восхотел Твой единственный Сын, пребывающий в Тебе, Боге и Отце, воплотившись от женщины — Святой Богородицы и Приснодевы Марии, подчинившись закону, умертвить грех в плоти Своей, чтобы в Адаме умирающие ожили в Самом Христе Твоём.

И пожив этом мире, оставив спасительные повеления, избавив от обмана идолов, Он даровал нам знание Тебя, истинного Бога и Отца, соделав нас Себе народом избранным, царственным священством, родом святым. И, очистив водой и освятив Духом Святым, Он Самого Себя отдал в выкуп смерти, которая владела нами, проданными греху. И, сойдя крестом в ад, чтобы всё наполнить Собою, расторгнул узы смерти. И воскреснув на третий день, проложив дорогу всем людям к воскресению из мёртвых (ибо невозможно было оказаться смертным Источнику жизни), Он стал начатком умерших, перворождённым из мёртвых, чтобы Ему во всём быть первым. И, взойдя на Небеса, Он воссел одесную величества Твоего на высоте, и Он же придёт воздать каждому по делам его.

Он оставил нам в память о Своём спасительном страдании эти дары, которые мы принесли Тебе согласно с Его заповедью. Ибо, намереваясь идти на вольную, приснопамятную и животворящую Свою смерть, в ночь, в которую Он отдавал Себя для жизни мира, взяв хлеб в Свои святые и пречистые руки, показав Тебе, Богу и Отцу, возблагодарив и благословив Тебя, Он освятил, преломил и дал его Своим святым ученикам и апостолам, сказав: «Возьмите, ешьте, это — Тело Моё, ради вас преломляемое во оставление грехов».

Хор: Аминь.

Иеромонах Савва (Гамалий)

Электронная версия православного молодежного журнала “Отрок” (Украина)

По материалам электронной версии православного молодежного журнала “Отрок” (Украина). Игумен Валериан (Головченко):

Если тебя ругают с любовью, то восемьдесят процентов сказанного тебе верно, а остальные двадцать — наносное, субъективное мнение другого человека. Если же тебя ругают со злобой, то восемьдесят процентов сказанного — чепуха. Но оставшиеся двадцать — то, на что стоит обратить внимание. И, возможно, кое в чём покаяться.

Мы говорим, рассуждаем, мечтаем…

Мы из года в год трём одни и те же вопросы, приходя в восторг от собственных ответов.

Мы очень часто говорим правильные, где-то вычитанные, вещи. И очень редко спрашиваем о том, что действительно у нас болит.

Мы мечтаем о «православном царстве», но редко причащаемся и непослушны своим непосредственным начальникам.

Мы рассуждаем о том, «как нам обустроить державу», но слишком редко пропалываем свой огород.

Мы мечтаем о семейном счастье, но не умеем ни влюбляться, ни любить.

Мы хотим бороться с агрессией, но сами дышим злобой.

Мы хотим быть понятыми и услышанными, но не желаем слышать и понимать тех, кто рядом с нами.

Мы говорим о том, «как учит об этом христианство», и не думаем о том, что бы сказал на это Сам Христос.

Может, стоит попробовать жить иначе?

“… В Россию можно только верить”

Родина

Касаясь трех великих океанов,
Она лежит, раскинув города,
Покрыта сеткою меридианов,
Непобедима, широка, горда.

Но в час, когда последняя граната
Уже занесена в твоей руке
И в краткий миг припомнить разом надо
Все, что у нас осталось вдалеке,

Ты вспоминаешь не страну большую,
Какую ты изъездил и узнал,
Ты вспоминаешь родину – такую,
Какой ее ты в детстве увидал.

Клочок земли, припавший к трем березам,
Далекую дорогу за леском,
Речонку со скрипучим перевозом.
Песчаный берег с низким ивняком.

Вот где нам посчастливилось родиться,
Где на всю жизнь, до смерти, мы нашли
Ту горсть земли, которая годится.
Чтоб видеть в ней приметы всей земли.

Да. Можно выжить в зной, в грозу, в морозы,
Да, можно голодать и холодать,
Идти на смерть… Но эти три березы
При жизни никому нельзя отдать.

К. Симонов

1941 г.

К Тебе, о Матерь Пресвятая
К Тебе, о Матерь Пресвятая,
Дерзаю вознести свой глас,
Лице слезами омывая:
Услышь меня в сей скорбный час.

Прими мои теплейшие моленья,
Мой дух от бед и зол избавь,
Пролей мне в сердце умиленье,
На путь спасения наставь.

Да буду чужд своей я воли,
Готов для Бога все терпеть,
Будь мне покров во горькой доле,
Не дай в печали умереть.

Ты всех прибежище несчастных,
За всех молитвенница нас;
О, защити, когда ужасный
Услышим судный Божий глас.

Когда закроет вечность время,
Глас трубный мертвых воскресит,
И книга совести все бремя
Грехов моих изобличит.

Покров Ты верным и ограда;
К Тебе молюся всей душой:
Спаси меня, моя отрада,
Умилосердись надо мной!

Николай Васильевич Гоголь

Терпение

Не печальтесь, не грустите:
Время счастья вновь придет;
Подождите,
потерпите, –
Есть награда тем, кто ждет!
Тем из нас, кто здесь
страдает,
За страданья есть венец;
Кто здесь слез не проливает?
Но и им
придет конец!
Все, что в жизни – все на время,
Нам на краткий миг
дано:
Счастья сладость, горя бремя –
Все мгновение одно.
Жизнь сама –
одно мгновенье,
Радость – светлая мечта,
Скорби – призрак
сновиденья,
Все заботы – суета!
Подождите, потерпите, –
Есть награда
тем, кто ждет;
Не печальтесь, не грустите;
Время мчится – все пройдет.

Протоирей Николай Гурьянов

Свобода паче послушания

В декабре 2011г. в Москве состоялась презентация новой книги игумена Петра (Мещеринова) «Жизнь в Церкви». После презентации насельница одного из подмосковных монастырей монахиня Филарета попросила игумена Петра ответить на ряд вопросов, касающихся современных проблем монашеской жизни.

— Отец Петр, в России несколько сот монастырей. Но в них почти нет духовников даже теперь, когда прошло 20 лет с начала восстановления монашеской жизни в России. Имеет ли вообще смысл монастырь, если у насельников в нем нет опытного духовного руководителя?

Если обратиться к истории, то мы увидим, что в советское время русская монашеская традиция, и без того довольно слабая, была прервана. Слабой она была и в прежние времена потому, что среди всего множества русских монастырей такие обители, как Оптина пустынь с ее старцами, или Гефсиманский скит, где в начале XX века подвизался старец Варнава, были редкостью.

После Второй мировой войны открыли несколько монастырей – Троице-Сергиеву Лавру, например, – в них приходили насельники из разоренных в 20-е, 30-е годы обителей. Тем самым сохранялась хоть какая-то формальная преемственность. При этом необходимо учитывать, что тогда была особая атмосфера – в безбожной атеистической стране сам по себе дух жизни в монастырях был духовно «простым», определённым – это было очевидное противостояние безбожному миру. Был особенный смысл в монастырях; а у их насельников – очень определённая мотивация.

После крушения СССР, или незадолго до его конца, старое поколение монахов стало уходить в мир иной, и одновременно в монастырях наступило время романтики. Я помню, как тогда ездил в Оптину Пустынь, только начинающую восстановительные работы, и мечтал остаться в ней насельником, но промыслом Божиим пошел потом в другой монастырь. Очень хорошо помню атмосферу тех лет среди насельников: восстановление поруганных святынь — мы трудились не покладая рук по 20 часов в сутки. И был очень радостный дух – все, кто помнят Оптину при владыке Евлогии, нынешнем Владимирском архиепископе, с этим согласятся. И конечно, как только стало возможно, сразу были открыты большинство монастырей. Стремление Церкви вернуть тот строй жизни, которым она жила до октябрьского переворота, закономерно. Люди воодушевлялись искренним внутренним стремлением к монашеству. Однако затем суровая жизнь все расставила по своим местам, и монашеская преемственность оказалась гораздо более серьезной проблемой, чем нам поначалу представлялось.

Мы думали (и я хорошо это помню по себе), что, восстановив внешние условия для монастырской жизни — возведя стены, воссоздав храмы и начав уставное монастырское богослужение — мы по книгам сможем восстановить и само монашество. Оказалось, что нет, не получилось. А монастыри тем временем уже были открыты и вовсю принимали новых насельников и паломников.

— Может, не нужно было сразу открывать столько монастырей?

Давайте вести беседу не с позиции упреков или осуждения, а попытаемся разобраться, что же с нами – монахами – произошло за прошедшие 20 лет. Монастыри открывались, потому что были желающие придти в них ради служения Богу. Не было никаких разнарядок, ничего формального — это было желание верующих душ. И тем не менее, оказалось, что из-за отсутствия наставников и вообще традиции монашеской жизни, а может, и из-за более глубоких причин, все то, что мы узнавали из книг — не «сработало».

Я могу это утверждать, потому что благодаря мудрости и любви наместника моего монастыря, в котором я жил и живу, и с его благословения, у меня была возможность испытать все книжные формы монастырской жизни. Он отпустил меня на год пожить скитской жизнью — мы с братией жили в горах и некоторое время я жил в лесах совсем один. Этот полезный опыт привел меня к убеждению, что внешний строй жизни, описанный у Святых Отцов, современным инокам нужно воспринимать очень аккуратно и критично.

В первое десятилетие свободы, в 1990-х годах, монахи на своем горьком опыте проходили наставления Святых Отцов, к которым они с большим энтузиазмом обратились в начале своей монашеской жизни. Здесь нужно подчеркнуть важность такого именно практического опыта, потому что одно чтение не передаст сути содержания святоотеческих творений. И вот когда иноки собственными силами и опытом проходили, в меру своих сил – а я свидетельствую, что энтузиазм и решимость были самыми настоящими и максимальными – святоотеческие назидания, то через десяток лет стало ясно, что каждая эпоха, в том числе и монашеского делания, имеет свой контекст, и выдранные из этого контекста святоотеческие наставления невозможно применить к жизни.

Таким образом, жизнь в монастырях, начавшись со святоотеческого энтузиазма, затем изменилась. Некоторое время она была подчинена инерции, которую обители получили в момент своего возобновления. Но затем оказалось, что на место духовных плодов пришло иное содержание. Скажем, во многих монастырях развилось кликушество, зелотство и ревность не по разуму; многие монастыри пошли по пути излишнего развития внешней жизни; для многих Святые Отцы обернулись фарисейством и уставщичеством, и т.д. То есть выявилась очевидная подмена несостоявшейся подлинной духовно-монашеской жизни чем-то более доступным.

Здесь очень важно подчеркнуть, что общежительное монашество, в числе прочего, подразумевает замену иерархичной социальности человека, которая в него изначально и естественно заложена Богом, духовным деланием, высшим духовным содержанием. Если такой замены, такого восполнения естественного устроения духовным содержанием не происходит, то социальность входит в противоречие с монастырским уставом и влечет за собой социальное расслоение внутри монастыря.

Начальство начинает жить иначе, чем рядовые насельники; последние в душе хотят не духовных, а социальных изменений в своей жизни, и т п. Я не для осуждения это говорю; ещё раз повторю – это естественно для человеческого общежития, но общежитие монашеское должно быть устроено принципиально иначе, в нём эту социальную функцию должна замещать живая духовная жизнь. А раз этого не происходит, то на место духовного содержания приходят совсем иные вещи – и излишнее, даже роскошное благоустройство, и неразумие всякого рода.

— Излишнее благоустройство — это комфорт внутри кельи? Или труд свыше монашеской меры?

В первую очередь, конечно, ненужный труд. Монашество традиционно связывается с трудом, но труд должен быть дозирован и ограничен. Я бы даже сказал – минимален, направлен лишь на поддержание достойной жизни, чтобы не в землянках жить, а в нормальных кельях, но и не более того. Нет нужды, положив один каменный пол в храме, через пять лет его выковыривать и класть другой, а потом еще новее, еще шикарнее.

Мое личное убеждение — монастыри должны быть скромными в убранстве храмов и в жизни. Скромные в ту меру, чтобы жизнь была достойной, и уровень комфорта, необходимый современному человеку тоже был — у всех насельников должны быть отдельные кельи, необходимые санитарные условия, хорошее питание и т.п. Но вот то, что сверх этого — мне представляется для монашества разорительным. Опять же, я никого не обвиняю, но для меня очевидно, что увлечение строительством, комфортом и улучшением жизни основано на том, что этому нет противовеса в духовном делании. Поэтому монастыри есть, в них есть и монахи, и наместники, и настоятельницы, и некоторые из них еще не утратили первоначального монашеского импульса, но так жизнь сложилась, что свою внутреннюю педагогическую и духовную функцию монастыри сегодня не выполняют.

Известно, что изначальное устройство монастырей было таким: подвижник подвизался сам, затем вокруг него собирался круг учеников и таким образом получался монастырь. Так основаны все наши древние монастыри, достаточно вспомнить Лавру преподобного Сергия. Выборность настоятеля, конечно, имела особое значение. Сегодня у нас никакой выборности нет. Трудно в современных условиях говорить – хорошо это, или плохо… Скорее, все-таки плохо. Уж коли мы говорим об общежительном монастырском уставе, то выбор настоятеля братством – один из столпов, на котором этот устав зиждется. Назначение наместника, настоятеля или настоятельницы «сверху» уже разрушает общежительный устав, потому что тут же привносится то социальное расслоение, о котором мы сказали выше.

— Духовная жизнь насельников подчинена в большей степени духовнику и игумену (или игуменье) обители. Есть ряд вопросов, решение которых принадлежит только им – решение о постриге насельника или насельницы, к примеру, личное молитвенное правило, некоторые условия внутренней жизни. Насколько легитимно вмешательство епископа в принятие таких исключительно духовных решений?

Ну, насчет женских монастырей — мне представляется, что это должно быть всё же внутренним делом монастыря. Коль скоро игуменья поставлена законной церковной властью и ей вручается вся ответственность за духовную жизнь сестер – то ей решать. Другое дело, что взять благословение архиерея на это, конечно, необходимо – но именно благословение, а не навязывание игуменье вдруг пришедших архиерею решений.

Что касается мужских монастырей, то тут ситуация сложнее, потому что насельников предполагается рукополагать – а это, естественно, зона ответственности епископа. Можно вопрос поставить так: нужно ли монастырям большое количество иеромонахов? Это, в свою очередь, обращает внимание на проблему пастырской деятельности в монастыре и их открытости для мирян. Я считаю древнее монастырское устройство, при котором священники были очень редки и поставлялись только для братии, более правильным, ведь сегодня монастыри превратились в комбинаты ритуальных услуг для народа Божьего. Причем эти услуги нередко бывают очень низкого качества, особенно в области исповеди и пастырского окормления.

— Что значит для монастыря устав? Сейчас идет работа над созданием нового типового устава. Могут ли монастыри быть типовыми?

Плоды многих размышлений на эту тему приводят меня к убеждению, что в каждом монастыре должен быть свой устав. Например, устав городского и сельского монастыря не может быть одинаковым.

Искони устав пишется во след жизни монастыря, а не «спускается сверху». Смена устава неминуемо приводит к духовному разорению обители. Я говорю сейчас о монастырях не зилотского типа. Не потому ли считается вредным менять монастыри, что именно смена устава разоряет духовную жизнь монаха?

Да, прочность устава очень важна. С другой стороны, я часто вспоминаю историю, когда к святителю Нектарию Эгинскому пришел священник, который основал монастырь, и спрашивал у святителя, какой должен быть устав. Преподобный Нектарий снял с полки Евангелие, дал ему и сказал: вот ваш устав.

У нас до сих пор не разработана церковная педагогика не только для монашества, но и для мирян. И какое тут может быть откровение помыслов? Это все недостойные игры, которые ни к чему иному и не могут привести, как только к манипуляции людьми и доносительству. Взяли древнюю и очень редкую форму духовнических отношений и перенесли ее на наши постсоветские условия. Куда это годится? Вот, кстати, как раз такие вещи и должны быть чётко прописаны в общецерковном уставе: никаких «откровений помыслов».

— На монашеском симпозиуме в монастыре Жича в сентябре 2011 года игумения Феоксения, настоятельница монастыря Хрисопиги, о. Крит, произнесла замечательные слова: «Разные сестры при помощи духовного руководства своей игумении идут вместе и подвизаются ради того, чтобы достичь Царства Небесного. Согласно святому Василию, столь разные люди, собранные в монастыре, становятся как бы одной душой и одним мнением при множестве тел».

Нужно осознать элементарные, до-монашеские, да даже и «до-христианские» азы: перестать лгать самим себе, перестать жить в системе двоемыслия, стремиться быть порядочными людьми хотя бы на бытовом уровне. Вы спрашиваете об уставе и отношениях внутри монастыря. Но письменные уставы ничего не значат, пока на уровне самого элементарного общения между людьми в Церкви происходит обычная человеческая непорядочность. И никаким уставом это не урегулируешь.

— Какой же выход?

Перед тем как возводить новоначальную насельницу на высоты монашеской жизни с умной молитвой, откровением помыслов и пачеестественным смирением, — игумения должна ее «очеловечить», чтобы она стала для начала просто нормальным, порядочным и честным человеком с точки зрения нравственности. И тогда к этому уже можно прививать христианство, а потом и монашество.

— По книгам мы знаем, что послушание — это основа жизни в монастыре. На практике же за послушание, бывает, выдается выполнение заданий, противоречащих не только здравому смыслу, но и заповедям. Например, направленные против брата или сестры. Следует ли монаху, к примеру, участвовать в актах унижения ближнего «за послушание»?

Давайте начнем издалека.

Что такое монашество?

Монашество — это три вещи: первая – евангельский максимализм, вторая – свобода, которую регулирует сам монах (в том числе и посредством добровольного послушания своему старцу); и третьим свойством монашества я назвал бы индивидуализм (понимаемый не в современном смысле), причем достаточно жесткий.

Посмотрим на житие преподобного Сергия — столпа русского монашества. Мы увидим, что в его жизни были случаи, когда он поступал крайне индивидуалистично. К примеру, жестко отказывал святителю Алексию, когда речь шла о рукоположении преподобного Сергия в епископы — очень жестко. Мы знаем истории, когда он покидал монастырь, если что-то входило в противоречие с его внутренними установками. Эти качества из монашества убрать нельзя – это его суть. Без евангельского максимализма, свободы и определённого индивидуализма это будет уже не монашество, а неизвестно что.

Для какой цели монашествующие собираются вместе? Для того, чтобы, во-первых, эти три качества получили церковное наполнение и развитие, во-вторых, с целью взаимной помощи и «взаимохранения» друг друга. И послушание не может рассматриваться вне этого контекста; оно, как и всё в монастыре, является одним из педагогических евангельских средств для жизни монаха во Христе, в любви к Богу и к ближнему. Вот — единственный критерий послушания. Совершать же «за послушание» гадости – это просто дьявольская насмешка над монашеством.

Для святых отцов это было очевидно – достаточно почитать не жития (агиографический жанр не предполагает описаний кризисов и конфликтов), а жизнеописания или исторические труды о них, и мы увидим, что Отцы не считались ни с каким «послушанием», если речь шла о душевном вреде от него.

— То есть, если игуменья благословляет, допустим, старшей сестре нечто противное христианству, например, унижать другую сестру или пересказывать услышанное от нее…

Тут из другой сферы вопрос. Монахиня, ставшая старшей сестрой, давно живет по правилам данного монастыря – иначе бы она не стала старшей сестрой. Значит, в правилах этого монастыря – такое вот антихристианское понимание «послушания». И тут каждому монаху, мне кажется, нужно понимать, что, вступая в монастырь, он принимает и его «правила игры». Я сейчас говорю не об уставе, а именно о некоторых неписаных, а по сути – извращённо-социальных «правилах», которые бывают в монастырях. Естественно, если сестра приходит в обитель еще в неофитском, восторженном состоянии — она этого не понимает. И тем большая ответственность лежит на игуменьях, которые должны разъяснить послушнице, что монастырь — это не благостное пребывание в розовых облаках, а тяжелая школа жизни — и не только духовная, но и, в том числе, со всеми осложнениями, которые имеет простая человеческая жизнь. В этом проявляются люди.

— Как же быть? Отказываться выполнять такое «послушание»? Будет конфликт…

Мне повезло, что я живу в благоустроенном с этой точки зрения монастыре. Если бы я попал в такую ситуацию — я бы предпочёл конфликт. Вспомним преп. Паисия Величковского – именно так он вёл себя, и уходил из монастыря, когда получал противные духу Евангелия и его совести «послушания».

— Что же делать, если человек пришел в «розовых очках» — и таких сегодня очень много — принял постриг, а через десяток лет осознал внутренние нестроения. Что ему остается?

В монастыре очень суровая школа жизни. И как раз, к сожалению, самая печальная особенность наших монастырей заключается в том, что здесь тебе никто никогда ничем не поможет. Только ты сам. Может быть, это и соответствует монашеским обетам, которые монах дает — он действительно должен сам, совсем один, «претерпеть всякую скорбь Царствия ради Небесного». Вот в наших монастырях ему и предоставляется эта скорбь — даром и в изобилии. Он — один. Ему никто не помощник. Ему могут посочувствовать братия или сестры одного с ним статуса, но большего он не добьется. Особенно, если он начнет, с точки зрения начальства, бузить, ерепениться, гордиться, не-смиряться. Так что, знаете, в монашество не надо приходить в «розовых очках». Это ответственный, сознательный выбор. Если человек его принял — «назвался груздем — полезай в кузов». Надо самому понимать, что делать. Но, с другой стороны – тем большая ответственность пастырей, которые нередко надевают на неофитов эти «розовые очки», вместо того, чтобы говорить им правду.

— Возможно ли в монастырях использование механизма смирения ближнего? Если нет, то как этому противостоять?

Что значит, как противостоять? С точки зрения «смиряемого»?

— С точки зрения любого, втянутого в этот конфликт.

Во-первых, нужно, чтобы сам «смиряемый» верно понимал, что с ним происходит. Это самое сложное, потому что он – «смиряемый» – будучи напитан «внеконтекстным» прочтением святых отцов и тенденциозными наставлениями начальства о таком вот «смирении» и «послушании», якобы необходимыми для спасения, уже не способен правильно оценивать ситуацию. Для него сама мысль о якобы «неподчинении» уже страшна — он подумает, что «впадает в прелесть».

Здесь важны два этапа. «Смиряемый» должен осознать, что практика «смиряния» никакого отношения к христианству не имеет. Это манипулирование им, а то и просто издевательство. Осознать это трудно, потому что люди, облеченные властью и духовными полномочиями, будут обвинять во всем его – новоначального: мол, это он плохой и не понимает, что подобное насильственное «смирение» совершается ради его же «духовной пользы». Осознав же, что к святоотеческим смирению и послушанию подобное поведение старшей братии отношения не имеет, «смиряемому» придется, во-вторых, принимать то или иное самостоятельное, ответственное христианское решение.

— У нас сегодня и послушникам запрещен переход из монастыря в монастырь, хотя они на это имеют полное духовное право. Каким образом монаху покинуть деструктивный монастырь?

Можно поступать традиционно — обращаться к настоятелю этого монастыря, затем к епископу с изложениями своих претензий… но, как правило, пока это не очень срабатывало. А ведь за подобными историями стоят жизненные трагедии. Очень много трагедий. Взять ту же Оптину Пустынь — кто из первоначальных монахов (я имею в виду конец 80-х – начало 90-х годов) там остался? Раз, два, и обчелся. Остальные — кто выгнан, кто ушел, кого убили, кто умер, кто женился…

— Возможен ли уход инока из монастыря, если произошла смена руководства и устава, и монастырь фактически уже стал не той обителью, которой присягал инок?

Понимаете, у нас постригают сейчас по «киевскому» требнику. А если взять «большой» требник, то там были более общие формулировки, без уточнений: не «обещаешь ли пребывать в этом монастыре или в какой отправят по послушанию», а просто «обещаешь ли быть в монастыре», то есть в монашеском образе жизни.

— Разве эти уточнения не объясняются правилами IV Вселенского Собора?

Все так. Исторически это имеет свое обоснование, но все может меняться — не человек для субботы, а суббота для человека. Вспомним Древний патерик. Один преподобный с учениками строил келью. Построили. Стали жить. Но обнаружилось, что по каким-то причинам монашеская жизнь на том месте невозможна, оставаться вредно. Старец говорит своим ученикам: «Я ухожу отсюда». А ученики в ответ ропщут: «мы же сколько труда затратили»… И тогда он отвечает: «вы как хотите, а я ухожу». Вот это и есть личная свобода и евангельский максимализм – они ярко выражены в этой истории. И мне кажется, что всеми силами их нужно хранить — для монаха они важнее всего прочего. И если эти основные принципы монашества нарушаются, то нужно предпочесть именно их чему бы то ни было. Но это уже требует духовной зрелости, ответственности и опытного рассуждения — той высшей добродетели, о которой говорил Антоний Великий. Хорошо, если есть возможность посоветоваться с духовным человеком.

Нужно понимать, что в обетах монаха нет магической силы, никто его не связывает — он не в клетку заперся, принеся обет, и не в крепостное право поступил. Он обет, в конце концов, Богу дал.

— Известная проблема деления власти в монастыре: игуменья и духовник — кого слушать?

Слушать надо Евангелие Христово.

— Правильно ли определять сколько раз и когда сестра будет причащаться? Или не отпускать к своему духовнику?

Думаю, нет. Другое дело, что в монастыре непременно должен быть определенный порядок – и послушницы, монахини, приходящие в монастырь, встраиваются в этот порядок. Должна быть общая дисциплина, чтобы никто не выделялся, хотя бы ради того, чтобы пощадить чувства других сестер. Именно это регулирует игуменья. Такая педагогика должна быть ясно проговорена с новоночальной при вступлении в монастырь. Если у монахини духовник где-то на стороне, то я не вижу, почему нужно препятствовать общению с ним.

— В некоторых русских монастырях решают, кто и когда из сестер будет причащаться.

Вот это безобразие, я считаю. Каждый христианин, если у него нет канонических препятствий, должен сам решать, когда ему причащаться.

— С какого духовного возраста? Сколько лет в монастыре должно пройти, чтобы монахиня могла сама принять решение, когда ей пойти причаститься, и когда ей пойти на исповедь?

Ваш вопрос предполагает, что в монастырь приходят совсем ещё не воцерковившиеся люди. Это бывает на практике, но так быть, конечно же, не должно. Вопросы регулярности участия в Таинствах устанавливаются до монастыря, еще в процессе воцерковления человека. Каждый живёт в своём ритме. Кто-то раз в неделю причащается, кто-то раз в месяц. Это индивидуальный выбор.

— Может получиться разнобой. Не нарушит ли это общего порядка, о котором Вы только что сказали?

Не думаю, всё же Таинства — не дисциплинарный вопрос. Дисциплина — это присутствие всех на службе. А в вопросе о Таинствах — что тут можно нарушить? Это вопрос частной исповеди, а не общей дисциплины.

— Отпуск. Такой наболевший вопрос сегодня. Многие монахи нуждаются в отпусках, потому что они повредили здоровье или имеют хронические заболевания, или психологическое состояние того требует. Говоря об отпуске, я имею в виду, конечно, не развлечение, а именно восстановление физических сил, лечение и тому подобное.

Обязательно отпуск должен быть. Обязательно.

— Некоторые говорят, что у монаха не должно быть желания выйти из монастыря, что он не может уставать, что он пришел умереть в монастыре — и руководствуются этим при принятии решений об его отпуске, несмотря на то, что практический опыт показывает необходимость регулярного отдыха для монашествующих. Чаще «за» отпуск выступают сами монахи, которые сегодня живут в монастырских стенах, в том числе игуменьи, и наместники, в первую очередь, городских монастырей.

Понимаете, если у монаха нет желания выходить за стены монастыря — он и не будет выходить. А возможность выезда из монастыря обязательно должна быть в современном монашестве. Хотя бы ради внутренней безопасности самого монастыря, чтобы меньше конфликтов было. Люди же должны отдыхать, это такой же неотменимый процесс, как еда или сон.

— Можно ли сказать, что нужда в выходе из монастыря или отпуск обнаруживает неверную духовную жизнь?

Нельзя так сказать. У новоначальных послушников, иноков, монахов меньше желания выходить из монастыря, но со временем, уже у старшей братии, оно появляется. И оно естественно – это этап монашеской жизни. Сначала общежительная жизнь, потом более индивидуальная – так и св. отцы писали. В наших условиях, когда нет возможности обустроить индивидуальную жизнь монахов, отпуск служит важным регулятором этого. Ведь очевидно же, что монахи едут не развлекаться. Монастыри всегда пагубным образом сказываются на здоровье. Такое вот у них свойство, у русских монастырей. За здоровьем надо следить, нужно отдыхать. Нагрузки в городских монастырях чудовищные. Постоянный стресс, вызванный тем, что назначение монастыря и городская жизнь противоречат друг другу выливается, в основном, конечно, в болезни. Нужно хоть какое-то лечение, а главное средство здесь – перемена обстановки, отдых. Поэтому отпуска необходимы.

— Больные монахи в некоторых обителях воспринимаются, как обуза для монастыря.

Ах, обуза! Это замечательно. Я считаю, что все современные разговоры о проблемах монашества, в том числе и наше интервью, можно свести к этой одной фразе, и поставить точку: больные монахи — обуза для монастыря. Пока такая мысль хоть в какой-то форме присутствует в нашем «монашеском пространстве» – о чём мы говорим?

— Но их выгоняют…

Те, кто выгоняет, несомненно, строго ответят за это перед Богом.

— К болезням относятся с недоверием. Винят в лени. Работа с повышенной температурой выдается за подвиг. Совсем немощных выгоняют. Особенно, если нужно сложное лечение, уход или большие деньги на операции.

По всей строгости ответят перед Богом такие начальники. Они же хотят к себе доверия, не так ли? Для этого откровение помыслов устраивают? А сами не доверяют своей братии, своим сестрам. Вот о том мы и говорим с Вами, что прежде, чем заниматься высотами монашества: откровением помыслов, умным деланием, и вообще даже христианством — нужно со всем этим разобраться на элементарном человеческом уровне. В других можно воспитать только то, что воспитал в себе. Больные монахи — обуза для монастырей, говорите? А для чего монастырь тогда вообще нужен?

— Монах никак и ничем не защищен…

Да.

— Многое сделано для социальной защиты священства. В такой же защите нуждается и монашество – но это игнорируется: мол, у монаха все, что нужно есть в монастыре. Но ведь на деле это не так — монаху часто нужна и помощь, и социальная защита.

Те, кто не жил в монастырях, это совершенно не понимают. Да, монахи совершенно не защищены.

— А как можно было бы их защитить? Работает ведь комиссия по делам монастырей сейчас?

Но разве поставлен этот вопрос?

Не поставлен. Когда на комиссии Межсоборного присутствия зашла речь об монашеских отпусках — спасибо отцу Тихону (Шевкунову), который сказал с определенностью: «Конечно, отпуск необходим, особенно для городских монастырей».
Многие не понимают, зачем монаху отпуск. Будто бы монах – существо неодушевленное, к которому можно только прилагать слова «должен» и «не должен». А то, что это живой человек — это никому в голову не приходит. Как защищать — мне очень трудно сказать. Если говорить об общецерковных документах, то в них нужно очень жестко прописывать ровно обратное Вашей замечательной фразе «обуза для монастыря». Монастырь обязан, пока монах остается его насельником, оказывать ему всяческую социальную и медицинскую помощь, каким бы этот насельник не был — пьяница или супергрешник, разгильдяй, лентяй — все равно обязан ему оплачивать все социальные и медицинские нужды. А в случае его выхода из монастыря — обязан выдать ему все пенсионные, страховки, оплатить, все, что положено. И для монастыря это будет большим стимулом более ответственно относиться к набору насельников.

— С недавних пор в монастырях медицинские страховки. Трудовые книжки – редкость.

Да, это проблема. Представим, выгоняют меня из монастыря, что, между прочим, я совершенно не исключаю. Что мне делать? Я больше 20 лет в монастыре прожил. Куда мне деться? Кто-то должен, хотя бы по минимуму, оплатить страховку, пенсионное, чтобы у меня было хоть что-то, чтобы я мог продолжать свою монашескую жизнь в одиночестве, на квартире или пока ищу другой монастырь, но чтобы иметь положенный гражданам России минимум. Монахи даже и этого не имеют. Если говорить о документах, о работе комиссии Межсоборного присутствия, то именно это и надо решать и прописывать. О монахах нужно заботиться, в том числе – даже и в случае покидания ими монастыря. Добровольно они ушли или их вынудили – монастырь обязан обеспечить социальный минимум.

— Рекомендуете ли Вы своим духовным чадам идти в монастырь?

Нет, я категорически никому не рекомендую идти сегодня в монастырь.

— Но если у человека есть призвание именно к монашеской жизни — что ему делать?

Отец Александр Шмеман так отвечает на этот вопрос: «поступи на службу, по возможности самую простую, без «творчества» (в банк к окошечку, например), ходи всегда в одну и ту же церковь и там старайся помочь реально (не лекциями о духовной жизни или иконах, не «учительством», а «тряпочкой». Этого служения держись и будь – церковно – в полном послушании у настоятеля…» Почитайте в его «Дневниках».

В редких людях я встречаю призвание к уединенной, молитвенной жизни. Для ищущих себя в монашестве совет отца Александра окажется весьма полезен, потому что современные монастыри не справляются со своей основной задачей – они не воспитывают совершенного христианина. И вообще никакого христианина не воспитывают. Те, кто имел уже внутренний стержень – сохраняют его, и скорее, вопреки монастырской жизни, приобретая болезни и скорби, и даже какой-то цинизм. Здесь больше речь о том – встроится ищущий монашества в жизнь монастыря или нет. Хороший монастырь нужно долго искать, приложить немало усилий к этому. Тем, кто сознательно пришли в монастырь в поиске совершенного христианства — им очень трудно в монастырях. Очень редко этот поиск увенчиваются успехом – и именно потому, что монастыри сегодня мало способны помочь этому. И дело не только в том, что во многом наши монастыри неправильно устроены. Здесь, как я уже говорил, какие-то более глубокие вещи – и вот что нуждается в осмыслении.

— Благодарю Вас за откровенные ответы. В заключение беседы хотелось бы поинтересоваться Вашим личным духовным опытом. Что явилось результатом Вашей монашеской жизни на сей день? Какие размышления, выводы?

Выводы такие. В конечном итоге – всё зависит от самого человека. И монашество здесь – всего лишь средство. И послушание, и старцы – тоже средство. И даже Таинства – средство, не говоря уже об уставах, обрядово-дисциплинарной сфере церковной жизни. Магических или автоматически-спасительных свойств это все не имеет. Если человек искренне стремится ко Христу, то монастырь может пойти ему на пользу – но может и катастрофически повредить. Нужно стараться иметь светлую голову и не лгать самому себе. Все монашеские методы должны служить, в том числе, и воспитанию светлых голов и нравственных сердец. А цель монаха, как и любого христианина – жизнь во Христе.

С игуменом Петром беседовала монахиня Филарета

Источник: «Православие и мир»