Патриарх

Патриарх
Рассказ
1
Сегодня, 19 сентября 2010 года, все ожидали приезд Его Святейшества патриарха Кирилла на освящение Кафедрального Собора. Иван Герасимович Сомов со своею женой Ольгой Ивановной подъехал к новопостроенному Собору Святой Живоначальной Троицы без пятнадцати минут восемь утра. Немногочисленный, пока, народ, приходя, покупал свечи в лавках на улице у съежившихся от холода послушниц.
Переваливая через Мишенную сопку, налетал порывами с Авачинской бухты свежий ветер. И запахло свежими огурцами и корюшкой. Привычный всем петропавловцам осенний запах моря.
В отдаление храма у выставленного металлического ограждения цепью стояли милиционеры. Иван Герасимович заметил, некоторые из пришедших что-то им показывают и проходят. Не все. Кое-кто не проходил.
– Пускают только по пригласительным билетам. – Прозорливо угадал невысказанный вопрос Ивана незнакомый ему сосед.
Оп па! – Иван вовсе не ожидал таких выкрутасов. Он рассчитывал пораньше с женой занять удобное место в соборе.
Незнакомец был то ли от природы разговорчивый, то ли соскучился по общению.
– В прошлый приезд Его Святейшества было лучше. В пещерном храме шла литургия. Патриарх всем нам помазал во время службы лоб елеем и причащал из потира. Всех кто приготовился к причастию. И заметьте без пригласительных билетов, – говорил словоохотливый собеседник.
– Тогда в 2005 году Патриарх Кирилл был еще митрополитом. – Уточнил Иван. – Нынешнее высокое его положение обязывает. Не тот уже у него чин, чтобы лбы всем подряд мазать. Да и собор вмещает всего тысячу двести человек. А у нас в Петропавловске народу, где-то под сто двадцать тысяч. Вместимость храма один процент от населения. При всем желании всему городу не поместиться.
После его слов оба собеседника замолкли. Великая вещь математика. И хорошо успокаивает нервы, если расчеты верны.
Встречающие его Святейшество всё прибывали. Делясь на два неравных потока. Приглашенных, которые, не задерживаясь, уходили в собор и всех остальных, каковых уже стало многие тысячи.
Стрелки наручных часов у Ивана Герасимовича сначала показали восемь часов, затем половину девятого.
Разогнались облака. Небо прояснило. Местами оно даже заголубело, но теплее не стало. Ветер проникал через одежду, которая была у людей хотя и праздничной, но не теплой. Многие не рассчитывали, что придется длительное время вот так на улице.
Ольга Ивановна поинтересовалось у мужа.
– Ваня, а что тебе не дали приглашение? Ты ходишь регулярно на службы. Молишься. В этом месяце два раза приходил помогать по субботам.
– Тут Оля не только меня одного обнесли. Ты сама посмотри, старушки рядом стоят. Их тоже не пригласили, а в церкви они постоянно там. Молятся. Смотри. Даже сейчас они вытащили свои молитвословы.
Ивану Герасимовичу было жалко жену. Из-за слабого давления крови она у него постоянно мерзла и в хорошую погоду. Сегодня даже губы посинели у бедняжки на таком ветру.
– Не пригласили. – Думал он. – Переживем. В таких случаях советуют переключиться на другое. Стихи, к примеру, вспомнить.
– «Живет моя отрада в высоком терему, а в терем тот высокий нет ходу никому».
Нет, это, пожалуй, не надо. Лучше песню.
«А в буфете для других закрытом повар мне сказал. Ты братец не робей…»
М-да. Что это вспоминается не то, что нужно?
– Мужики чего стоим?! Или в храме уже места нет? – бодро задал вопрос один из подошедших.
– В храм пускают только допущенных – объяснили ему из толпы. Заскучавший народ тоже хотел развлечений.
– А здесь кто?
– А здесь опущенные. Понимаешь, парень, тут таких, кого попало, в Божие место не пускают! – растолковали ему доброхоты.
– А что там, в Божием месте? – надоедал любопытный парень.
– А мы откуда знаем! – ответили юмористы.
Кто-то зло хохотнул над огорченным видом парня. Видно кое у кого было настроение нехорошего веселья.
– Елки. А писали в объявлении, что начнется освещение собора с восьми утра. Я пришел пешком сегодня в половине восьмого. – Пожаловался мужчина до того момента безропотно молчавший.
Ему нашлись те, кто ответил:
– Организаторы решили подстраховаться со временем, чтобы всем успеть к встрече. Хозяева один раз могут и подождать гостя.


Иван Герасимович не слушал все эти разговоры. Он мрачно глядел на самый верх собора.
И почему ему раньше казалось, что храм в сферы своих сверкающих куполов вбирает весь город и возносит его в самый свод небес?
Прав, прав тот автор, написавший в своей статье, что новопостроенный собор придавливает своей громадой стоящие рядом никчемные пятиэтажки.
Зато как купола блещут славою своею в самых небесах. Нестерпимо глазам смотреть на это горящее золото. Сверкают в небе сразу пять солнц.
И как у настоявших солнц у них тоже, какие то темные пятна. Словно грязь по краям. Раньше такого точно не было.
Всмотревшись, Иван Герасимович увидел и мысленно охнул. Да это же мы там – людишки! Отражаемся в куполах всем народом. Смотрите! Население города Петропавловска во всей его красе. В черном цвете сегодня те, кто не удостоился чести стоять в храме! Хочется кричать. Браво! Бис! Может уже пора хлопать в ладоши?
Однако уже пятнадцать минут десятого. Прямо классическая мхатовская пауза.

2
Как в ответ на его замечание прозвенели со звонницы колокола. Ожидание, наконец, окончилось. Из Собора торжественно вышла процессия встречать Его Святейшество. Все встречающие в золотых одеждах и митрах. Не шутка. Шествуют архиереи.
На площади сделалось тихо. Люди непроизвольно повернулись в левую сторону. Откуда должна появиться машина.
Пожилая женщина вдруг радостно рассмеялось.
– Дождались мы его. Приехал наш отец родной!
В этот момент фешенебельный лимузин мягко подкатил и встал в нескольких метрах от них.
Сначала, как положено, появилось охрана. И сразу за ребятами из охраны показался сам Святейший Патриарх Московский и всея Руси Кирилл.
Одет Предстоятель был в скромную повседневную черную монашескую одежду. На голове у него – знак достоинства. Белейший патриарший убор с золотым крестиком.

– Здравствуйте! Здравствуйте дорогие! – говорил он, проходя между рядами и благословляя народ.
– Пять лет мы с вами не виделись милые камчатцы. Молодцы не теряли времени даром. Замечательный собор вы построили! Молодцы! Молодцы! Сегодня мы с вами его освятим!
Говоря эти слова, Его Святейшество повернулся светлым лицом в ту сторону, где стоял Иван Герасимович. И Сомов увидел, как Патриарх улыбнулся ему. Кивнул головой именно ему Сомову, и улыбнулся. Приветствуя его поднял свою руку.
Удивленный Иван Герасимович тоже в ответ помахал ему рукой.
– Он узнал! – с ликованием воскликнула стоявшая рядом с ним женщина.
Хоть женщина и стояла рядом, да Сомов её не слышал, потому что он потерялся в догадках.
– Предстоятель, несомненно, узнал меня! Но как, почему?! Я то его знаю и должен знать. Каждую субботу вижу по телевизору в программе «Слово пастыря». Но он про меня, откуда знает?!
А Патриарх улыбнулся Ивану с такой любовью, как родному своему человеку. С такой теплотой! Давно на него не глядели так. Только мать в детстве.

3
Плохой из Ивана Герасимовича очевидец. Не только слыша не слышит, но и видя не видит.
Изумленный неожиданным приветствием Предстоятеля не уловил он того момента, когда зашел Патриарх в собор и как за ним закрылись узорчатые двери храма.
Сразу же стало снаружи неприютно и холодно. Снова ветер победно рванул одежду и моментально выдул из тела, появившееся было тепло. Вернулось, и пропавшее было раздражение, притом в усиленном многократном варианте.
Тоска сдавила сердце Ивану, когда он увидел, что ни одного священника рядом с ними нет. Ушли иереи с избранным народом, как в свое время Ной с родным семейством в ковчег перед самым потопом. Сегодня праведникам корабль спасения – белокаменный собор.
Остались одни оставленные на площади перед ним словно перволюди. Скорбно глядят они на храм, как на потерянный рай.
Ибо писано в Евангелии? Узка дорога в рай. И у не вошедших туда горький плач и скрежет зубов.
Не знают отринутые, каких бед им ждать? Может за те мгновения, которые проведут избранные там, в благой защитной сфере, пролетят миллиарды лет перерождения Земли. Так как это уже было на самой заре истории, из-за грехопадения Адама и Евы.
Избранные люди выйдут они оттуда ликующие в цветущий мир, чтобы жить вечно, а нас уже нет. Потому что исчезнет наш мир смерти и страха. Счастливое время и бескрайное счастье не для нас.
Наш удел проклятие, которое наложил Бог на грешных наших прародителях Адама и Еву. Они были прокляты и убиты этим проклятием, а проклятие не исчезло. Оно перешло нам потомкам. Мы тоже прокляты и должны умереть!
– Ваня, а Вань, – теребила его за рукав жена. – Очнись! О чем ты все думаешь?
Иван Герасимович с трудом оторвался от своих мрачных размышлений приносивших ему, какое-то извращенное наслаждение.
– Ваня, ты конечно как хочешь, можешь остаться, но я замерзла и одна поеду домой. Чего ждать? Мы же получили патриаршее благословение!
Иван Герасимович посмотрел на жену. Подумал.
– Нет, Ольга! Вместе мы приехали сюда, вместе и уедем. Пошли на остановку.
Не все, но достаточно многие из пришедших сюда тоже решили, что сегодня слишком холодно. Супруги пристроились в хвост процессии уходивших с площади людей. Проходя, они вскользь услышали, как кто-то говорил про счастливцев молящихся за литургией в кафедральном соборе вместе с Его Святейшеством.
– Половина из них, я уверен, такие же грешники как я. – Это говорил совсем молодой человек своему другу постарше.
– Меня, на прошлой неделе не пустили в игорный клуб. Не прошел там фейс-контроль. Сегодня не пустили в собор. Ладно, но я увидел там знакомого, который, и в игорном клубе желанный гость, и здесь свой. Как это понимать?!
Товарищ на то ему ответствовал:
– Вадим, если ты бы не зажал те пять тысяч, которые проиграл мне, может, я бы шепнул кой кому и тебя стали пропускать в то злачное место, куда ты так стремишься. Это к вопросу об игорном клубе. Про собор же я тебе так скажу. Безгрешных людей на свете очень мало, а кворум все равно надо набирать. Начинают выбирать, к примеру, кого-то из нас. Кого? Ты грешник. Я грешник. Твой знакомый грешник. С моральной и правовой стороны мы в равном положении. Посмотрим с финансовой? С тобой все ясно – денег у тебя нет. Я человек, конечно, получше тебя во всех смыслах, но тоже бедствующий. И бедствующий, кстати, по твоей вине дружок. Потому что ты зажал мне свой карточный долг. Твой же знакомый, я догадываюсь, о ком ты говоришь – успешный предприниматель. С кем священнику можно вести дело? Ты пустой. Я пустой. С нами трудно вести дело. Свяжись только и придется выплачивать за нас нашу долю. С твоим знакомым другое дело. Он может помочь, и наверняка помог епархии в строительстве храма. Потому и выбрали именно его из нас троих. Я признаю этот выбор. Более того, при случае с удовольствием сяду с твоим знакомым поиграть с ним за один карточный столик. Потому что вижу в нем человека чести и верю, что он проиграет и отдаст мне свой карточный долг. Хотя он и грешник.
Сомов мельком слушал этот треп. Он должен бы по идее вообще остаться за пределами его сознания, но смотри-ка, иногда пустой «бред сивой кобылы» запоминается.
Запомнился еще рослый мужчина в дорогой кожаной куртке. Рукой, показывая на закрытые ворота храма тот вопил во весь свой голос:
– Прямое неуважение к народу! – громко кричал и требовал мужик, чтобы литургию вели при открытых дверях.
– Это общая служба! – обвинял тот разгневанный человек. – И нечего им прятаться за дверями от нас! Совесть надо иметь!
– Хочется! Очень ему хочется сегодня быть в храме. – Подумал про того мужчину Иван Герасимович. – У него как у меня плачет слезами душа, Только он про то сам не знает.
– Ваня ты чего бормочешь себе под нос. Молишься? – спросила жена.
Супруги по асфальтированной улице спускались к автобусной остановке.
– А что надо было молиться? – Вопросом на вопрос ответил ей Иван Герасимович.
Сомова неопределенно пожала плечами.

4
Подходя уже к автобусной остановке, Ольга Ивановна объявила:
– Я забегу на переговорный пункт, кое что выясню. Накануне квитанция за телефон пришла непонятная. Ваня, ты дома, пожалуйста, настрой телевизор на программу «Причал». Службу мы по телевизору посмотрим, а?
Иван Герасимович только и успел, настроить комнатную антенну и убрать помехи с экрана. В прихожей зашуршала, переодеваясь в домашний халат, жена.
– Переговорный сегодня закрыт. – сообщила она. – Разогреть тебе, поесть?
– Не надо Оля, Я потом. После службы.
По местному каналу транслировалось торжественное Патриаршее Богослужение в Кафедральном Соборе Живоначальной Троицы.
Впервые со многими жителями Камчатки супруги Сомовы увидели внутреннее убранство собора. Интерьер, пожалуй, не уступал и центральным храмам в Москве.
Сомовы только восхищенно поохали – Ну молодцы! – и стали высматривать своих знакомых среди присутствующих. Нашлось немного, десятка два. В основном были высшие чины и гости края.
Литургия шла своим чередом и неспешным своим плавным течением полностью овладела их внимание. Два с половиной часа для Сомовых пролетели незаметно, а служба не показалось им долгой. В конце прозвучала проповедь самого Патриарха Кирилла. Последующий обмен дарами и чин награждения особо достойных лиц отличившихся при строительстве Кафедрального собора.
Долго шли камчатцы к торжественному Патриаршему Богослужению в Троицком Соборе. Десять лет. Но вот и оно окончилось. Народ валом хлынул за благословением к Предстоятелю. Патриарх Кирилл даже весело ужаснулся.
– Камчадалы, вы такие сильные! Мою охрану вы просто смяли!
Затем он вышел в сопровождении процессии прихожан, присутствовавших на литургии в Соборе на площадь перед Соборам и как-то незаметно оказался за металлическим ограждением в самой гуще народа. Охране, в самом деле, можно посочувствовать. Ребята, нервничали и косили по сторонам глазами. Через переговорные устройства предупреждали и просили друг друга обратить внимание вон на тот объект, или тот субъект, который может предоставлять угрозу. Нервная у них работа.

Патриарха это словно и не касалось. Он долго кружил и кружил по площади. Операторы не могли уже следовать за ним в этой толчее и просто всё снимали длинным фокусом. Ориентиром для камер был сам Предстоятель заметный в своей рясе, черного цвета. Предстоятеля попросили с дальных рядов благословить, и он пошел туда на эти просьбы. Всё старался коснуться как его просили, как можно больше людей. Успевал, что-то им сказать, ободрить утешить.
К нему подошел тот рослый мужчина в куртке, который громко возмущался утром, когда закрыли ворота. Мужчина правильно сложил руки лодочкой, прося благословения. Видно, что-то понимает в православном чине.
Патриарх Кирилл его спросил. Звука не было. Слишком далеко и микрофоны не брали. Но Иван Герасимович по смыслу догадался. Патриарх спросил не тяжело было стоять. Тот рослый сказал, конечно, что нет. И дальше, Сомов сам не мог этому поверить, он уловил смысл всего диалога. как кто вложил его в голову.

Предстоятель благодарил высокого парня за помощь, а тот не понимал. За что? Какую помощь? И Его Святейшество ему объяснил.
– Площадь полуострова Камчатка примерно равна такому крупнейшему в Европе государству, как Франция. Сегодня мы освятили первый в истории этого края собор. Кафедральный Собор Живоначальной Троицы на Камчатке. Представляете, как возмущены и оскорблены этим потусторонние злобные силы. Какой невидимый бой мы им сегодня дали. Вы и другие верующие пришли сюда и выстояли всю долгую службу от самого начала до конца. Вам было холодно и трудно. Вас мучили искушения, злоба и ревность. Вам хотелось уйти отсюда. С помощью Божьей вы преодолели все искушения. Вы получили опыт борьбы с нечистью, стали сильнее. Начался следующий этап. Я благословляю вас!
Ведущий телепрограммы «Причал» внезапно объявил за кадром.

– На этом заканчивается наша трансляция торжественного Патриаршего Богослужения в Троицком Соборе. Мы прощаемся с вами до вечера. До скорой встречи друзья!
Патриарх Кирилл, словно услышав эти слова диктора, повернулся к видеокамере. С экрана телевизора молча он смотрел на Сомова, и тот душою понял его невысказанные обращенные к нему слова.
– Иван Герасимович, я надеялся, что мы еще увидимся сегодня. Всё искал вас здесь. И не нашел.

0 Ответ to “Патриарх”


  • Нет комментариев

Ответить

Currently you have JavaScript disabled. In order to post comments, please make sure JavaScript and Cookies are enabled, and reload the page. Click here for instructions on how to enable JavaScript in your browser.