Неведомый избранник

190px-1000_Lermontov29 января 1837 года от тяжелой раны на дуэли скончался Александр Сергеевич Пушкин. И Россия лишилось своего царя поэтов. Погиб создатель современной русской литературы в самом расцвете сил, в тридцать шесть лет.

Похоронили и оплакивали его друзья и ученики. Их было много. Лучшие писатели и поэты  – гордость русской литературы. Ярчайшие  таланты и звезды первой величины: Гоголь, Грибоедов, Ершов, Жуковский, Карамзин, Даль. Счастливый гений Пушкина; сумел друзьям передать свой чудный дар творения шедевров. Многие почитатели таланта задавались вопросом. Явится ли миру кто равный гению Пушкина?! И когда?! Через сколько столетий! Не знал Александр Сергеевич при жизни своего приемника. Не сложилось, как то встретится  с ним. До определенного момента никто не мог сказать, был ли у него вообще такой приемник.

Приемник появился внезапно, и взорвал всю общественность России через несколько часов в тот же вечер, когда скончался Пушкин.

Поэт, художник и гусар был совсем  молодым человеком двадцати двух лет. . Читал и знал Пушкина и мечтал об встречи с ним. Словно в яви видел, как представляется Александру Сергеевичу по случаю празднования двадцатипятилетия победы над Наполеоном.  Только дождаться бы  искомой даты. Автор воображал, как протягивает строгому издателю журнала «Современник» господину Пушкину  свое лучшее творение. Тот профессионально быстро пробегает глазами текст поэмы. Улыбается ему и говорит:

– Давайте  с вами познакомимся.  Я Пушкин, Александр Сергеевич.-

 Голос автора ясен и звонок.

– Гвардии корнет Михаил Юрьевич Лермонтов!-

256px-Mikhail_lermontovЭта встреча была очень важна для Лермонтова по существенной причине. Он трудно сходился с людьми, а в Александре Сергеевиче чувствовал родственную душу. Внешне богатый и счастливый молодой поэт был одинок. У него не было настоящих друзей. Через четыре года перед самой гибелью   напишет несколько четверостиший:

Мои друзья вчерашние – враги,
Враги – мои друзья,
Но, да простит мне грех Господь благий,
Их презираю я…

Им жизнь нужна моя, – ну, что же, пусть возьмут,
Мне не жалеть о ней!
В наследие они приобретут –
Клуб ядовитых змей.

Несомненно, Пушкин сумел бы растопить горький лед тоскливого одиночества Лермонтова. И многое дал бы Михаил Юрьевич, чтобы оказаться достойным дружбы великого человека. Два гения жили в одно время, и могли стать друзьями. Невероятный тандем – Пушкин и Лермонтов.  Нас лишали результатов их единения. Эту радость отняли у России! Если это не трагедия, то тогда, что?

Грустно, но действительность, часто, не совпадает с мечтами. Грезил Михаил Юрьевич получить благословение Пушкина на славное   «Бородино». Явиться же миру ему пришлось с другими стихами. Трагическими –  «На смерть поэта»! В скорбный час похорон Александра Сергеевича.

Об особенном отношении поэта к происходившим событиям рассказывал литератор — П.А. Вяземский.

«Лермонтов был болен, когда совершилось страшное событие. До него доходили разноречивые толки. В конце января тот же врач Арендт, побывав у заболевшего Лермонтова, рассказал ему подробности дуэли и смерти Пушкина. Невольное негодование охватило Лермонтова, и он «излил горечь сердечную на бумагу». Стихотворение «Смерть Поэта» оканчивалось сначала словами: «И на устах его печать». Оно быстро распространилось в списках, вызвало бурю в высшем обществе, новые похвалы Дантесу; наконец, один из родственников Лермонтова, Н. Столыпин, стал в глаза порицать его горячность по отношению к такому джентльмену, как Дантес. Лермонтов вышел из себя, приказал гостю выйти вон и в порыве страстного гнева набросал заключительные 16 строк «А вы, надменные потомки…»…

Последовал арест и судебное разбирательство, за которым наблюдал сам император; за Лермонтова вступились пушкинские друзья, прежде всего Жуковский, близкий императорской семье, кроме этого бабушка, имевшая светские связи, сделала всё, чтобы смягчить участь единственного внука. Некоторое время спустя корнет Лермонтов был переведён «тем же чином», в  полк, действовавший на Кавказе.

Получил отпуск, и они встретились с Гоголем в 1840 году в Москве на именном обеде Николая Васильевича. Много говорили о литературе. Гоголь, оказывается, уже прочел недавно изданные повести из «Героя нашего времени» – Тамань и Фаталист. В восторге был от стихов поэта. Особо отметил «Бородино» и «Мцыри». Расхвалил его «Песню про царя Ивана Васильевича, молодого опричника и удалого купца Калашникова». Сказал, что им удачно поднята интересная тема про опричников.

Лермонтов, пожал плечами. По его мнению, опричники оказалось вовсе не нужными людьми истории. Грозному царю, эти кромешники служили всего лишь орудиями мести в его конфликте с боярами. Этакие зловещие персонажи – изуверы, оставшиеся в памяти разве, что казнями и насилиями, выполнявшие волю жуткого тирана. Особо смертельных врагов у царя вообще не было, ни внутренних, ни внешних. Он страдал манией преследования.

Но Николай Васильевич, в свое время преподаватель истории, удивил поэта.

– Не скажите Михаил Юрьевич! Был ужасный враг не уступающему Наполеону. Было страшное нашествие на Русь и кровопролитное побоище, подобно Бородинскому сражению или Куликовской сече. Смертельная угроза православной вере, России и самодержцу в лице Турции! Лучшие воины того времени – турецкие янычары! И битва с ними при Молодях в 1572 году. Неужели не слышали? –

Лермонтов, который кроме русских историков изучил также заграничные источники, но про что – то похожие не слышал и не читал. Напрягая память, припомнил, что:

– К весне 1571 г. относится одна из самых страшных неудач в обороне Московской Руси от крымцев, выступивших в набег большими силами, с участием кочевого населения степей. Благодаря информации, полученной от предателей, крымцам удалось обойти укрепления и места расположения русских войск и выйти к Москве. Город был сожжен. Ужасно, но подобные набеги тогда случались нередко.-

Николай Васильевич поднял палец:

– Вот и удивительно, что на моменты царствования Ивана Грозного у многих историков память становиться избирательной и забывчивой. Взять хотя бы самого царя Ивана Васильевича. За время правления он увеличил территорию страны больше чем в два раза. Разрушил рабовладельческие государства, мешающие освоению огромных пространств на востоке и юго-востоке. Построил более семидесяти городов. Созывал представителей всех сословий и земель своей страны на всеобщие собрания; восстанавливал выборные органы самоуправления крестьянских и городских общин.

А припомните, какой государь прошлого и даже настоящего всенародно каялся бы об убитых по его воле. Кто из порфироносцев в панихидах поминал, не пропуская ни одного казненного в своих молитвах, и в отчаянии добровольно отказался от венца и уходил в монастырь замаливать свои грехи. Народ никогда не восставал против Ивана Васильевича, потому что признавал его за царя – батюшку. Коленопреклоненно и слезно молил вернуться к правлению. В истории же его посмертно ославили кровавым тираном.

Сравните, сколько жертв у Франциска I и Генриха VIII, Карла IX Валуа и Филиппа II, испанских конкистадоров и немецких инквизиторов, Елизаветы I и Оливера Кромвеля, герцогов и генералов времен европейских войн, имена которых, теперь, помнят только историки.Однако достаточно произнести имя – Иван Грозный – и в воображении возникают безумные глаза маньяка. Весь мир был залит кровью, только число жертв его правления – и виновных и невиновных – было много меньшим, чем в других странах. Понятно, когда плохо писали о нем заграничные историки, но зачем на него клеветали свои. Загадка для пытливого ума исследователя.

Стоит ли удивляться тому, что в перечне упомянутых великих свершений православного царя, не оказалось славного сражения 1572 года. Едва, кто особо любопытный прочитает среди заурядных записей в энциклопедии:

«Молоди – селение на р. Рожая, в 60 км южнее Москвы, у которого в 1572 русские войска под командованием М. И. Воротынского (см. Воротынские) разгромили войско крымских татар и турок. Воспользовавшись отвлечением сил России в Прибалтику Турция и Крымское ханство усилили свою агрессию. В 1572 Турция и Крым организовали поход на Москву; их 120-тыс. армию возглавил хан Девлет-Гирей I. Битва началась 26 июля недалеко от впадения реки Лопасни в Оку. Несмотря на то что русских было всего около 60 тысяч, Воротынский, умело маневрируя, в ряде отдельных сражений разбил войско Девлет-Гирея, завершив его разгром 3 августа. внезапным ударом своего резерва в тыл турецко -татарской армии.» Забыли помянуть про 25 тысяч опричников. Они почти все героически погибли в тех тяжелых боях.

003098
Битва при Валерики рис. М.Ю.Лермонтова

– Вы рассказываете про удивительные события нашей истории, Николай Васильевич. Я так понял, что вы мне предлагаете написать об этих интересных вещах? Почему вы сами об них не напишите? –

– Виновато мое чересчур живое воображение. Сильные боли в сердце ощущал, когда писал сцены сражения в Тарасе Бульбе. Описывая же гибель Тараса и смертные муки Остапа – задыхался и едва- едва не лишался сознания. Не могу из – за плохого здоровья  писать книгу. Меня погубит, если снова возьмусь писать про времена царя Ивана Васильевича! Но правдивая история необходима народу. Сейчас самая образованная часть общества не знает и доли истины о делах наших славных предков.-

– Выходит, опасная штука писать исторические книги?-

– Я об этом не задумывался, Михаил Юрьевич, но если вспомнить, что Пушкин погиб на дуэли накануне того, что собирался писать исторический роман, то определенный смысл в ваших словах, пожалуй, есть.

– Вот как! Я и не знал, что Александр Сергеевич собирался писать новую книгу по истории? На какую же тему? Тоже про Ивана Грозного? –

– Нет, он собирал материалы про освоение Сибири и Дальнего Востока. В частности про освоение казаками Камчатки.-

– Интересно, интересно! Николай Васильевич, обещаться вам, сразу написать книгу, не могу. Разгадать предложенные вами загадки непросто. Сколько времени уйдет на подготовку, я не знаю. Постараюсь уволиться с военной службы, а через год другой сообщить вам об успехах, если только они будут.

– Задача предстоит перед вами трудная, Михаил Юрьевич, поскольку загадки предложены не мной, но историей. Не торопитесь в их решении. И берегите себя. Озаботьтесь о своем здоровье –

– Хорошо, Николай Васильевич, в будущем году обязательно съежу на курорт.-

– Будьте осторожны, поручик! Будьте осторожны!-

Лермонтов, не получил отставки. Через год и два месяца он погиб на дуэли в Пятигорске. Накануне дуэли говорил знакомым, что собирается писать историческую книгу. 000169

0 Ответ to “Неведомый избранник”


  • Нет комментариев

Ответить

Currently you have JavaScript disabled. In order to post comments, please make sure JavaScript and Cookies are enabled, and reload the page. Click here for instructions on how to enable JavaScript in your browser.