Семен Удалов – криптоисторическая повесть

Англо-французская эскадра в августе 1854 года в период нападения на Петропавловский порт смогла захватить в плен только нагруженный кирпичом бот с безоружными матросами во главе с унтер-офицером Усовым, которые возвращались из Тарьи в город. Усова и находившихся с ним его жену и детей отпустили, а шестерых матросов, среди которых был матрос флотского экипажа Удалов, оставили в плену. С.Удалов не терял присутствия духа в плену. Один из французских офицеров записал в своем дневнике: “У стола, за которым сидел русский бомбардир, раздавался наибольший хохот вследствие его бесконечных шуток и острот. Он восхищал своих слушателей нескончаемой сказкой своего изобретения, составленной на смеси языков русского, французского, бретонского и прованского”.

Воспоминания современников о русском матросе Семене Удалом

1

В 1854 году в Авачинской бухте на Камчатке против города Петропавловска материализовался образ врага. Из предполагаемого,  вероятного  противника, где-то далеко отсюда в южных теплых землях Крыма, недруг воплотился в конкретный дозорный бриг «Облигадо» соединенной англо – французской эскадры.

От него и убегали под парусами русские моряки на шлюпке-боте под защиту своих береговых орудий. Но уйти не успели. Хищной стремительной тенью бриг накрыл собою русский бот. На глазах у жителей города происходил наглый захват.

Возмущенные камчатцы в благородной ярости смотрели, как пленяли их соотечественников. За черным силуэтом «Облигадо» происходило что-то нехорошее. Порывы ветра оттуда донесли крики. Спугнув чаек, раздались выстрелы ружей. Зловеще  ухнула пушка с французского судна.

Первые выстрелы военных событий, позднее названных «Героическая оборона города Петропавловска-Камчатского». Начало кровавой трагедии, поставленной по злой воле повелителей англо-французской коалиции.

«Помяни, Господи, братий наших плененных и избави я от всякого обстаяния».

Из вечерней молитвы пастыря  осажденного города Петропавловска-Камчатского Григория Логинова.

На камбуз брига, где на ужин команде готовил флотскую похлебку кок по имени Рено, заглянул капрал морской пехоты с объявлением:

– Захватили на боте русских. Лейтенант сказал, чтобы закладывали ужин и на пленных.

Кок по имени Рено уточнил у него:

– Сколько пленных?

-Пятеро.

Судовой повар,  молча, плеснул в варочный бак три поварешки пресной воды, и бросил туда луковицу.

В дверном проеме камбуза снова голова капрала.- Последнего пленника волокут, несговорчивым русский оказывался. Я даже подумал, что его убили. Шестеро их всего значит, пленных.

-Хорошо,- важно промолвил на это кок и бросил в варево дополнительно пригоршню соли.

Знаменитая французская кухня! Лучшие в мире французские повара! Миф, не подтвержденный реальностью. Можно было обойтись и без добавочной соли. Солонина, являющаяся основным компонентом этой похлебки, оказалась не вымоченная, и суп безнадежно пересолен.

Но один из пленных, считавшийся под шестым номером, был не в состоянии наслаждаться всеми изысками корабельной кулинарии. Этим шестым с захваченного бота, груженного только кирпичом, с безоружными моряками, оказался матрос флотского экипажа Семен Удалов.

Лежал он без чувств на разделочном столе судового врача. Красноречивый лекарь, накладывая на его русую голову, раненую пулей из штуцера, повязку, комментировал, обращаясь к солдатам морской пехоты, принесшего на носилках пленника:

– Создатель сотворил людей и героев, а они уже сами извратили его замысел, выродившись в представителей армии и военного флота. В результате их противоестественного союза появилось кошмарное порождение. В некотором роде идеал, включивший в себя пороки и умственную ущербность всех родов войск. Мои уста с ужасом произносят её название: французская морская пехота.

Посылаю свои проклятия в ваш адрес, морские пехотинцы. Почему вы не смогли пройти мимо этого мальчика? Если вас так раздражало в нем все то, чем вы обделены; его красота, молодость, здоровье и юношеская чистота, вы могли бы, проявив деликатность, просто отвернутся.

– Господин лейтенант нам приказал.

-Тогда проявив свою зверскую сущность, напав на него, вы могли бы убить его, растерзать и сожрать, как того вам в глубине души так хочется. Вы же, по сути, троглодиты, чего этого стесняться, но почему-то из всех возможных выбрали самый неприемлемый вариант и только ранили. Зачем спрашивается нагружать меня, дипломированного специалиста, своим браком и лишней работой, на которую, кстати, расходуются совсем не лишние материалы? Впрочем, кого я только спрашиваю? давайте прекратим этот неуместный диспут.

Лекарь на этом месте сделал паузу, нащупав рукой скальпель, отрезал лишний кусок корпии, и продолжил:

– Интересно, что за добыча была в захваченном вами боте? Палтус, скумбрия, неужели краб?

-Бот гружен только кирпичом.

-Превосходно, и как мы его будем использовать в морском походе?

– Лейтенант приказал, и мы выбросили кирпич в море.

-Зачем! О ужас, зачем вы выбросили весь этот кирпич?!

-А что с ним было делать?

-Что вы теперь будете разбивать о свою голову на марсельской пристани, чтобы доказать всему свету, что вы крепкоголовые, тупые, морские пехотинцы Франции. Вам свыше был дан целый груз кирпичей, а вы его утопили! Бот тоже утопили?

-Нет, мсье старший помощник приказал поднять его на бриг.

– Не могу поверить. Неужели нашелся на борту брига офицер, кто хоть в чем-то опередил вашего лейтенанта?

Корабельный кок Рено у себя на камбузе тоже считал, что невелика добыча -небольшая шлюпка. Но как говориться, с почином, а в городе Петропавловске еше всего доберем. Лишь бы успеть нашему десанту ворваться одними из первых в столицу Камчатки.

Хорошо напроситься бы в штурмовую группу. Да нет, не положено ему. По судовой роли он должен быть при боевой ситуации в трюме, с судовым врачом. Пока другие будут грабить и насиловать аборигенов. Кок Рено, как филин в полутьме, должен сидеть и ждать появления дня через три неудачника, заполучившего дизентерию от местной кухни, или болезнь от местной крали.

– Щекотки от красотки,- как говорил в таком случае, определив диагноз, судовой доктор.

Или помогать этому доктору вправлять грыжу клиенту из роты  морской пехоты? Бедняга  наверняка получит её из-за неподъемной тяжести своей добычи.

– Делиться надо, говорила амеба, раздваиваясь надвое – уместная цитата из того же источника.

Ну почему кто-то умеет устроиться в жизни, как эти счастливчики из морской пехоты? Катаются себе пассажирами, при положенном им обязательном трехразовом режиме питания. На шлюпках отвезут их как принцев на бережок порезвиться денька на три, а может и на недельку, чтобы эти ребята имели возможность набить золотом свои карманы. И их, неосторожно перегрузивших свою тонкую натуру впечатлениями от убийств, грабежа и насилия, и больных бедняжек от неумеренных пьяных оргий, отвезут на Гавайи восстанавливать пошатнувшуюся нервную систему. А кто обязан их в пути кормить три раза в день? Ни кто иной, как он, Рено.

– На защиту государства и для блага Франции.- Военный министр кардинал Ришелье, слишком хорошо о них подумал. Зачем он только подписал этот свой указ об образование морской пехоты в 1622 году? У великого человека и заблуждения были трагическими и роковыми.

Нет, не напрасно ворчали кок Рено и их местный Парацельс – корабельный лекарь. Действительность оказалось суровее самых мрачных их прогнозов. Известно давно, что работа, стоит ей начаться, так и тянется непрерывной цепочкой, волоча одно звено за другим, или как в этом случае, небольшое затишье и снежный обвал. Лавина  за лавиной только успевай поворачиваться. Дурное предчувствие судового врача вскоре подтвердилось. 20 августа, подавив огонь двух батарей, союзники высадили десант до 600 человек, южнее города, но русский отряд 230 человек контратакой сбросил его в море. Скоро к бригу подошли шлюпки, раздались стоны раненых. По расстроенному и сердитому виду часовых пленные убедились, штурм отбит.

Но боевой пыл не пропал. Появилась жажда реванша. 24 августа союзная эскадра разгромила 2 батареи на полуострове и высадила крупный десант 970 человек западнее и северо-западнее города. Защитники Петропавловска 360 человек задержали противника, а затем контратакой отбросили его. Штурм Петропавловска был снова отбит немногочисленным русским гарнизоном.

Разлетаются  щепки от деревьев, осколки и земля от рикошета бомб.  Неприятельские корабли, прикрывая высадку своего десанта, в количестве 23 шлюпок,  перемещались в пределах  пушечного выстрела, и били залпами с одного борта, сменяя друг друга. Затем, произведя поворот, возвращались  и  стреляли с другого борта. За один залп где-то 100 выстрелов.

Защитники яростно обороняются.  В бою становиться жарко. Обслуга орудий раздета до пояса.   Дым от  выстрелов пушек шлейфом стелиться по укреплениям склона Никольской сопки. Пороховой запах перемешивается со сладким запахом ладана. Протоиерей  Отец Григорий Логинов ведет службу на позиции, в багровых всполохах от выстрелов, вдохновляя и  укрепляя моральные силы защитников Петропавловска. Перекрывая  какофонию звуков боя,    доносятся слова его молитвы:

Да воскреснет Бог, и расточатся врази Его, и да бежат от лица Его ненавидящии Его. Яко исчезает дым, да исчезнут; яко тает воск от лица огня, тако да погибнут беси от лица любящих  Бога и знаменующихся крестным знамением, и в веселии глаголющих: радуйся, Пречестный и Животворящий Кресте Господень, прогоняяй бесы силою на тебе пропятаго Господа нашего Иисуса Христа, во ад сшедшаго и поправшего силу диаволю, и даровавшаго нам тебе Крест Свой Честный на прогнание всякаго супостата. О, Пречестный и Животворящий Кресте Господень! Помогай ми со Святою Госпожею Девою Богородицею и со всеми святыми во веки. Аминь.-

Десант союзников, не смотря на значительные потери, достиг берега и стал высаживаться, беспорядочно стреляя из своих нарезных и более совершенных, чем у русских, винтовок. Русские произвели два залпа: один залп картечью из пушек,  другой из своих ружей. Дальше нужно время на перезарядку не менее  двух минут, которых нет. И лейтенант флота князь Александр Максутов, перекрестившись,  командует. – В штыки, – и первым бежит навстречу выстрелам, с обнаженной морской саблей по прибрежной щебенке. За ним, обгоняя, его бегут в атаку матросы с прикрепленными на   дуло ружей штыками.

Союзники потеряли в тот день около 450 человек, ими утеряно знамя  Гибралтарского морского полка. Потоком шли раненые. Русские потери  около 100 человек.. 27 августа союзная эскадра покинула район Петропавловска.   Командующий объединенной эскадрой  контр-адмирал Прайс застрелился.

Казалось не самые кровопролитные сражения в истории, но в итоге  Дальний Восток остался за русскими. Ассоциативно  вспоминается  самое идеальное в мире сражение в 1480 году без единого убитого или раненого человека, достигшее ещё более ошеломительных результатов.  Известное в истории, как  «Стояние на реке Угре», положившее конец монгола – татарскому игу  и в результате которого возродилось Русское  государство.

Волну патриотического подъема вызвала весть о победе русских защитников Камчатки. Многие суда получали название в честь Петропавловска. В храмах служили торжественные обедни. Пелись многие лета отважным защитникам. Провозглашались здравницы в честь героев обороны. Поэты сочиняли прекрасные  стихи, где их сравнивали с героями эпоса Илиады. Тогда не было моды официально присваивать  городам геройские звания. Но современники  его только так и называли. Город-герой! По-особому они смотрели тогда на тех людей, которые были жителями города Петропавловска – Камчатского.

Это была победа русского оружия!

Англо-французская эскадра простояла в Авачинской губе еще два дня, хороня убитых и исправляя повреждения на судах. Не делая больше попыток овладеть крепостью, соединенная эскадра утром 27 августа подняла якоря и вышла в море.

Накануне выхода, пленных разделили на две партии по три человека. Одну партию отправили на фрегат «Эвридика”. Семен Удалов, Зыбин и Ехлаков остались на бриге “Облигадо”. Их использовали на различных работах на судне.

Потери среди личного состава команды были катастрофическими. Много убитых. Большое количество раненых. Каждый здоровый человек был на счету. Мачты из-за отсутствия рабочих рук снаряжались парусами одна за другой, а не как было раньше все сразу. Минута и корабль распускался как белая роза – особый военно-морской шик. Но как бы это ни было, скорбное шествие изувеченных кораблей направилось в теплые края.

2

Моряки узнавали о секретах в жизни корабля именно из болтовни возле лагуна, представлявшего собой емкость с водой, установленную на палубе. В определенные часы матросы собирались здесь, чтобы попить воды и просто поговорить. Попутно происходил обмен разными сплетнями и слухами. В последнее время в эту среду рассказчиков решительно ворвался Семен Удалов. После поражения союзной эскадры под Петропавловском, Семен быстро оправился от своих ран, и не было теперь веселее на борту брига человека, чем он. Прежнее хорошее состояние духа вернулось к нему. Семен разговорился и все с удивлением увидели, как свободно он говорит на французском языке. Не делая из этого тайны, объяснил, что его мама была кормящей нянюшкой у ребенка господ. И он рос рядом с барчуком, на положении молочного брата с грудного возраста. Потом их жизненные пути разделились. Барчук пошел по придворной части. А Удалов по морскому своему призванию, матросом. Говорили  у них в имении одинаково, что на русском, что на французском языке. Его занимательные истории пользовались большим успехом у команды.

Обратив внимание на оживленные реплики и жизнерадостный хохот присутствующих, поблизости стали останавливаться офицеры, и с внешне незаинтересованным видом прислушиваться к рассказам матроса. Вот и сейчас Удалов, этот синеглазый и белобрысый солнечный мальчик, обаятельно улыбаясь, что-то рассказывал. Как говорят моряки, травил очередную байку.

-В трех верстах от нашей усадьбы крестьяне подобрали в лесу медвежонка. Пожалели они сиротку, без матери малютка остался. Принесли в деревню и оставили. Думали, нашлась игрушка для забавы, а оказалось, нашли проблему на свою голову. Малютка вырос в медведя, но далеко от села  не уходит. Нежданно нового требовательного барина обрели себе сельчане. Кормиться то ему надо ежедневно. На их сельских харчах целое чудовище  выросло, и не скажешь, что ему всего три года. Войдя в свою полную силу, стал приставать и задираться ко всем. Молодой зверь, обрел чувство соперничества с человеком. Желание  самоутвердиться над ним. И почувствовал себя хозяином этих мест. Форменной данью обложил округу и обижает крестьян.

Стали ходить они понуро – такие обиженные. Ведь крестьянин создан не для того, чтобы лазить по буеракам и драться с дикими животными. Их дело возделывать поля. Но объясни это медведю. Тогда община кликнула всем охотникам местным и приезжим побороться с медведем. Смерти они ему не желали, но что – то делать с ним уже было необходимо. В идеале нужно доказать ему, что человек вершина пищевой пирамиды  в силовой борьбе. Но бороться с ним желающих не оказалось. Взять его с ружья или даже с рогатины умельцы нашлись бы. Но в борьбе с медведем охотников не сыскалось.

Мужики  потихоньку привыкли к зверю и сами стали по-своему гордиться своей лохматой знаменитостью, этим медведем Мишкой. И когда я случаем, появился в их краях, не думая, что соглашусь, они и мне предложили испробовать свои силы с ним. Но с условием, если медведь победит меня, то с меня гривенник.

Я спросил у них: – а если я его поборю, сколько мне за победу?

Крестьяне почесали головы и спросили у меня:- Согласен ты на пять копеек? Я тоже озадаченно почесал голову, что означало напряженное раздумье,  помолчал для важности и согласился.

Медведь, увидя меня, встал во весь свой рост и грозно проревел по-медвежьи, широко разевая красную пасть:

– Человек – ты ничто!- и стал царапать воздух когтистыми лапами перед собой. Выглядело всё впечатляюще. Похоже на то, как будто баба взбивало тесто в квашне. Складки жира волнами колыхались по его туловищу.

– Я сын и внук тех медведей, которые приходили в селения и убивали охотников на глазах у всей деревни – пугал он, настраивая себя на схватку со мной.

Сошлись мы с ним. Я ведь не зверь, потому и подошел чисто по человечески. Одним из приемов русской борьбы уронил его, а затем в два счета положил медведя на лопатки. Он не понял, как и почему, вскочил, я его еше раз положил. Снова вскочил. Смотрю, глаза у зверя стали красными. Озверел вконец мой партнер, и страшно взревев, пошел на меня. Я его и в этот раз положил на лопатки. И сколько он не вставал, столько раз я его укладывал. В последний раз он поднялся и, не поднимая своей головы, ушел далеко в дубраву.  Ушел  и никогда  больше не приходил в деревню. Никому с той поры не докучал косматый разбойник своими приставаниями.

И что вы думаете, крестьяне были недовольны мной за избавление от поборов страшного зверя. Корили. Зачем, мол, я прогнал их Мишку. Стали ходить они снова обиженные. Уже на меня. Привыкли они к своему постоянному состоянию обиды что ли? Немного подождать и они безнадежно увязнуть в тоске и депрессии. Чувствую, надо их подбодрить:

-Мужики,- говорю им – чего приуныли?- Хотите, развеселю? Не забыли ещё, как  мы с вами уговорились? За каждую мою победу по пяточку; итого с вас два рубля тридцать копеек. Разрешите получить? Впрочем, если скажете мне просто спасибо, то мы в расчете.

Снова посовещались между собой крестьяне. Затем один вышел и под одобрительный обшей гул, объявил их решение:

– Спасибо, тебе сопляку это будет много. Это во – первых. Ты его уложил несколько раз на лопатки. Сколько раз никто не считал. Нужды не было. Ведь победа может быть только одна. Значит, с нас всего пять копеек, но не два рубля тридцать копеек, как ты насчитал. Сейчас у нас никаких денег нет, приходи по осени после продажи урожая, мы тебе их вернем. Это во – вторых.

А в третьих – осенью мне пришлось служить уже на флоте.

Министерство   просвещения, пожалуйста, не беспокойтесь так о грамотности сельского люда и не печальтесь, что мало  тратите своих денег на их образование. Чему вы ешё можете научить таких природных профессоров экономики? Вы только послушайте.  Меня полтора десятка лет учили вмести с барчуком. Я и про бином Ньютона  знаю. И  что, много мне это помогло в споре с мужиками.   Правильно говорят: «Логика у крестьянина – это болото в дремучем лесу. Сначала заблудишься, а потом утонешь».

3

Матросы достаточно неплохо воспринимали его рассказ, хотя и с некоторым сомнением окидывали  худощавую и среднюю по всем существующим меркам фигуру Семена. Большинство из них все были рады любому поводу для веселья.

Мрачный же верзила, тип по имени Жерар-марселиц решал, стоит ли ему искать повод для драки, или не напрягаясь подойти и взять щупленького богатыря сразу за грудки. Безыскусного Жерара откровенно подкупала сама простота исполнения такой идеи.

У его ног стояла клетка с крысами, еше одна скрытая причина его дурного настроения. Именно сегодня предлагал он желающим сыграть с ним в распространенную на флоте игру под названием крысиный поцелуй. Смысл игры заключался в том, что на дне клетки рассыпались монетки небольшой стоимости и играющий должен ртом выхватывать под непрерывными атаками голодных крыс. Но, судя по отсутствию характерных шрамов от укусов зверьков на лицах большинства присутствующих, Жерар, увы, из-за последствий штурма Петропавловска лучших игроков не досчитался. Неофитов не удалось набрать по причине того, что все свободное время отдыха заполнял Семен Удалов. По всему видно, что вековой матросской забаве грозит скорое забвение. Решение одно. Надо спасать искусство, а от конкуренции решительно избавляться.

Жерар ернически и противно пропищал. (Неудачное подражание тонкому, детскому голоску): – Доблестный чемпион, не могли бы вы подтвердить свой статус победителя медведей и удостоить меня чести сойтись с вами в схватке.

-Да, я, готов подтвердить свое статус-кво.- Преувеличенно театрально поклонился ему «чемпион». И встал в свободную фронтальную стойку. Ноги расставил  классически, на ширине плеч. К нему тотчас жадно потянулись длинные руки верзилы.

Мало кто верил в победу Семена над голиафом Жераром, признанного мастера уличного французского бокса, как он сам рекомендовал себя. Он ещё известный как сквош, так называют этот бокс в Марселе, и включает в себя ударную технику работы ног с элементами борьбы. Жерар  сразу, как он и предвкушал, схватил Удалова за ворот. Цель его была раскрутить и забросить русского, благодаря силе инерции в район борта. Чтобы тот в конце полета со всего маха основательно приложился к деревянным частям ограждения.

В этот момент Семен ударил его с обеих рук в солнечное сплетение. Перехватив правой рукой правый локоть Жерара, одновременно выставляя свою правую ногу вперед, он перехватил длинные волосы француза левой рукой, с поворотом влево и создав крутящийся момент, перекручивая ему позвоночный столб, наклоном вниз уронил его.

Жерар упал на спину. Удалов символически обозначил добивающий удар в горло соперника. Марселец вскочил красный от ярости. Проревел:

– Ты русский хватаешься за волосы, и дерешься как баба.

-Угадал Марселец, я показал тебе, как наши женщины укладывают детишек в люлю. Ну что, может не будем демонстрировать, как сражаются наши мужчины.

-Не будем,- успокаиваясь, согласился Жерар. затем внимательно посмотрел на Удалова

-А знаешь, я и правда, сейчас верю тебе, что ты побеждал этого медведя. Откуда ты знаешь такие приемы этой борьбы?

-У барчука предки в роду были знатные поединщики, их потомок и отрабатывал на мне как на кукле все тайные родовые приемы русского боя. Кое-что мне запомнилось. –

Дальше между ними последовало обсуждение методов тренировок, технических деталей захватов, бросков, уходов, интересных только для узких специалистов и неприемлемо как для участников морского похода, так и для нас, живущих сто пятьдесят лет после них спустя. Основные трудности подготовки поединщиков, проблемы с продуктами  питания, входивших в рацион прежних бойцов. Где сейчас на каждый день найдешь парное мясо, или парное молоко?

С мгновения, когда “Облигадо” поднял якорь и отправился в Тихий океан, шла бесконечная череда уборки-постановки парусов. Когда приходилось заставлять измученное тело карабкаться вверх по вантам к раскачивающимся реям, и все это под «ободряющие» возгласы вахтенного лейтенанта с квартердека, который чтобы перекрыть шум ветра и волн, использовал рупор, так что для обессиленных матросов его пронзительные крики были словно бесконечные удары бича. У матросов-пленников дела, разумеется, обстояли еще хуже, у пленного матроса прав не было вообще. Семен понимал, что малейшее неповиновение в момент, когда корабль ложится на другой галс при сильном ветре, чревато гибелью, но ему больно было видеть бессмысленно жестокое обращение с людьми, которые, скорее всего, были попросту слишком отупевшие от работы на высоте, чтобы понимать, чего от них требуют.

Шесть дней люди ни разу не ложились сухими, не спали больше двух часов подряд и не имели горячей пищи Ветер стих внезапно, к вечеру, однако бриг всю ночь рыскал, проваливаясь то взлетая. В кубрике было сыро, но люди спали, сраженные усталостью, не обращая на это внимания. За день судно вышло из штормовой полосы и, окрылившись всеми парусами, ходко шло, чуть кренясь под свежим ветром. Одно плохо штормом раскидало корабли их эскадры.

4

Белое пятнышко флюгера на клотике мачты, постепенно вырастая в размерах, превращалось в незнакомый корабль, линия палубы которого подчеркивалась двумя параллельными желтыми полосами, идущими вдоль всей длины черного корпуса. Он безвольно качался, устремляясь то вниз, то вверх на накатывающих волнах, с элегантностью бревна, переползающего с одного гребня на другое. Пожелтевшие рулоны свернутых парусов на мачтах и реях наводили на мысли о полной бесхозности судна, о его заброшенности и тайне одиночества, которая скрывается в лучах восходящего или закатного солнца.

Поисковая партия побывала на борту встреченного ими таинственного норвежского судна «Один» с грузом универсального товара. Мичман, командир поисковой партии спешил с рапортом к капитану, а команда “Облигадо” с серьезными лицами обсуждала объяснение причин отсутствия людей на встреченном торговце.

Бледный от волнения, суеверный как все моряки, лейтенант, рассказывал о леденящих кровь встречах с прогнившими в труху кораблями.

-Они носились по воле рока с раздутыми парусами против ветра, поправ законы нашего мира. На останках ужасных кораблей находились одни кромешные мертвецы. За рулем стоял мертвый рулевой и направлял судно по курсу, который указывал ему его мертвый капитан. Проклятые суда никогда не приносили ничего хорошего бедным морякам, имевшие несчастье встретится с ними!

Этот же торговец стоял вообще пустой, без единого человека живого или мертвого. Обувь аккуратно расставлена. Одежда сложена в стопки. И даже пища в котлах не испортилось. Видно, что прошло всего несколько часов, когда здесь были живые люди. И один вопрос, куда они подевались? Какая неведомая сила забрала их с борта корабля? И второй вопрос. Что хорошего может им принести эта жуткая встреча с роковой тайной Тихого океана? Мне это напоминает знаменитый Бермудский треугольник.

И чему ты улыбаешься, Симон, – обратился лейтенант уже к Удалову. – Если тебе так смешно, то расскажи нам, и мы вместе посмеёмся над этим. Месье пустосмешник.

-Месье лейтенант, это был ваш третий вопрос?

-Нет, это констатация факта. Тебе разве не говорили, что некрасиво отвечать вопросом на вопрос. Ты мне не ответил.

-Господин лейтенант, эта вся история напомнила мне один не менее таинственный случай, который произошел близ нашего имения. Мы обходили участок леса вдвоем с нашим егерем Фомичом и вдруг наткнулись на туши оленихи с олененком. Они лежали освежеванные, разделанные и приготовленные к транспортировки. Кровь еше не вся впиталось в землю. И что характерно рядом ни кого не было. Ни одного человека. Но не в осуждение ему будет сказано, наш Фомич субъект приземленный, прагматичный, начисто лишенный чувства романтики. Из таких не получается морских романистов.

Он сразу сделал свои выводы и, приложив свой палец к устам, предложил мне залечь за поваленный ствол дерева в укрытие. Ждать пришлось более двух часов, когда на поляну озираясь, вышли двое. Подойдя к забитым животным, они стали спешно перекладывать куски мяса в заранее приготовленные мешки. И тут появляемся мы с егерем. Немая сцена.

-Ты Симон намекаешь, что все это, что сейчас находится перед нашими глазами, натворили пираты. Но где следы борьбы, и отсутствие следов крови.

-Возможно, месье лейтенант, что экипаж состоял из людей сугубо гражданских. И им трудно было сразу переключится с мирной обстановки в боевую ситуацию. Бедолаги, возможно, рассчитывали на мирное разрешение проблем. Меня особенно насторожили ваши слова об аккуратно сложенных их повседневных вещах и обуви. Так и стоит перед глазами, как несчастных жертв одного за другим отводят в удобное место на корме и внезапно бьют их по голове каким то мешочком с песком. Раздевают и оглушенных норвежцев скидывают в воду за борт.

– Да, извращенная у тебя фантазия матрос. Значит, ты предлагаешь затаиться, за какой ни будь березой, и устроить засаду на пиратов. План хорош. Только одна беда, не наблюдаю я в открытом океане ваших отечественных берез. Более того, ты Симон не поверишь, не вижу я даже милых моему сердцу буков и дубов моей родины. Вопрос, за что тогда нам спрятаться.

– Я полагаю, месье лейтенант, прятаться нужно за то, за что спрятались пираты. Уйти с этого места за линию горизонта. Взять точные координаты, и в темноте скрытно прийти сюда, снова. По тому, как преступники до гола раздевали свои жертвы, наверняка они люди жадные и обязательно вернутся за добычей, убедив себя в том, что мы, не заметив «Одина», прошли мимо.

-Да Симон. Пожалуй, так они и поступят. Ладно, пойду, прогуляюсь, а вы продолжайте выполнять свою работу. Через полчаса я вернусь и тщательно все проверю. Так что в ваших интересах постараться выполнить её сугубо аккуратно.

Когда лейтенант, постучав, и спросив разрешения, исчез за дверью капитанской каюты, к Семену подошли его друзья Зыбин и Ехлаков, и спросили, о чем он разговаривал с лейтенантом.

Удалов пересказал им суть разговора.

– Вот почему он направился к капитану. Ты не боишься, что он передаст ему все твои мысли и предложения за свои идеи.

-Нет, меня волнует другое, сумеет ли он убедить капитана, что дело вовсе не в мистике и «роковой тайне Тихого океана» и что необходимо постараться устроить пиратам ловушку, и не спустить негодяям их преступления.

Кстати, кто мне скажет, как зовут капитана? А то капитан, да лейтенант, имена у них надеюсь есть?-

Ехлаков ответил.

–  На этом судне их только так и зовут. Капитана видно слишком уважают, а лейтенанта сильно не любят.-

Опасения Удалова оказались напрасными. Командир брига оказался настоящим военным моряком. Настоящий же воин отличается от пирата тем, что противная сторона смотрит на него через прицел своего оружия отнюдь не безоружной беззащитной овцой. Ему противостоят такие же профессионалы, и он рискует своей жизнью. Поэтому возможность настичь пирата и испытать, так ли он хорош в бою, как в расправе с мирными беззащитными моряками, послужила настоящей приманкой для капитана.

5

Бриг отвели за пределы видимости, и стали готовится к ночной операции, и тут обнаружилось, что нет мастера ночной стрельбы из пушки. Кляли вторую высадку десанта на Камчатке, когда ответный огонь пушек русских проредил канониров среди французов. Немного поколебавшись, вперед вышел Удалов. признавшись, что он был во флотском экипаже бомбардиром, и знаком с принципами ночной стрельбы, а его друзья помогут ему при снаряжении пушки боеприпасами.

Была устроена тренировка для отработки слаженности в бою. Заряжены орудия, приготовлены банники, разложены ядра, в корзинах расставлены картузы с порохом в артиллерийском погребе. Затем последовала команда на отдых. Матросы собрались перед сном на носу брига перекурить и в очередной раз послушать Семена. Тот сегодня рассказывал о применение артиллерии на суше.

-Русские всегда использовали линейную тактику европейцев. Древний от возраста солдат Матвей Егорыч Епифанов, служившим бомбардиром еше при генерале – фельдмаршале Румянцеве – Задунайском Петре Александровиче, рассказывал нам, деревенским мальчонкам, что они очень любили воевать с армией прусского короля Фридрихом вторым. Вспоминал он, как королевские полки выстраиваются полинейно в одной шеренге человек по 180-200,напротив наших войск. Прусаки стоят и даже не дышат похожие на оловянных солдат и неотличимые друг от друга. Передвигаются только под команду офицеров или под барабан. В отсутствия этих побудительных мотивов маршируют на месте.

Батарея, где бомбардиром Матвей Егорыч, заняла позицию на холме и не открывала огня. Поручик Черенковый приказал им с орудиями расположиться, пока он не подаст сигнала. Он ждал, когда колонна приблизится настолько, что можно расстрелять их в упор по всему фронту. Прусаки шли как по ниточке. Матвей Егорыч хорошенько прицелился и навел свое орудие прямо в голову первого солдата. Колонна шла ровнехонько, как на параде, впереди их командир полка. Выстрел и ядро отрывает сразу сто сорок, сто пятьдесят голов; оно оторвало бы больше, если б строй колонны не отклонился чуть-чуть в сторону. Увы, мир не совершенен, и прусским фельдфебелям предстоит много еще потрудится над равнением строя. Но их командир остался один.

К чести неприятеля нужно сказать военная прусская машина оказалось на высоте немецкого духа. Без всякого волнения и не сморгнув даже глазом на повальное истребление своих солдат, полковник вернулся и повел еще одну колонну, чтобы атаковать русские войска. Вторую колонну постигла та же участь, а потом третью, четвертую, пока мы не выиграли сражения.

-А полкана убили?

-Не в коем случае.

-Но почему?- Ревниво спросил кто-то из матросов. Столько перебили рядовых, а голубую кровь не тронули.

-Этого полковника убьешь, другого найдут. Умного. Намучаешься потом с ними.

-Так и нас офицеры гнали против русских на Камчатке. А я еще думал, что это у нашего лейтенанта ни царапины, а они тут практикуют избирательность Я без обиды, но все же вас русских за это и не любят.

– Двойной стандарт, куда же без него.

Матрос Тернье под занавес выдал свою версию причины самоубийства английского контр- адмирала Прайса командующего объединенной эскадрой, последившего за их поражением.

-Вы знаете, контр- адмирал давал команду на третью высадку десанта.

-Что?! А кто привел бы назад из Авачинской бухты наши корабли, когда нас там перебили бы? Мы просто подарили бы русским целую эскадру.

-Вот и я говорю, что эти англичане на все способны, его кто то из своих и застрелил, а для нас обставили как офицерскую смерть от своей пули.

-Хоть здесь не соврали, пуля действительно была своя. От своих.

-Да, задумчиво протянул его собеседник. Тут такие сюжеты, Мольер отдыхает.- Беседа как-то сама по себе затихла.

6

Как явление из будущего, перед ними стоял колесный пароход в 600 тонн со скоростью в 9 узлов;  броневые каземата защищали колеса.  Вооружение состояло из 3 орудий 10 дм. на носу, 4 х с каждого борта и двух на корме. Борт был защищен 2,5 мм. броней, наклоненной под углом в 35 45 градусов. Длина была 53,0 м, ширина – 15,0 м, углубление 2 м; корпус из дерева.

Освещенный топовыми огнями  на ветру полоскался флаг. Но на его полотнище было не изображение оскаленного человеческого черепа  и выбеленных костей на черном  фоне- символики, идеально подходившей  для подобного злодейства. На нем серебром отливала  белая звезда на синем поле. Флаг был американским. Точнее союза южных штатов Америки.

– Южане  стали обзаводятся собственным военным флотом. Интересно против кого они собираются использовать такие современные корабли? Может  в целях пиратства? Нет, это же полнейшая чушь. Видно у них сейчас серьезные проблемы с дисциплиной. В период становлений армий зачастую под новые боевые знамена приходят не только рыцари, но и настоящие бандиты, чтобы устраивать свои черные махинации. Похоже, что это тот случай.-

Все эти мысли промелькнули у Удалова, когда он напряженно ждал команды открыть огонь.

Ночью все кошки серы. Избитая истина оказалось истиной и для этого случая. В темноте неизвестные, перегружавшие груз с «Одина» под неверным тусклым светом своих керосиновых фонарей,  приняли их военный бриг за таких же как они коллег-пиратов. И на приказы капитана французского брига, на английском языке, отругивались на том же английском, но с техасским, непривычным для уха европейца акцентом.

– Чего ты Билл на дармовщину нарисовался. Работать надо. Если ты думаешь, что мы обманемся на твой дешевый маскарад под копа, то не думай, а сразу отстань, пока не получил картечину между глаз. Не таких быков в консервные банки заворачивали. Этого купца мы еше утром обработали. Так что это наша корова, и мы её доим. Отстань, говорю сволочь! – И раздался выстрел из орудия. Снаряд просвистел, пробив дыру в парусе.

Передовая технология 19го  века была готова вступить в бой против неповоротливого корабля парусного18го века во всем зависевшего от капризов переменчивого ветра.

Их бриг уступал пароходу по всем параметрам; двухмачтовое морское судно с прямыми парусами на обеих мачтах. Водоизмещением 400 тонн Длиной 32 метра, шириной. 9 метров, осадка 4 м, ход до 12 узлов, при ветре. Имел одну открытую батарею, вооружение 16 пушек. И еше, у них был недостаток в экипаже и наводчиках орудий.

-Господин капитан, это американская, военная канонерка, что будем делать?

В критическую минуту перед боем даже у храбрых людей, а у лейтенанта был повод считать себя таким, бывает мандраж и озноб, но, взглянув на своего капитана, вечно всем недовольного и хмурого, лейтенант увидел, что тот ему улыбается. С симпатией, глядя на лейтенанта, командир, по-видимому, не услышав его вопроса, мягко сказал: – Лейтенант, я должен поблагодарить вас за ваш превосходный план, он подтвердился по всем пунктам. Вы знаете, что в происшедших военных событиях мы лишились старшего лейтенанта нашего брига. Я долго выбирал между офицерами себе заместителя, теперь вижу достойного, с этой минуты считайте себя исполняющим обязанности старшего офицера. Мы вышли на пиратов и покараем этих негодяев. Не правда ли сегодня счастливый для нас день.

Капитан явно испытывал эйфорию от грозовой ситуации грядущего боя, поднося рупор к своим губам:

-Не нервничай янки, ну убили вы сегодня 15 мирных моряков. Дело житейское, с кем не бывает. Вынудили деловые обстоятельства? Понимаем, что ничего личного, просто нужен стартовый капитал для развернутого бизнеса. Так зачем суетится, когда можно договориться по-хорошему,- бархатно мурлыкал он, усыпляя  внимание южан, сам незаметно рукой подавая знаки своим офицерам.

Те шепотом озвучивали его команды; – Навести орудия. Прицелится. Огонь!

Неожиданно рявкнули пять пушек с левого борта брига, откатываясь при отдаче на всю длину крепежа. Бомбы полетели в цель. Бригу удалось в темноте подкрасться к канонерке со стороны кормы на незначительное расстояние от нее, поэтому четверо бомбардиров, кроме Удалова, целили по стволу в кормовые орудия и боевую рубку.

Семен посмотрел, как посланный им снаряд задрал бронированный лист, обшивки зашиты колеса и побежал к подготовленной шестой пушке.

-Симон, Симон, ты куда стреляешь,- заорал ему взбешенный новый старший помощник. Удалов отмахнулся и, перекрестившись широким православным крестом, шепча молитву, прицелился в темноту. Стрелять приходиться при качке. Выждав, когда снова появился угол бронированного каземата, в просвете между углом рубки и мачтой произвел выстрел. Второй выстрел невероятно точно попал в проем через задранный щит и разбил гребное колесо, превратив канонерку, чудо технологии девятнадцатого века, в бревно, в неподвижную мишень.

Это была победа. Двумя удачными попаданиями был выигран бой. И теперь бриг поменялся с канонеркой местами. Разница между ними была в том, что эти оборотни, использовавшие свою форму как защитный окрас для убийства мирных путешественников, оказались неспособными, как настоящие военные моряки сражаться насмерть в безнадежном положении. Смерть сейчас глядела на пиратов через кромешные черные отверстия пушек, собираясь вновь материализоваться в ослепляющих всполохах огня и взрывах ядер. И не привычные к стрессовой ситуации условий морского боя, они ужаснулись, когда на ограниченном участке стали падать сраженные тела их товарищей. По настилу палубы ставшей скользкой от пролитой крови, их раненые под истошный, пронзительный визг застучали культями, в болевом шоке подбирая свои оторванные ноги и руки. Запахло как на скотобойне сырой вонью, вызывающею рвотные спазмы, внутренностями и свежей кровью. Перепуганные пираты в панике побросали оружие и подняли какую то белую тряпку.

Капитан брига вполголоса сказал снова своим обычным скрипучим и скучным  голосом новому старшему лейтенанту. – Не представляю, как я все буду объяснять в Калифорнии американским властям; во первых, как их граждане оказались в наших руках, второе, на каком основание мы захватили их военное судно, поубивав и ранив некоторое количество их людей. Если будем утверждать что они это оборотни-пираты, то и они могут заявить на нас, то же самое. И еше не известно кому быстрей поверит американский суд, нам или этим южанам. Наше слово против них. И, в-третьих, поблагодарит ли за все это наш адмирал, когда к поражению в камчатской битве мы преподнесем ему еше и международный скандал. Значит, вывод, пленных не брать, а судно утопить. Пиратов не жаль. В конце концов, читали же им священное писание, должны знать о неотвратимости возмездия, но прекрасное судно, в чем виновато. Я то точно не получу такого в ближайшие двадцать лет. О происшедшем бое никому не слова. Нашли покинутое торговое судно, причины его эвакуации не знаем. Экипаж на берег не увольнять. Всем выдать по порции рома. Да кто у тебя так отлично стреляет? Я имею в виду того, кто через бронированный каземат разбил гребное колесо. От моего имени ему дополнительную порцию рома.

7

После недолгой стоянки, поправив такелаж в Калифорнии, эскадра пошла зимовать на свою военно-морскую базу на Сандвичевы острова. Команда Облигадо без приказа капитана старались не вспоминать о том прошедшем бое. Особенно о его ужасном, хотя и справедливом завершении. Но его отголосок можно было угадать, если внимательно прислушиваться к вечерним беседам на баке. Сквозной темой в тех историях проходил мрачной тенью оборотень, в таинственном сумраке ночи под блеском незнакомого для русских пленников созвездия Южного Креста.

Кто- нибудь начинал рассказывать об опасностях, поджидающих на суше моряков, сошедших с корабля. Герой этих историй представлялся рассказчиком, обычно существом смирным, безвредным и трезвым. Именно такими идеальными, требуют от них офицеры быть в увольнительных на берегу.

Таковой моряк естественная жертва, его легко обидеть, унизить и обобрать любому кому не лень. Что бы творили с ним различные мистические и реальные персонажи в жизни, если бы эти морские ребята были бы все такими послушными? Видимо это просто естественная форма защиты, когда буйные и неукротимые матросы, попав на берег, ведут себя  словно в захваченном на шпагу городе. А естественный отбор паинек осуществляется с помощью таких типов как эти оборотни, которые расплодились на берегу в немереном количестве.

Вечером, в колеблющем свете восковых свечей, ослепленный своей жадностью, злодей, вполне способен принять за россыпи алмазов бижутерию, оставшуюся нереализованной после торгов с туземцами на райских островах вблизи экватора. И оборотень в образе трактирщика ночью, в грозу при свете молний поднимается к нему в его комнату. Открывает своим ключом, подходит к спящему матросу, а смиренная безащитная жертва, проснувшись от особенно сильного удара грома при свете молнии, в ужасе видит в склонившемся над ним трактирщике своего убийцу.

Часто они рассказывали про скромную девицу, которая тронутая видом моряка приглашала его на чашечку чая. И водя то верх, то вниз, то вправо то влево по узким улицам приводила вконец своего запутавшегося, уставшего гостя к себе в дом. Наливала ему чаю. Спрашивала, сколько ему сахара. Насыпала ему сахар по его вкусу. И на следующие утро, приходил он в себя ободранный сей девицей до гола, в каких то заброшенных развалинах на краю портового города. С трудом мог вспомнить, как прекрасная девушка, превратившись в жуткую ведьму – клофелинщицу, с жадным оскалом обыскивала его беспомощного и обездвиженного по карманам, в поисках денег.

Ужастики  предтеча  всеобщего литературного стандарта опередившего свое время. Каждый вкладывал свою лепту в эту общую копилку страшилок похожих историй один на другой.  Не удержавшись, и Семен добавил в неё свой рассказ о матросах, покусанных в Одессе знаменитым оборотнем-полицейским. Матросы, кристально чистые и честные моряки жутко закончили свою жизнь законопослушных членов морского братства. Под воздействием укуса оборотня они превратились в городовых. В черной тоске по прежней вольной жизни и романтике моря, они теперь патрулируют возле конторы найма моряков. Вычисляют получивший расчет за рейс и пасут его, дожидаясь той стадии опьянения, когда пьяненький матросик ни чего не соображает. Тогда забирают его на предмет отрезвления в свой околоток. Утром матрос выходит оттуда уже трезвым. Но естественно уже без денег.

Через полмесяца моряки переключились на более приятные истории, все чаще стали рассказывать о лежащих на морском дне разбитых кораблях с раскрытыми сундуками, полными сокровищ. Фантазируя, что возможно, прямо под ними в глубине, на расстоянии меньше мили россыпи зеленых изумрудов, сверкающих бриллиантов и сладкого золота. Расстояние – то прямо сказать не большое. На земле неспешным шагом добрались бы за десять-пятнадцать минут. И заслуженно – счастливый приз! Как справедливая замена трудной жизни моряка, обеспеченная жизнь сибарита в неге и удовольствиях. Плюс надежный мешок, набитый драгоценностями до завязки, с ослепительно красивой подругой жизни, которая обязательно прилагаться в эпилоге всякого правдивого романа со счастливым концом.

Как они жарко обсуждали свою возможную судьбу в воздушных замках воздвигнутых их воображением. Так путешественник в жаркой пустыне мечтает о чистой прохладной воде. Она спасла бы его жизнь, не располагайся источник на глубине четырехсот метров. Добраться до неё манящей, чистейшей, хрустальнейшей амброзии можно только с помощью артезианской скважины. Счастье человеческое, оно, кажется находиться близко, но так недоступно для нас. И стоит таких трудов.

Если бы они знали, что в эти часы им случилось проплывать над грудой скал безмолвно стоявших в багровой тьме. На глубине почти трех километров сюда пробивались только красные лучи цветного спектра. И в этот момент с крайней скалы бесшумно отвалился слой грунта и ушел во   взметнувшем облаке оседающей грязи, в  темную бездну. Обнажилась целая группа памятных стелл, с выбитыми буквами на забытом языке. В них записаны основные даты истории народа атлантов. Государство, про которое известно, что оно погибло в пучине тысячи лет назад в результате глобальной катастрофы.

Шли три недели, и пришли из поздней осени в вечное лето. Целых полгода им предстоит нежиться здесь под голубым небом и нежарким бархатным солнышком, на Гавайских островах, реставрируя суда.

Лейтенант официально стал новым старшим офицером, его все же отстоял капитан, несмотря на желания контр-адмирала Феврие де Пуанта назначить на это место нужного ему своего человека. В защиту протеже капитану пришлось рассказать всю правду об инциденте с торговым судном «Один». В одной связке с нашумевшей в трескучих южных газетах темой, которую подхватили и другие средства печати. Тайна исчезновения новейшей, вооруженной до зубов, экспериментальной, канонерской лодки. Их было на то время изготовлено всего два судна. Одно из них необъяснимо пропало в тот сентябрь в безоблачную погоду. Газеты подняли тему о бесхозяйственном расходе средств налогоплательщиков, исконно благородного, но обманутого народа южных штатов. С нападками на его прямую противоположность – подлых аболиционистов северных штатов. Вопрос стал таким образом, чтобы на тот момент вообще прекратить выпуск канонерок.

Адмирала Феврие де Пуанта поразил же тот факт, как легко жажда наживы заставила военных моряков, присягнувших на библии, пуститься на все тяжкое.

-Я объясняю это тем,- говорил он, менторски подняв свой длинный тонкий палец, – что молодое общество в Америке сформировалось на основе откровенной, жестокой конкуренции, и у их армии, как и военно-морского флота не было опыта культа рыцарства. Просто не выработали рефлекс защитника, как в Европе. Они неуправляемые, как дети природы, дикие волки, режут подвернувшуюся им доступную жертву, повинуясь лишь своему инстинкту убийцы. Думаю, что правительству США известна это тайна мистических пропаж судов в некоторых загадочных зонах двух Океанов Атлантического и Тихого. Но разгадка такая неромантическая, что может быть банальнее убийства в целях грабежа. Поэтому их устраивает этот флер таинственности. Добавил: Да, конечно, не стоит преграждать путь этому лейтенанту. Вы меня убедили, способные офицеры нужны флоту. И заключил рекомендацией слово в слово повторяющиеся слова капитана, произнесенные по этому же поводу. О происшедшем бое никому не слова. Нашли покинутое торговое судно, причины его эвакуации не знаем. Пусть тайны бермудского, калифорнийского и прочих зон и треугольников побудут ещё немножко нераскрытыми.

8

Особых перемен в жизни пленников не произошло. Среди экипажа они давно стали своими. Совместный бой с пиратами, всем вернул чувство самоуважения, да и работа сблизила. А командный состав вспоминал об их статусе пленников, только в день расплаты с командой. И с большим удовольствием отодвигали выложенные было монеты обратно в денежный ящик. Но так как от этих манипуляций не прибавлялось в кошельках у остальных, рядовых членов команды, то и французские матросы сочувственно относились к Удалову и его друзьям, другим русским пленникам. Зашли разговоры о том, что пропали даже деньги погибших в Камчатской экспедиции от их родных и близких. Появились недовольные в команде брига. Вообще – то довольных своей оплатой моряков не часто встретишь на белом свете.

Назначение лейтенанта на новою должность и присвоение ему старшего лейтенанта -незаслуженно. Так все считали, и критиковали его кому не лень. Притом его осуждали даже больше в среде офицеров, чем рядового состава. До старшего помощника, конечно, доходило общее нелестное мнение о нем.

Он считал виноватом во всем этом Семена Удалова. Кто его просил лезть к нему со своими непрошеными дурацкими советами, когда лейтенант и сам был на грани догадки. А теперь завистники шепчут за спиной, что вся его заслуга по ликвидации пиратов состояла только в том, что он озвучил капитану идею, которая целиком принадлежала этому русскому. И этого пленника, не убившего ни одного пирата, считают основным героем их блестяще выигранной битвы с новейшим современным кораблем? В общем, русский вышел весь в шоколаде, а он как бы вообще не причем.

Забыли, что собственно все получилось благодаря только нему, тогда ещё только лейтенанту? Капитан во всеуслышание так и сказал. Правда, надо дать матросу справедливость, повезло ему с тем выстрелом.

И когда не надо, то ведь все услышали, что матросу Удалому, новоиспеченный старший офицер запретил стрелять по каземату. Кажется, это тоже не прибавило ему популярности. Все признание отходило человеку, который был никем, пленником, а он, второй человек на корабле, был вроде как не при чем.

Поэтому старший помощник испытывал все более усиливающие чувство антипатии. Она постепенно переходила в глубокую ненависть, к этому менестрелю в матроской робе, ешё с одной из ранних его историй, которых ему довелось услышать.

Голос Семена рассказывал в темноте ночи, тогда еше северных широт, слушавшим его матросам, о том, как он в детстве в своих мечтах командовал парусным фрегатом в придуманном им бою:

-Стою я такой взрослый на капитанском мостике парусного фрегата. Разодетый в брабантские кружева и ленты, на шляпе плюмаж из страусовых перьев. Я капитан фрегата. Меня все слушают, ловят на лету мои команды. И бегом выполняют их.

Впереди вижу на горизонте два неприятельских линейных корабля. Каждый втрое превышал мой по силе вооружения. Наш флот в другом конце море. Они упустили их прорыв. Рейдеров мне нельзя не в коем пропустить в мой родной порт. Единственной преградой перед ними был наш корабль.

Увы, приходится расплачиваться за своё пристрастие к романтичным парусным фрегатам. Но почему я не придумал себе, парохода-монстра, в разы превышающего эти линейные корабли. И весь был бы он к тому же из железа и стали, которому бы нипочем были эти неповоротливые деревянные ящики. Гонялся бы за ними и в порядке экономии снарядов топил своей массой захватчиков один за другим. Но если в моем нынешнем положение вступить в бой, то им для расправы со мной хватит и полчаса. А утопив фрегат, они через двое суток будут сравнивать наш город с землей. Пока нас не заметили, мы ушли за линию горизонта, чтобы спокойно подумать о плане боя.

Ничего не приходило в голову. Я сильно переживал в тот вечер по этому поводу. Все родные и мама заметили это. Мама даже испекла мне мои любимые капустные пирожки. Я их ел без всякого удовольствия, не замечая вкуса, лишь бы успокоить родных. Залез на сеновал, и лежал на сене, смотря на небо, надеясь в нем найти решение. Слезы от напряжения текли по моим щекам, но я их не замечал. Страшная ответственность угнетала меня, маленького мальчика. Время уходило было уже за полночь. И вдруг оно пришло решение.

Сначала показался самый кончик, проблеск робкой мечты. Хорошо бы если бы сложилось вот так, но как все это проделать на открытом пространстве, на виду у врагов при свете дня. Но почему обязательно при свете, а если ночью! Прямо сейчас. И идея полностью развернулось в картину, осталось только дополнить детали. Главное не спешить, нет, все так, и должно получиться. Одним прыжком, орлом я взлетел на капитанский мостик.

-Слушай мою команду! Приготовиться к бою!

Я приказал команде своего быстроходного фрегата под покровом ночи, погасив все огни, тихонько протиснуться между двумя этими лучшими и грозными линейными кораблями нашего врага. Фрегат так и поступил: дал два бортовых залпа, поднял все паруса и ловко выскользнул из-под артиллерийского обстрела. А рейдеры, когда их неожиданно атаковали, не разобравшись, открыли огонь друг против друга, и яростно сражались. Все случилось по продуманному мною сценарию. Враги, обрушились всей мощью, и потопили один другого. Я счастливый заснул в конце ночи на своем сеновале, и во сне видел веселых и радостных жителей  моего города.-

С неприятным чувством дослушал эту историю, тогда ещё лейтенант, до конца. Ведь то, что пригрезилось Семену Удалову, имело какое то отношение и к нему. Это фантазия матроса, уже забытый факт, был на самом деле с его предком, 60 лет назад, который был на одном из этих кораблей, в немалой должности старшего помощника. Предку не так повезло как другим капитанам и старшим офицерам. Он выжил в числе немногих и в революционном трибунале оказался в качестве единственного виновника этого страшного и позорного поражения. Его обвинили и гильотинировали. Знал он и имя капитана того фрегата, то был будущий английский флотоводец Горацио Нельсон, человек принесший немалое горе в морских битвах его родине Франции. Будущий вице-адмирал барон Нильский, и виконт.

У него в сознание перемешались гротескные фрагменты этой мозаики. Тот вечер и история о мальчике. Картина сражающих кораблей. Злорадное лицо одноглазого Нельсона, рассказывающего про свои военные хитрости. Матрос Удалов, наряженный почему-то в бутафорский адмиральский мундир неизвестного покроя.

Старший лейтенант тогда вдруг прозрел и понял, кем станет в будущем этот Семен. Это формирующаяся личность, новая ипостась Нельсона, не вступившего еше в полную свою силу. И старший офицер не должен повторить ошибки древних пиратов, упустивших из своих рук Юлия Цезаря, который потом развесил их на реях собственных кораблей, руками подчиненных ему римских легионеров. Он сделает все, чтобы этот русский будущий Горацио Нельсон, или не дай Бог, второй одноглазый инвалид, погубивший конгломерат европейских армий в шестьсот пятьдесят тысяч человек собранным божественным Наполеоном, Михаил Кутузов, не возродился в этом Семене Удалове. Не ушел бы живым с этого брига.

Он спасет и Францию, и всю Европу от грядущего кошмара будущих поражений. Россия окажется без гениального флотоводца во второй половине 19 века. И тогда единственным лучом света в череде мрачных бед проигранных морских сражений останется для неё эпизод войны при осаде Петропавловска. Ей еше полной мерой придется испить горькую чащу своего Трафальгара. Приятного аппетита Россия. А Семена Удалова ожидает сюрприз, он не знает, что обрел палача в его лице.

Выстроив идеологическую платформу, где он предстал перед самим собой в образе спасителя мира от варварской страны, почти Робин Гудом, старший помощник стал придумывать изящную западню для бедного юноши.

И обнаружил, что в голову не приходит никакой стоящей мысли. Не будучи стратегом, то все пакости, которые делал другим, совершались им, походя на грани условного рефлекса. Просто возникала ситуация, на которую он реагировал, негативно для других, положительно для себя.

-Человек существо греховное, способное на грязные нехорошие действия так лучше я их совершу по отношению к нему, нежели он ко мне, – такова была его жизненная позиция.

– Он же сам человек неплохой, только более быстрый и решительный, трезво смотрящий на жизнь без розовых шор-. А так как он не суперзлодей, то не будет больше измышлять различных сложных схем, а подождет, пока сама жизнь, скорая на неприятности не представит ему на выбор возможности для смертельной ловушки Удалову.

9

Наконец долгожданное пополнение новобранцев с Франции. И на их судне сразу появилось тридцать шесть новых матросов. В основном это были молодые парни, крестьяне с сел. Напрасно их предупреждали дома о коварных вербовщиках, раскинувших свои сети в портовых городах. Они все попались ловцам на одну приманку – дармовую выпивку. Понадеявшись на свое крепкое здоровье, простодушные селяне подсаживались к радушным людям, приглашающих их отметить радостное событие, рождение нового матроса бокалом красного вина. Затем за процветание Франции на страх её врагам. Третий тост полагалось выпить стоя за уже погибших моряков в море. И за тех, кто ещё погибнет в этой жестокой стихии. Многие, таким образом, поминали себя и свою дальнейшую участь. В бокалах было подмешано одуряющее сознание зелье. Основную её часть составлял табак, смешанный с белладонной  известной ешё всем как  красавка. Дешево и сердито.

Ничего не соображающий крестьянский парень подписывал вербовочный лист и брал плату. Затем чарка на посошок и с трудом переставляя свои ноги, поддерживаемый заботливым новым приятелем брел по вонючим переулкам куда то в темноту.

Наутро с трудом оторвав свою голову от постели от криков новоявленных командиров, молодой парень видел, что он в аду, в наихудшем его отделении. То есть на корабле французского военного – морского флота. Причина низвержения в этот ужас заключена в непростительном доверии, заверенном его подписью в виде крестика, поставленного им внизу текста рокового документа.

-Зачем ты его подписал? Спрашивали позже какого- нибудь Жака. его коллеги по несчастью, уже ветераны этого ада.

-Да меня вербовщик обманул, он мне говорил: – Если ты согласен на вербовку, то ставь галочку. А если не согласен, то крестик. – Я и поставил крестик.

-А зачем брал у вербовщика деньги, – настойчиво продолжал его расспрашивать, насмешливо кривя свой рот какой -нибудь старослужащий Жан, заранее предугадывая его ответ.

-Не хотел я их брать. Рука моя сама их схватила. Думаю ладно, полюбуюсь на эти блестящие, красивые франки, да отдам назад. Хочу отдать, а пальцы не разжимаются. Вцепилась насмерть в эти деньги моя родная правая рука и погубила меня.

-Глотка твоя тебя погубила. –

-Это точно. И она тоже. Собственное мое тело оказалось мне врагом. Бедный, я, бедный. –

Через три дня забили насмерть одного из новичков по приказу старшего офицера. Палубу и настройки боевого корабля обычно красит в красный свет. Новички узнали, оказывается это для того, чтобы не было видна их кровь, если она прольется из ран во время битвы. Но оказываться кровь у них проливается и не только во время сражения.

Старпом заметил, как новичок, красивший настройку, толкнул мичмана локтем. Остановив их, он в резкой форме сделал замечание младшему офицеру за то, что тот оставил без внимания этот проступок. Тот, покраснев, объяснил старшему лейтенанту, что он не видит урона для своего достоинства в том, что не привычный к качке новобранец не удержался и случайно задел его.

– Да возможно случайно,- согласился лейтенант – но в уставе ничего несказано за то, что случайность может оправдать неправомочные действия. В нем сказано, что за это положена экзекуция. И она будет произведена завтра, после утреннего построения.

-Господин старший офицер, я же не нарочно. Я случайно. – Стал оправдываться матрос.

-Молчать. С тобой не разговаривают.

Ветер в этот момент внезапно дернул судно за парус, офицеры подсели, сохраняя равновесие. Матрос стоявший навытяжку, и непривычный к таким рывкам, чтобы не упасть, схватился за плечо старшего лейтенанта, обляпав рукой в краске его мундир. В ужасе отшатнулся и стукнул ногой по злосчастному ведру с краской. Краска щедро плеснулась, окатив нижнюю часть формы старшего офицера. Тот, глянув на свой окрашенный низ, побледнел, повернулся и, кусая губы от злости, сошел вниз. Прошло не больше пяти минут. Снизу поднялись два морских пехотинца. Забрали преступника и спустились с ним в трюм.

Хорошего мало в военном судопроизводстве в условиях военного времени. Если не считать за благо быстроту приведения приговора в исполнение. После обеда было построение на палубе. Под устрашающий рокот барабана объявлялся приговор. Матрос был приговорен к пятидесяти ударам, с формулировкой за нападение на офицеров, но все понимали, за испорченную форму лейтенанта.

Вооруженный кошкой девяти-хвосткой помощник боцмана не был по натуре жестоким человеком, но и он понимал – недостаток усердия может привести к тому, что его поменяют местами с наказуемым. Оставалось только гадать, после какого его удара казнимый матрос отдаст богу свою душу.

После тридцатого он перестал наконец кричать и звать маму на помощь. В первый раз лишившись своих чувств. Его приводили в сознание поливая забортной водой . После сорокового уже и не стонал . Помощник боцмана для очистки совести ударил его ещё раз пять. Подошел доктор и констатировал смерть. Все почувствовали облегчение, от того, что закончились эти истязания. Капитан на построение не появлялся, для того чтобы убить матроса вполне хватило прав старшего офицера.

Вечером на баке все против обыкновения подавленно молчали, пока, наконец, матрос Тернье смотря в лицо Удалому горько не произнес:

– И как Бог только на это смотрит?

На это Удалов сказал:

– Говорят, спрашивали люди однажды у Бога, почему на земле крадут, грабят, убивают и насильничают. Бог спросил у просителей:

-Значит, вам не нравиться когда крадут, грабят, убивают и насильничают?

-Люди ответили, конечно, нет. Тогда снова спросил у них Бог:

– Почему же вы тогда крадете, грабите, убиваете и насильничаете?-

Моряки задумались. Наступила такая тишина, что стали  слышны звуки скрипа такелажа брига и как океанские волны бьются в борт судна.

– Мы то никого не грабим и не убиваем?- наконец нарушил эту тишину Тернье

-Постой! – В свою очередь спросил у него Удалов – А для чего мы находимся на этом судне? И куда, с какой целью пойдет бриг, получив боевой приказ?

-Ладно, Семен, вот ты говоришь про Бога, а у вас в России в Иисуса Христа веруют?

-Ничего себе вопрос. А кому тогда мы молимся, во время чтения своих молитв? Ему! Господу нашему Иисусу Христу!

Удалов в подтверждении своих слов перекрестился.

Так и креститесь вы русские как-то интересно не по-нашему.

– Так мы и называемся православными, что крест ложим справа налево и широко в мах. Правильный ложем крест. А не мелкий, перевернутый крестик, как у вас Тернье, да ещё слева направо.

Ладно, Семен, ты это не мне, ты католиком скажи. Они и, правда, что-то все делают невпопад. А я гугенот, то есть по-другому протестант. Ты лучше мне объясни, что это у тебя за медальон на шеи прикреплен, рядом с крестиком?

-Иконка святого Николая Чудотворца, он особенно нам морякам помогает в тяжелую минуту.

-Семен, ты знаешь, что в библии запрещено поклоняться изображениям. А вы русские преклоняетесь ниц при изображении на иконе. Так же как католики перед статуями. Почему вы нарушили закон, данный в Священном писании. В ветхом завете? Не приклонятся перед идолами и изображениями.

За католиков и их статуй не знаю. А батюшка наш сельский, на моей родине, на такие вопросы так отвечал «Бога никто из живущих людей на земле не видел. Он огонь ослепляющий и поядающий. И поэтому и образа его нет. А Господа нашего Иисуса Христа воочию видели многие. Он жил и проповедовал среди людей. И мы обязаны преклониться перед ликом его на иконе. Потому как он наш царь небесный. И мы этим воздаем славу ему. Иначе будет нам зачтено за грех, зная его образ, не преклонить колени перед ним  и святых его».

И все замолчали, вдумываясь в слова Семена Удалого, русского матроса,

10

Пришел почтовый куттер с корреспонденцией. По-прежнему коалиция Великобритании, Франции, Турции и Сардинии воевала с России. Всё враждебней становилась позиция Швеции, Пруссии и особенно Австрии, которая грозила ей войной. В газетах общественное мнение союзных держав было оскорблено поражением, понесенным эскадрой союзников при попытке овладеть Петропавловском, гарнизон которого был немногочислен и плохо вооружен. В те годы на захват Китая Англия считала достаточным послать менее трех тысяч солдат и матросов. Для открытия американским купцам японских портов США посчитали достаточным послать в Японию одну эскадру из семи кораблей коммодора Перри. Такими силами покоряли на Тихом океане целые страны.

.

На этот раз силы союзников были значительно увеличены. На Камчатку шло пятнадцать боевых кораблей, 7000 человек, с общим количеством артиллерии до четырехсот пушек.

Последовал боевой приказ и бриг пошел впереди дозорным судном. Удалов, если бы мог, на крыльях полетел бы на Камчатку предупредить о надвигающейся беде.

Матросы, не считая соотечественников, не замечали состояния Семена и по-прежнему ждали от него развлекательных рассказов. Тот через силу что-нибудь для затравки начинал, потом расспросами сам вынуждал кого-то другого рассказывать о хорошо знакомых ему с детства вещах, которых тот обычный крестьянин считал другим неинтересными.

О привычках своей собаки, о способе посадки винограда, разделки свиньи, об устройстве пугала на поле. Оказывается, каждый знал столько разных интересных вещей, что отвечая на умело заданные вопросы Семена, говоря про простые знакомые события, он сам становился интересен для других именно как источник информации.

Они еше более полюбили такие вечера несмотря на то, что их ведущий уже сам просто сидел и слушал. Матросы горячились, спорили, приводили друг другу свои доводы. Семен мог уже вставать, куда то выходить, потом приходить. Они продолжали чувствовать его незримое присутствие и считали уже практически давно молчавшего Удалова, самым интересным собеседником в своей жизни. Как говорится, раскрученная инерция славы работала на него.

Но пришел день, когда бриг уже подходил к координатам расположения острова Беринга и Удалов на прощание сам рассказал им последнею свою историю. Началось с того, что матрос Леон спросил его:

Ты Симон никогда не пьешь и свою положенную порцию отдаешь другим.

-Точно, подержал его марсовой Жан, я тоже это заметил, и мне пару раз уступал. Ты что в жизни не пробовал ничего крепче молока?

– Ребята, это целая история.  Если хотите, я могу её вам рассказать. У вас есть время меня послушать?

– У нас всегда найдется время тебя послушать, Семен. Рассказывай свою историю.

-Один раз,- начал Семен, я еше до своей службы в флотском экипаже помогал матросам на прогулочной яхте по реке Волге. Наши баре решили совместить приятное с полезным. И устроить не простой мальчишник с распитием крепких напитков, а вдумчивое  изучение действия различного алкоголя.  Молодые люди  сразу отважно взялись за изучения самого серьезного из них – медицинского спирта. Спирт ведь изобретение арабов-мусульман. Как же интересно воспримет его христианская душа, пробуя первый раз в жизни.

Предложили мне и Федоту пострадать во имя получения опыта. Федот согласился, и я подумал, если сейчас откажусь, в другой раз не нальют. И махнул где-то с английской пол пинты. Горло перехватило, невозможно дышать. Баре мне тарелочку с грибами и что то рыбное предлагают закусить. Вдарило по ногам сразу, вроде и заплетаться они стали слегка. На меня все с интересом смотрят, и я взял себя в руки, точнее ноги в руки и держусь. Нет не так, взял себя и свои ноги под контроль и все равно держусь. Даже пошел помогать боцману. Все смотрят, смотрят на меня, пока не надоело. Баре и сами были нетрезвыми, никто не заметил, когда у меня закружилась голова, я оступился и перелетел через борт.

Дыхание от неожиданного падения перехватило, поэтому сразу и не закричал. Когда оно восстановилось, яхта оказалась на полторы сотни метров от меня. Я только безнадежно взмахнул рукой, прощаясь с уютной обителью на волнах. Дальше приходилось рассчитывать только на себя. В воде я сразу протрезвел. Тонуть, конечно, не собирался, плаваю прилично, с детства вырос на реке. Вода моя стихия. Никогда в ней не утону. Но вот незадача. На мне тяжелые сапоги, настоящие морские. Расстаться с ними? Ни за что. И не трудная задача добраться до берега превратилась в проблему. Пришлось срочно изобретать новою технологию спасения на водах не плывя.

Вынырну, наберу побольше воздуха, чтобы хватило минуты на две. Осмотрюсь и снова спускаюсь. Иду пешком по дну, таким образом, добрался я до берега и спас свои сапоги.

Возвращаться пришлось сутки. Весь путь назад я прогулялся по пологому западному бережку. И по приходу вижу, парус. С нашей ласточкой появились мы одновременно. Они тоже вернулись! Вразрез ветра под парусом яхта прошла не менее 50 верст.

В одежде бросаюсь в воду и заплываю на пирс. Принимаю концы. С яхты мне кричат.- Ты живой? А потом спрашивают – чего такой мокрый? Я им, что всю дорогу шел по речному дну, только сейчас вылез. Боюсь не подцепить бы от сырости ревматизма.

После того ребята я и не пью, а зачем, ведь крепче чем спирт ничего нет. Будет покрепче для пробы выпью. Только конечно не яда, из рук какого – нибудь  последователя Медичи, а то это будет слишком круто.

Французы тут же заспорили меж собой, утверждая, что крепче медицинский, или коньячный спирт. Стали предлагать варианты убийственных коктейлей, в общем, была затронута интересная для них тема, в которой каждый был не малый специалист. Шум стоял неимоверный. Каждый хотел высказаться и ни кто никого уже не слушал. Со стороны казалось, что они уже хлебнули приличную дозу того, что обсуждали.

Семен отозвал своих соотечественников в сторонку. – Сегодня мы бежим, когда эти морские ребята, устав от своей дискуссии, улягутся спать.

-Семен, сегодня нельзя.

– А в чем дело?

– Ну, понедельник тяжелый день нельзя ничего нового начинать.

– Ты христианин и знаешь, что нам не положено быть суеверным.

– Семен, зачем сегодня? Волны вон какие. А завтра как раз подойдем поближе к Камчатке, море успокоится. Охота тебе лишних  120 миль на утлом боте выгребать, ешё утонем. –

-Тише!

Кто-то прошел. Вообще то, как раз сегодня никто и не ожидает побега. Ладно, рискнем. Давайте тогда все перенесем на завтра ночью. –

На следующий день старший помощник велел их запереть в каюте. Мотивировал тем, что он вспомнил, что по всем законам жанра пленные должны совершать побег. А Семен Удалов не упустит свой случай, он известный романтик. Реальная жизнь не дает поблажек, поэтому она интереснее и непредсказуемее, чем в книжках мсье Дюма.

– Каким литературным героем вы бы из них себя считали, мсье Симон. Эдмондом Дантесом, он же граф Монте – Кристо?

– А вы себя мсье лейтенант. Прокурором де Вильфором.

Вам бы сильно повезло, матрос, если я им был. Вы даже не догадываетесь, какая тайна нас связывает. Я только назову её дату 1792 год.

Но это было 63 года назад, чем я мог насолить вам до своего и вашего рождения. А я понял, вы были должны до нашего появления на свет мне целое состояние. Да полно я уже все и забыл, неужели вы думаете, что я такой скряга, что буду помнить своих должников за 44 года до своего рождения. Но если вы настаиваете, ну хорошо, я готов удовлетвориться половиной вашего жалования. Больше не возьму не копейки. Позвольте и мне поиграться в благородство, давайте пойдем друг другу навстречу.

  • Хватит ослоумничать, каналья. Конвой, заприте же их. И хорошенько стерегите.

11

В слабом освещении камеры- каюты раздался негромкий голос Удалова.

– Хочу  ребята вам признаться на всякий случай. Есть у меня секрет, и я бы не хотел чтобы он был утерян вместе со мной.

Зыбин и Ехлаков недоуменно посмотрели на белое пятно лица Удалого. Впервые они слышали голос своего товарища таким торжественным и серьезным.

-В чем нужда Семен? Тебе или нам  грозит опасность? Старпом же только может нас подозревать. Никаких следов подготовки к побегу он не обнаружил. Значит ничего и предъявить он нам не может, кроме одних своих подозрений, – стал успокаивать его Ехлаков.

-Ребята, просто считайте это как выражение моего к вам доверия. Мы с вами вместе не один пуд соли съели. Кому и сказать про тайну как не вам. А секрет такой: вчера рассказывал я на баке матросам про свое купание в прекрасной реке Волге в нетрезвом виде.

-Да, Семен, мы слышали про это и сами. Только, признаться, не уловили в чем там секрет, или какая – то тайна.

-А секрет в том, все про что я умолчал вчера во время рассказа.

-Понятно, – протянул Ехлаков, – и какую тайну ты вчера так секретно утаил?

-Так, ребята, держитесь за что – нибудь, не падайте! Готовы? Не рассказал вчера про то, что на самом деле утонул я в тот раз.

-Как это утонул?- удивился Зыков. – Вот это действительно новость. Но вроде бы ты живой. И сколько мы с тобой знаемся, то никаких странностей пока за тобой не замечали. Даже про тебя и не думали, что ты уже покойник. И сам вроде не тормозишь и не припахиваешь. Хотя если присмотреться. Знаешь, если ты и правда уверен, что умерший, то не мог бы ты отсесть от меня подальше. А то я, честно говоря, покойников ужасно боюсь.

-Да Семен,- забеспокоился Ехлаков,- я у тебя полтора рубля занимал на Гавайях, то их мне теперь как отдавать тебе? В раю говорят деньги не нужны.

-Ребята, хватит шутить. Я с вами серьезно.

-Ладно, ладно Семен, рассказывай. Мы тебя слушаем.

Когда я пьяный выпал за борт, то сразу захлебнулся и легкие у меня загрузились водой по самый край. И в носу и в ушах везде вода. Дергаюсь руками и ногами, а сам плавно как во ужасном сне спускаюсь себе на дно. Сапоги полные воды тянут меня вниз как гири. Вокруг в скользких зеленых водорослях плавают рыбы. Один жирный такой лещ недалеко от меня проплыл. Ребята, не совру, килограмма на четыре.

-Семен, не отвлекайся, – вернули его к рассказу ребята.

– Шуганулся меня этот лещ, хлестнул себя хвостом и исчез в зеленой тьме,- продолжил свой рассказ Удалов. – Чувствую себя плохо, резь в носу, в горле, ни кашлянуть ни вздохнуть. Воздуху хочется, а вместо него вода. Про легкие я говорил, в каком они состояние. Ничего не могу понять, дышать уже пять минут не дышу, а не помираю. Скоро уже и дно. Хорошо, что оно не заилено. Встал на грунт, ногами переступаю. Течение чувствуется, будешь стоят навытяжку, завалит. Постоял, потоптался. Всё опьянение прошло с перепугу. В отчаяние мысленно взываю:

-Господи, скажи мне на каком я свете?

Наверх взглянул. Вверху желтое пятно в водных струях переламывается. Изо всех сил рванулся из воды. И почти донырнул до поверхности. Через слой воды вижу наверху голубое небо. Золотое солнышко. Знаю, недалеко, может в полусотни метров отсюда лежит полого ласковый зеленый бережок. А меня грешного мои сапоги снова утянули вниз на дно.

Жалко так стало себя молодого. Иду по дну все равно к берегу и плачу по своей душе, что не погребенной придется мучиться ей до страшного суда. И не видно в  воде моих слез. Идти  трудно, шел минут пятнадцать, если не больше, но куда спешить утопленнику. И весь мокрый в потоках воды вышел на берег. Но живой ли? Какой позор. Другие пьют себе и десять и пятнадцать лет, ничего с ними не происходит, а тут чуть ли не первый опыт и, пожалуйста, сразу же утонул. Явная несовместимость моего организма с алкоголем.

Доплелся до берега и начало меня всего выворачивать. Прямо потоком стала низвергаться из меня вода. Так минут пять. После того я робко решил вздохнуть. Чудо! Воздух впервые за  тридцать минут попал в свободные от воды легкие. Каким он был сладким, этот первый глоток после моего утопления. Мне захотелось запеть. Я проклял на радостях алкоголь во всех его видах. И решил. Спиртное употреблять только в исключительных случаях. Если будет от этого решаться вопрос жизни и смерти. Дальше все было, так как я рассказывал тем вечером на баке команде брига «Облигадо».

-Я живой!- Возвращался я пешком по восхитительной земной тверди поросшего зеленой травкой бережка. Мокрая одежда высыхала прямо на мне на теплом солнышке. Радовался солнышку и снова тому, что я живой. И не верил тому. Почему я не утонул? Меня переполняла энергия счастья от ощущения своего спасения. И переполняло чувство благодарности. Наконец я догадался. Встал на колени и принялся молиться Богу. Слова старинных православных молитв, но как вдруг они оказались созвучны моим чувствам, и  я благодарил его в них за свое чудесное спасение.

Помолившись, пустился вновь в свой путь, без каких либо особых признаков усталости. По пути стал думать, почему я все же сумел обойтись без воздуха. То, что такой особенный, что Господь ко мне именно явил свою милость? Вряд ли. Это гордыня! Нужно сразу уходить от таких вредных мыслей. Я с детства воспитывался среди религиозных людей. Но никогда не видел, чтобы Его милости сразу по первой просьбе падали сверху в церкви на прихожан. Чудеса Божьи хорошо аргументированы и назидательны и связаны с законами реальности. В этом случаи тоже, какой – то скрытый смысл и польза не только для меня одного.

12

Стал вспоминать по порядку, как все происходило перед этим таким несчастливым злоупотреблением алкоголя. Баре что-то горячо обсуждали. Они так громко и возбужденно спорили между собой, что было слышно на все небольшое судно. И говорили, по-моему, не только об этом злосчастном спирте.

Точно! Они перед этим обсуждали свойство грибов, которые принимали разные бойцы перед сражением. Вспоминали викингов, которые приводили себя в исступление, накачиваясь отварами мухоморов по рецепту финских знахарей – кудесников. Цитировали Пушкина, его Руслана и Людмилу, скандинавские саги.

Присутствовали здесь, среди золотой молодежи, морские офицеры  лейтенанты флота братья князья Максутовы. Братья  служили на Тихом океане и пытались  рассказать присутствующим  на этом собрание интересные факты, из жизни аборигенов на Камчатке, имевшие  прямую связь с затронутой здесь  темой. Им долго не удавалось овладеть вниманием и перекричать других молодых людей, желающих высказать друг – другу свои ценные замечания. Но двое – трое не один. Не выдержав, Дмитрий – один из братьев закрыл рот своей надушенной ладонью самому голосистому крикуну.

Скажу не хвастаясь. Между прочем, этим самым голосистым  оказался мой молодой хозяин. Другой  брат в это время бил ложкой по бронзовому подносу. Добившись, таким  образом, внимания старший брат Дмитрий кивнул младшему, чтобы тот рассказывал:

Милостивые государи, – начал Александр, – на окраине нашей огромной русской империи на дальнем полуострове живет удивительный народ камчадалы – потомки гипербореев. Они замечательны тем, что приспособились выживать на Камчатке в  тяжелейших условиях Севера. Лето здесь нежаркое и короткое, Зима наоборот очень длинная и суровая. Камчадалы не делают запасов овощей за их полным отсутствием. Вы хотите спросить. Как же они без витаминов выживают?

Выживают они на грани жизни и смерти! Ведь они не солят на зиму запасов. Лишь слегка подвяливают. Камчадалы придумали другой способ; богатый  улов  красный рыбы осенью зарывают в своих схронах и укладывают слоями, пересыпая кореньями и листьями брусники в специальном  вырытой для этой цели  земляной яме. Вскоре рыбная масса  начинает бродить и закисать, вырабатывая полезные ферменты. После томления полученный  продукт употребляли по готовности зимой взамен отсутствующих витаминов. Вкус  и запах весьма специфические. На ценителя. Можете полюбопытствовать.

Александр вынул и поставил на столик из стоявшего рядом саквояжа два туеска. Раскрыл один  и наши исследователи  могли  увидеть горку  какой-то подозрительной темной массы.

-Вот здесь – это и есть, та божественная амбра, которая  спасает коренное население, а вот  в этом туеске их местные галюцегенные грибы.- И князь раскрыл второй сосуд.

– Видите?  Снова наши давние знакомцы – мухоморы. Их использовали камчатские шаманы перед камланием и давали своим воинам перед сражением. Хвалят  их за то, что их бойцы после употребления не ощущали  в бою  чувство страха. Но наши европейские желудки, не привыкшие к таким деликатесам, их не выдержат. К сожалению, эти продукты опасные для нас. Ядовиты и грибы,  и это рыбное лакомство.

– Ну почему же? – засомневался мой барин – Всем известно, что нашим русским крестьянам из-за отсутствия еды по весне иной раз приходиться перебиваться лебедой. Растение эти тоже достаточно ядовиты. Не уступит, по крайней мере, никакому мухомору. Позовите моего Семена.-

Барин – это тот ешё ученый – ботаник. Похоже, он перепутал лебеду с беленой.   Когда я, молча, подошел к обществу этих блестящих молодых людей, мой благодетель лучезарно улыбнулся и своим малиновым голоском пропел:

– Я уверен, что мой друг Семен запросто перенесет небольшую дозу этих грибочков и кашицы поест. Семен, как ты на это смотришь. Не слабо тебе?

Кто как, но отказаться мне молодому парню при  таком количестве народа, при боевых флотских офицерах. Эх, была,  не была!

– Я согласен!

-Вот наш человек. Настоящий русский матрос!-

Баре экспериментировали,  и для усиления эффекта  кто-то из них, кстати, вспомнил  про спирт. Вскрыли бочонок. И рядом с налитой кружкой, на блюде лежала горка какой-то темной массы, похожая на варение и засушенные грибы. Мне предложили пожевать сухих грибов с корякским витаминным деликатесом и запить богатырской дозой алкоголя. Притом не объясняя для чего. Вот она господская привычка. Вроде друзья с самого детства, а эксперимент поставили как на животном, ничего не объяснив. Им – то интересно было   знать одно. Может ли выжить русский  после их угощения непривычной пищей.

Тогда решил, что и я не буду торопиться рассказывать им всем о результате опыта, дышал ли я или нет под водой, если меня не спросят. А то господа на испытании новой методики выживания в водной среде всю свою дворню потравят и в водоемах перетопят. Ради науки им ничего не жалко. Знаю я их. Врать, понимаю, грешно, но я имею право умолчать, а меня никто и не спросил. Не умеют задавать нужные вопросы. Позже когда я лучше узнал князей Максутовых, решил я им все же открыться и попросить о помощи в этом деле, да затянул и с этим, не успел. Все хотел сам разобраться.

Стал я думать. Значит, чудесное вещество, дающее возможность дышать в воде, вырабатывается в перебродившей рыбе?  Или наоборот  разгадка, в этих таинственных грибах с Камчатки, которые мухоморы? А может в них обоих сразу. А может оно в кореньях или ягоде, которую добавляли в виде вкусовой приправы к составу спасительного месива камчатцев. Там вроде и веточки какие – то еше были? Не стоит забывать и про несчастный спирт. Надо хорошо в этом  разобраться.  Второй вопрос, как все это воздействует? Видимо, сок из-за спирта ускоренно  впитывался в стенки желудка  и разносился с кровью.

Перед глазами встала красочная картина, как в господском медицинском атласе. Большой и малый круг кровообращения. По ним идет поток крови. Понятно. Выделяемые истечения энергии спорами этих  грибов или ферментов рыбной массы – своеобразная эманация.

Вступила она в реакцию, и стала обогащать кислородом кровь. Возможно, просто исполняя роль катализатора, но этого на глаз без приборов не определить. Задача для ученых. Просто мне «повезло» эмпирически обнаружить их побочный эффект.

Какие перспективы для развития науки! Голова кружиться от новых возможностей в результате свободного освоения человеком водной стихии. Даже страшное давление глубины теперь не помеха. Вода попавшая в легкие, выравнивает их внутреннее давление с внешним. Можно будет теперь на целые километры и надолго погружаться под воду.

Но вот сомнения. Я понимал, что надо подходить к этому открытию со всей возможной ответственностью. Столько будет этих всяких но. Скажем только, к примеру; любой преступник тогда может запросто уйти в море-океан и спрятаться там от справедливого наказания. Д а и не преступник тоже. В России до сих пор крепостное право, а значит, такой соблазн уйти в воду от жестокого хозяина, от трудовой или воинской повинности. Не наступит ли анархия и развал государственного строя. На радость врагам отечества.

И самое главное. Если бы Богу было угодно, то он давно бы указал человеку на такой простой способ обитания в воде. Господь сам ходил по волнам моря, но не учил своих апостолов жить в глубинах водных. Вот ведь задача мне выпала на мою бедную голову.

-Так ты Семен, из-за закваски и грибов попал служить на Камчатку? – спросил его Зыков

-И поэтому тоже. Я ведь ещё и вправду с детства думал попасть на флот. Так мечтал о морской романтике. Парусные корабли, борьба с пиратами, дальние плавания. Возможно, это  просто детские мечты – полчаса под водой переменили всю мою жизнь.Мне необходимо было на Камчатку и братья Максутовы помогли попасть туда, служить матросом.

Обидно  с грибами и с витаминным заменителем, не успел разобраться. Сначала времени не было. Затем в плен попался в компании с вами.

Теперь и вы знаете про это все, что знаю я. Ребята, я с вами договорился, лишнего никому не скажите. Как бы бедой это не обернулось.  Считайте, что сегодня приняли у меня исповедь. Тяжело мне одному нести эту ношу. Вдруг случиться, что со мною и бесследно пропадет эта тайна.  Про неё будут знать и вы, мои товарищи.

13

Русских двое суток не выпускали из каюты. По качке бортовой или килевой определяли они рыскание судна в дозоре. Когда подошла эскадра, видимо между собой у них произошел обмен сигналами и корабли получили приказ выйти на боевую позицию. Услышали, как  засвистели боцманские дудки боевую тревогу, вызывающую команду по своим местам.

Узников вывели на палубу, где их встретили приветственные и радостные крики встретивших их моряков. Зыбин и Ехлаков улыбались и перекидывались с ними шутками. Семен же был весь напряжен:

– Погоди ребята радоваться, шепнул он своим сотоварищам по плену.

– Для кого-то сегодня разогрета эта сковородка, – он показал на уже заряженные орудия и все приготовления к бою. Прямо перед ними раскинулась панорама до боли знакомого, беззащитного Петропавловска. Людей не было видно, скорее всего, они укрылись за стенами домов. Удалов знал, какая это кажущая, неверная зашита. Стены вскоре будут сметены ураганным огнем корабельной артиллерии. Вместо города останутся дымящие руины. От этого их отделяли только быстро проходящие мгновения времени. Что он сейчас может сделать, чтобы спасти город.

Сквозь туман обволакивающий его мозг, доносились какие-то звуки, пытающие прорваться в сознание Семена. Чьи-то слова? Старший лейтенант? что он от него хочет?

– Мсье Симон, в третий раз вам повторяю. Вижу, что вы рады родному городу, но работа, увы, не терпит. Все мы ждем, как вы нам покажете мастер класс. Ваша любимая пушка, ждет лучшего наводчика брига. Неограниченный запас снарядов. Цель, вот это строение с крестом. Как его назвать по русскому? Нет не костел. Кажется, русские зовут это Церковь! Начинайте. Остальные будут рады вас поддержать.

-Что, – не понял Семен. Я Семен Удалов должен стрелять по русскому городу. По православному храму, с моими единоверцами. Вы ничего не напутали?!

– Удалов! Давайте смелее. Вы же профессионал. Не задерживайте. В противном случае вынужден буду вас повесить вот на этой рее руками ваших же друзей. Ну а если и они вздумают саботировать, то и их …- тут  помощник капитана вместо слов сделал круг рукой вокруг своей шеи, как бы накидывал на неё петлю и красноречиво поглядел на эту самую рею.

Со слов очевидцев Ехлакова и Зыбина:

“Семен по тревоге не пошел к пушке, а стал у грот-мачты и сказал нам: “Ребята! Грех на своих руки поднимать. Уж лучше смерть!” Сказав эти слова, скрестил руки на груди и во весь голос закричал: “Слышите?! У русских не поднимутся руки на своих. Я к своей пушке не иду!” Старшему лейтенанту слово в слово перевели, он затопал ногами: “Если не пойдешь к пушке, то сейчас же повешу”. И приказал гордень готовить. А Удалов на него сердито: “Врешь, такой-сякой француз! Ты меня не повесишь, а к пушке я не пойду!” Бросился он по снастям вверх на мачту и, поднявшись, перепрыгнул с них на ванты. И оттуда нам говорит: “Ребята! Не поднимайте рук на своих, не делайте сраму. Я принимаю смерть. Прощайте!” И с этими словами бултых в воду”.

14

-Грех самоубийства, русский матрос погубил свою бессмертную душу и ради чего? –

Гремел доктор в судовом лазарете. Его единственный слушатель кок Рено упорно молчал, зная как опасно реагировать на его обращения. Словоохотливый оратор использовал ответ, как отправную точку для нового часового монолога.

-Позже ведь мы выяснили, что, выполняя приказ своего командования, камчатский военный губернатор контр-адмирал Завойко эвакуировал всех жителей Петропавловска в безопасное место. Они все убрались, не забыв с собою прихватить даже кошку.

Русский Дальний Восток теперь наш. В отличие от Иисуса Христа жертва Семена Удалова была напрасной. «Бог на стороне больших батальонов». На одной стороне весов вся мощь соединенной эскадры, на другой жизнь какого-то матроса. Смешно сравнивать. Дикари они бессмысленно отвергают дар Божий! Жизнь! – напыщенно заключил многоречивый судовой врач.

– Дайте мне Евангелие.- Сам подошел и взял фолиант с полки, наудачу раскрыл и прочитал текст.

Евангелии от Матвея глава 16.

«24 Тогда Иисус сказал ученикам Своим: если кто хочет идти за Мною, отвергнись себя, и возьми крест свой, и следуй за Мною,

25 ибо кто хочет душу свою сберечь, тот потеряет ее, а кто потеряет душу свою ради Меня, тот обретет ее;

26 какая польза человеку, если он приобретет весь мир, а душе своей повредит? или какой выкуп даст человек за душу свою?»

Недоуменно морща лоб  сказал – Это самое непонятное место для меня в Евангелии от Матвея. Что Господь этим хотел сказать и, пожав плечами, положил книгу на свое место.

Николай Чекин

0 Ответ to “Семен Удалов – криптоисторическая повесть”


Комментарии отключены.